Фанатка

      Грейс ушла, Мико тоже… я осталась в обществе, где больше нет людей. Только Фоулер эпизодически заглядывает на базу.       Я всё так же делаю отчётную работу по автоботам, которая по идее теперь должна была полностью лечь на его плечи, а он всё так же молчит о моём происхождении — в некотором смысле всё пришло в равновесие.       Вскоре узнаю, что Оптимус поговорил с Уилджеком на предмет того, сможет ли тот наблюдать за мной во время носительства и насколько хорошо разбирается в тонкостях активации.       К сожалению, если со вторым Уилджек ещё как-то может помочь (и то, только мне, но не бэте), то вот с первым — нет. У него попросту отсутствует хоть какой-то опыт в данном вопросе. Но он объясняет, что, при отсутствии дефицита энергона и критических нагрузок, осложнений при носительстве практически не бывает — и хоть я уже поняла, что человеческих проблем не будет, это меня очень радует. Зато само понятие «критические нагрузки» для носителя прилично так отличается от обычного состояния, и чем больше срок, тем значимее это отличие. Речь идёт в первую очередь о скачках энергии. То есть стрелять из тяжёлого вооружения точно табу, и даже встроенные бластеры, вызывающие кратковременные перепады энергии, с момента начала развития протоформы желательно исключить. О полётах на большом сроке тоже придётся забыть. К тому же, в отличие от сикеров, мне с моим строением с какого-то момента нельзя будет и трансформироваться.             Это… честно говоря, когда я мечтала о ребёнке, совершенно не думала, что это лишит Оптимуса крыльев. К тому же и сам Прайм будет более уязвим — хоть ношу бэту только я, киберматерию, как выяснилось, мы будем тратить оба. Не скажу, что любое ранение станет для него фатальным, но ресурс к восстановлению однозначно снизится. По идее этого можно избежать, если не использовать топливный интерфейс и взять всю нагрузку на себя — случаи, когда партнёр, например, погибал, а фем удавалось выносить бэту одной не так редки. Но уже сейчас мне понятно, что Оптимус на такое не пойдёт.       Начинаю осознавать, насколько мы на деле влипли. Как сказал бы Рэтчет, хвала Праймусу, десептиконы на Кибертроне. И я теперь понимаю, почему носители не выживали во время войны, либо лишались бэты… и почему избегали беременности — потерять ведь куда больнее, чем не беременеть. Искру опять словно «стягивает» холодком. Эмоции… я теперь знаю, что именно они изменяют поля и создают эффекты чем-то, а иногда и очень, похожие на ощущения характерные для людей. Мне ещё не страшно по-настоящему, но «озноб» понимания расползается и на остальной корпус, холодит «суставы»… Как нас с Оптимусом угораздило? Я точно знаю, что вначале он активно не хотел… пытаюсь вспомнить. Да, в последнее время мы… мы любили друг друга. Без мыслей, без… я перестала активно думать о том, что хочу бэту… а он перестал сопротивляться. И вот результат.       Почему он не сказал мне заранее? Не объяснил? Хотя нет. Я имела все возможности понять почему не стоит. Просто дошло до меня только сейчас.              Я теперь стараюсь уходить каждую ночь в перезагрузку: хоть это и не нужно столь часто, но следование знакомому режиму придаёт мне уверенности, успокаивает. Кажется, что так лучше. Сегодня «просыпаюсь» от того, что чувствую рядом поле.       Вообще, это интересно — трансформера из полноценной перезагрузки «вытащить» не так-то и просто. До такой степени, что для «побудки» зачастую используют статику (и нет, это не считается в этом случае чем-то интимным), но сейчас я явно стала гораздо чувствительнее — лёгкость выхода онлайн приблизилась к поверхностной дрёме. Зато дефрагментация теперь требуется каждые три дня и занимает почти по шесть часов — это нереально много.       