Обещаешь, Саму?

Всего несколько минут назад Осаму спокойно сидел на их общей с Ацуму кровати и читал случайно найденную на полке книгу, которая, к слову, совсем не вызывала у него интереса. Рядом на небольшой прикроватной тумбе стояла кружка с горячим чаем, из которой полупрозрачными клубами валил пар. Дверь открылась, разрушая былое умиротворение и уведомляя парня о возвращении Ацуму с очередной тренировки.Тишина продлилась всё пару несчастных минут, после которых Цуму спешно ввалился в комнату и забрался прямо на постель. И вот книга уже аккуратно лежала на тумбе вместе с забытой кружкой. Сейчас парень сидел на коленях Саму, всё сильнее и сильнее вжимаясь в его пах. Спина Ацуму прогибалась, все сильнее прижимаясь к брату. Казалось, он ластился к Саму, словно кот, которого давно не баловали прикосновениями. Цуму льнул к нему всё ближе, поддаваясь чужим рукам, которые блуждали по его спине, пальцами пробегая по каждому участку кожи и обжигая своим воображаемым пламенем. Эти прикосновения плавили остатки сознания, заставляя всему без остатка отдаться воле партнёра. И он вновь жадно прижимался своим телом к его, снова жадно тёрся о его полувозбужденный член, заставляя обоих буквально изнемогать от желания. Желания, которое теперь затмевало их разум. Руки Осаму грубо провели по его напряжённой спине, обводя лопатки и спускаясь вниз к бокам парня; они с силой сжимали их, подцепляя края такой ненужной сейчас футболки, которая падает на пол, как только соскальзывает с влажного тела. Руки спускаются всё ниже, обхватывают упругие ягодицы блондина и грубо сжимают их в своих объятиях. Саму смотрел на него со страстью, от которой его и без того темные глаза будто завалакивала ещё большая тьма. С каждым движением рассудок словно покидал их, безжалостно отдавая их в лапы безумия, страсти, где о самообладании не слыхали и вовсе. Осаму, тяжело дыша, приблизился к груди Ацуму и, не спеша прикасаясь к ней губами, оставил за собой мокрый горячий след. Его губы, не торопясь, исследовали грудь парня, пробуя её будто бы в первый раз. Азарт, разожженный между ними, заставил прежний огонь полыхать с новой силой, которая, казалось, являлась взору только в первые дни их совместной жизни. После на этих местах останутся красивые красно-фиолетовый следы, ведущие дорожкой всё выше и выше к шее, которая уже была запрокинута чуть назад и открывалась перед ним во всей своей наготе. Её невинность завораживала, но в тоже время и печалила, поэтому Осаму хотелось исправить эту пустоту, замарать этот прекрасный белый холст своими собственными красками. Ацуму давился ощущениями таких мягких и влажных губ на своей груди. Он отчётливо чувствововал каждое их прикосновение и надрывистое дыхание брата, которое опаляло резким холодом только что обожжённые места поцелуев. Его мысли меркли, а разум туманился на фоне яркого контраста горячих губ и холодного дыхания. Этот резонанс не давал ему и минуты, чтобы отдышаться. Оба парня уже изрядно вспотели, их тела изнывали от этих прелюдий, хотелось бросить всё и снять уже эти дряные джинсы вместе с остальной одеждой, чтобы наконец освободить себя от этой тяжести внизу живота, которая будто подливала керосина в огонь между ними. Но никто из них не смел прерывать эти ласки. И вот, одна из рук Цуму медленно сползла вниз по вздымающемуся животу брата, подбираясь всё ближе и ближе к джинсам, которые давили на возбуждённый орган своей невыносимой теснотой. Он наспех расстегнул ремень, вытаскивая его и бросая куда-то на пол, а после и ширинку, которая быстро сошла вниз; и, наконец, рука спешно проскользывает под пояс, где уже вставший член изнывал без должного внимания. Парень обхватил его рукой, спешно лаская и проводя по нему то вверх, то вниз. Со стороны Осаму послышался глухой стон, прорезавшийся сквозь поцелуи. Ацуму довольно ухмыльнулся. — Какие прекрасные стоны, — сквозь его слова проскальзывали шумные вздохи, которые он старался заглушить чуть вымученной усмешкой. — Не беспокойся, твои будут не чуточку не хуже, — Саму оторвался от его груди и, приподнимая голову, обратил свой затуманенный взор прямо на брата. — Обещаешь? — с издёвкой спросил Ацуму, лбом утыкаясь во влажную чёлку брата. — Обещаю, — произнося Осаму и протягивает руку Цуму, хватая его за затылок и уягивая в поцелуй. Ему не надо повторять дважды, он знает, что Осаму держит свое слово. Поэтому он целует мокро и грязно, чтобы увлечь за собой в этот страстный танец; скользит по губам Осаму, сминая их, кусая, заставляя мычать в поцелуй то ли от удовольствия, то ли от неприятной боли. Он был ненасытен, целует так, будто они не виделись кучу времени, коим на самом деле были всего несколько несчастных часов. У Ацуму не было больше сил терпеть эту невыносимую муку, он хотел прямо сейчас взять и опрокинуть брата на кровать, не ожидая, пока тот опомнится; но темноволосый, как специально, сидел, облокотясь на спинку кровати, поэтому это было немного затруднительно. Но не невозможно. Блондин оторвался от его губ, чтобы наконец повалить Осаму на постель, но тот быстро спустился ими на его шею, спешно скользя по ней почти не прикасаясь. Ацуму приподнялся с колен брата, принуждая того чуть отодвинуться от опоры и приблизился к нему; а после потянул его за собой в бок. Они оба упали на мягкую кровать. Цуму не отпускал Осаму, наоборот, прижимался к нему всё сильнее. Он тёрся об его член своим, напоминая, что желание в нём полыхает прежнее, такое же яркое и невыносимое. Ацуму не дал Осаму даже опомниться; он лёг на спину и потянул того на себя, снова утаскивая в жадный поцелуй, который отбирал у Саму любое желание сопротивлятся. Цуму целовался хорошо, слишком хорошо, и умело этим пользовался, заставляя Осаму иногда теряться в собственных мыслях и ощущениях. Правда, это только ненадолго сбивало его с ног, и он либо вновь быстро брал ситуацию в свои руки, либо просто, поддаваясь случаю, пускал всё на самотёк, как бы разрешая Цуму творить всё, что вздумается. Точнее создавая иллюзию. Так и сейчас, Осаму ещё не успел опомниться от поцелуя, а Ацуму уже ловко скользил руками по его спине всё ниже и ниже, пока те, наконец, не добрались до желаемого. Он сминал его ягодицы в своих руках, заставляя Осаму и самого прижиматься к нему всё сильнее. Сил терпеть больше не было, они иссякли, испарились, как пары холодного воздуха, которые витали в этой комнате до возвращения волейболиста. Осаму отстранился от него и немного приподнялся, дабы стянуть с себя такие узкие и мешающие сейчас штаны. И вместе с нижним бельём он бросил их куда-то в сторону. Цуму растянул губы в улыбке, кажется, такой ответ его устраивал. Осаму быстро просунул руку под подушку и нашарил там пачку презервативов и лубрикант; он бросил их неподалёку и, вернувшись к чужим губам, кажется, совершенно позабыл об этом. Он снова целовал его. Снова шарил по его телу руками. Снова тёрся о его член своим. И всё повторялось из раза в раз, снова и снова. Сознание Ацуму затуманилось, в голове рыскали лишь расплывчатые подобия мыслей, которые при попытке ухватиться за них, исчезали вовсе. Неожиданно блондин почувствовал жар, опаляющий его соски. Осаму накрыл один из сосков своими губами и начал ласкать его языком. Цуму шумно выдохнул, откровенно наслаждаясь происходящим. Он чувствовал как его язык медленно обводил аккуратный ореол, спешно всасывая его и чуть кусая зубами. Он наконец добился желаемого — заглушил голос разума в голове Осаму и заставил полностью отдаться страсти. Ацуму хотел этого, хотел пробудить это дремлющее желание, которое никак не хотело показываться. Поэтому теперь он старался выхватить, забрать всё, что он только сможет, ни оставив и капли. Осаму ещё раз лизнул уже покрасневший, немного припухший сосок и поднял голову, обращая взгляд на Ацуму. — Не хочешь поменять позу? — его глаза горели, щеки чуть подрумянились, а волосы прилипли ко лбу из-за пота. — Что ты задумал, Саму? — в глазах Цуму играло любопытство, он с нетерпением ожидал будущих действий брата. Осаму же проигнорировал его вопрос и вместо этого слабо ухмылнулся, немного отодвигаясь и помогая перевернуться Ацуму на живот. Парень мгновенно понял, что от него хотят и устроился поудобнее. Его руки были вытянуты вперёд и немного согнуты в локтях; спина была выгнута, лопатки сведены, а задница как-то по-блядски выпячена назад. Ацуму повернул голову на бок, чтобы видеть что собирается делать Осаму, который сейчас нагло любовался открывшейся перед ним картиной. Блондина это ничуть не смущало — лишь возбуждало. Он ухмыльнулся и раздвинул колени ещё сильнее, дабы не оставить Саму и шанса на сопротивление. Перед ним предстал неописуемый вид: небольшое колечко мышц попеременно сжималось и разжималось на фоне чуть покрасневших подтянутых ягодиц, немногим ниже свисали аккуратные, с редкими тёмными волосами, яички. Осаму удивлялся такой картине и одновременно восхищался ею, поэтому, не медля, приблизился к уже пульсирующему входу и медленно коснулся его языком. Ацуму содрогнулся. Осаму же, довольный реакцией, ещё раз лизнул дрожащую дырочку и уже после стал не спеша проникать туда языком. Дыхание Ацуму постепенно сбивалось, от чего дышать ровно становилось всё труднее. Одной из ладоней Саму ухватился за округлую ягодицу, оттягивая её чуть вбок, дабы освободить себе больше пространства для действий. А второй начал медленно водить по его члену. Со стороны Цуму раздался первый, ласкающий слух стон. Он вжался лицом в его задницу, языком врезаясь в уже расслабленное колечко мышц. Осаму двигался умело, он буквально трахал Цуму языком, довольно обводя чуть напряжённые стенки его ануса. Он, причмокивая, облизывал губы, желая сделать Ацуму приятно, желая обуздать его огонь, который сейчас метался из стороны в сторону, словно дикий зверь. Руки блондина сжимали простынь, пальцы на ногах мелко дрожали, а колени, казалось, разъехались ещё сильнее, отчего мышцы бедер напряглись. Он старался глушить вырывающиеся из его рта стоны, закусив губу, но с каждым касанием терпеть было всё сложнее. Так как ощущение чужого мокрого и так приятно скользящего языка, чужой ладони на его члене казались запредельными. Все остальные чувства будто притупились, всё внимание сосредоточилось на Осаму, на его будоражащих действиях. По лбу стекал пот, волосы прилипали, а дыхание окончательно сбилось, превращая каждый вдох в дрожащий хрип. Ацуму прикусил губу ещё раз и из нее медленно потекла струйка крови, которая мгновенно упала на светлую ткань, расползаясь по ней маленьким бледно-красным пятном. Эта боль немного отвлекла его сознание от происходящего, но рот всё же предательски открылся в поисках желанного воздуха, заставляя издать громкий стон. Саму не останавливался, он понял, что Ацуму близок к разрядке и желал довести начатое до своего законного конца. Его рука на члене брата скользнула последние пару раз, то аккуратно задевая крайнюю плоть большим пальцем, то несильно сдавливая его у основания и Цуму кончил с протяжным всхлипом. Мышцы ослабли, хотелось упасть, но чужая рука, перебравшаяся на живот, удерживала его тело на весу. Осаму ещё раз провёл языком по дрожащей дырочке и отстранился, помогая Ацуму перевернуться на спину, дабы он мог наконец-то расслабиться. — Где ты такому научился? — измученно произнёс блондин, обвивая его шею руками. — Скажем так, предыдущий мой партнер был немного извращенцем. — он улыбнулся и приблизился к его лицу, — После такого я ведь могу тебя поцело…? — не успел он договорить, как Ацуму уже сминал его губы своими в горячем поцелуе, не обращая внимания на лёгкое жжение в нижней губе. — Ты ведь не собираешься остановиться на этом? — Цуму ничего не стоило взять своего брата на слабо. Хотя, возможно, Осаму не меньше Ацуму жаждел продолжения. Их губы разомкнулись лишь на секунду, а после вновь стали едины в своей стихие — огонь, он утаскивал их куда-то далеко, заставляя слиться друг с другом, с их собственными желаниями, завладевая их сознанием без остатка. Сил терпеть уже не было, возбуждение отдавало тягучей и неприятной болью внизу живота, поэтому Осаму, аккуратно надев презерватив, не разрывая поцелуй, приставил головку своего члена к ещё влажному заднему проходу Ацуму и смело вошёл почти одним рывком. Осаму знал, что нежный секс не входил в список того, что нравится Цуму. Глаза блондина в миг распахнулись, а на их краях выступили слезы. От неожиданного ощущения заполненности внутри хотелось кричать. Осаму желал отвлечь парня от резкого неприятного чувства, поэтому он отпрянул от распухших губ партнёра и приблизился к его подергивающемуся от частых вздохов кадыку. Он спешно, но нежно скользил по нему губами, рукой поглаживая его вздымающийся живот. Ацуму накрыл лицо рукой, уткнувшись в загиб локтя, и шумно дышал приоткрыв рот. С его скулы скатилась капелька пота, которую он быстро вытер ладонью. Его туманный взгляд пал на Осаму, который только что поднял голову чуть выше, отрываясь от румяной шеи, дабы посмотреть тому в глаза. Их горящие взгляды нашли друг друга. Большего было и не нужно. Немного погодя, Ацуму привык и сам начал аккуратно двигать бёдрами в такт движений. Поначалу движения были медленными, осторожными, но блондин со временем становился всё нетерпеливее и настойчивее, желая получить как можно больше. — Ты такой медленный, — Цуму заставил темноволосого выйти из него и опрокинул на кровать, садясь к нему на бёдра, — Давай я сам, — он улыбнулся, зная, что Осаму точно не будет против. — Если хочешь, — он поднял руки вверх, говоря «я сдаюсь» и его губы расплылись в ответной улыбке. Его ладони быстро перебрались на бёдра парня и стали неспешно поглаживать их. Ацуму приподнялся и взял член Саму в ладонь, вновь аккуратно подставляя его к пульсирующему колечку мышц, и плавно опустился вниз, рукой опершись о грудь брата и томно дыша. Его пламя металось по всей грудной клетке, сбивая дыхание и не находя себе пристанища, и лишь такие же горящие руки Осаму помогали ему сдерживать его, сливаясь с его огнём. Буквально минута — и он уже небрежно двигался, стараясь направить член в нужную точку. Руки Саму поддерживали его тело, которое уже полулежало на нём, лбом утыкаясь почти что в грудь. Парни подмахивали навстречу друг другу, толчки становились всё грубее и чаще, заставляя обоих отрывисто дышать. Их сердца бешено колотилось в унисон, желая наконец выпустить пламя в свободное пространство и избавиться от того сжигающего их изнутри чувства. Внизу живота тянуло, терпеть было уже невмоготу, силы обоих были уже на исходе, поэтому остатки возбуждения сейчас бушевали в своё удовольствие, упиваясь последними мгновениями. И вот, ещё толчок, всё такой же страстный и пламенеющий, и Ацуму вновь кончает, содрогаясь всем телом и еле удерживаясь на ногах, чтобы не упасть на Осаму, который, выйдя из партнёра, провел по члену несколько раз и тоже излился. Оба парня были вымотаны, сил не было даже для того, чтобы банально встать за парой салфеток, поэтому они изнеможенно упали на кровать. Взгляд блондина измученно бродил по телу брата, пока не наткнулся на такой же усталый взгляд напротив. Его глаза были полузакрыты, но в них всё ещё плясали яркие блики разлившегося по телу удовольствия, точно также, как и в глазах напротив. — Обещал же, — усмехнувшись полушепотом проговорил Осаму. На губах Ацуму мелькнула улыбка и его сознание мгновенно погрузилось в сладкий и приятный сон. Чуть позже Осаму, кое-как переборов сонливость, тихо встал с кровати за салфетками и, избавившись от следов их былых действий, аккуратно накрыл их обоих прохладным одеялом и, придвинувшись чуть ближе, прикрыл глаза, медленно погружаясь в сладкий сон. Ночь была тёплая, лёгкий ветер дул за окном, развивая ветки деревьев. Птицы спали в своих гнездах, не желая нарушать эту тишину своей трелью. Город молчал. Морфей захватил тот маленький мир, в котором двое людей сейчас сладко нежились в мягких постелях, не о чем не беспокоясь. Морфей захватил всё, что окружало этот маленький мир, всё без остатка.