В общем, просыпаюсь я из-за Прайма. И он на полном серьёзе официально запрашивает у меня соединение. Растерянно киваю, и он поясняет: речь о медике — оказывается тот только что подходил и запрашивал интерфейс… эмоциональный интерфейс.       Дальше воспринимаю разговор фактически от лица Оптимуса:       …       «Для чего, Рэтчет?» — Оптимусу кажется, что он эмоционально вымотался за последнюю неделю больше, чем за всю войну.       Рэтчет смотрит куда-то в сторону. Потом переводит взгляд на Прайма:       «Я разговаривал с Уилджеком, — пауза. — Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не причинял и не причиню вреда Миранде. И… я просто боюсь». — Рэтчет отворачивается, а первоначальный, как минимум скептический, настрой Оптимуса сменяется осознанием того, что он всё же обязан как минимум выслушать. Если не как друг (судя по всему, уже бывший, хоть бывших друзей по искре по идее и не бывает), то хотя бы как лидер. Тем не менее он немногословен:       «Я слушаю».       «За тебя!» — Рэтчет вдруг впечатывает кулак в стену. — «Что?» — но вслух Прайм этого не произносит. — «Понимаешь! Я боюсь за тебя! Я не уверен… прости меня, но я не уверен, что за существо развивается в ней».       Медик выглядит искренним, и у Оптимуса мелькает мысль, что мех снова под воздействием сверхзарядки. Или просто сходит с ума, хоть для трансформеров данный недуг и исключительно редок, в отличие от менее стабильных представителей человеческой расы. Бред… Но всё же он обязан разобраться. Прайм выпускает кабели и подсоединяется. Позволяет подсоединиться и к себе. Мысли и эмоции доступны, но он говорит вслух:       «Миранда трансформер, Рэтчет. И по восприятию и по всем обследованиям. Ты и сам это подтверждал. И связь Искр возможна! Кто, ты предполагаешь, у нас может активироваться?»       То, что медику приходится тщательно контролировать и слова, и мысли ощущается хорошо, но отвечая, он тем не менее не врёт:       «Омега-Замок смог создать для Миранды корпус и все системы по кибертронскому типу, но информационно она всё равно представитель другого вида. Омега-Замок не участвовал в этот раз в создании сигнатуры. Не факт, что её протоколы создания новой жизни заложили кибертронский код».       Во-первых, Оптимусу ещё больше начинает казаться, что мех перед ним не в себе. А во-вторых, он ловит себя на том, что даже если Рэтчет прав, то ему в общем-то всё равно — в любом случае это жизнь, даже если она отличается. Ну и, в-третьих, он теперь понимает, что основа неравноценного восприятия меня Рэтчетом и Миражом совершенно разная. Мираж, изучив людей, пришёл к выводу, что интеллектуально люди проще трансформеров и относится к ним просто как к менее развитой расе. Я же для него теперь — нечто непонятное… ни то, ни сё. Но тут совсем иное. Через эмоциональный интерфейс Оптимус ощущает холодный, иррациональный, парализующий страх.       В памяти всплывает ассоциация:       …Миранда, её детство… примерно в три года её укусила собака, не очень сильно, но она испугалась. В результате у неё развилось то, что люди называют «фобия»… до такой степени, что дело почти дошло до психолога. Потом отец купил ей щеночка — ещё совсем маленького, совершенно не похожего на взрослую собаку… когда он вырос и превратился в громадного в восприятии ребёнка пса, Миранда перестала бояться и других собак.       …       Ловлю себя на том, что мне странно ощущать мысли о себе в третьем лице. Но не суть, я поняла Оптимуса: да, страх, что чувствует Рэтчет действительно похож, на тот, что испытывала я при виде собак — такой же непреодолимый, неконтролируемый… физический. Только в отличие от маленькой меня, медик всё же способен держать себя в руках.       …       Оптимус вспоминает, как Рэтчет проводил недавнюю диагностику: молча, ни одного лишнего вопроса, ни одного лишнего движения. Он думал, что тот так напряжён из-за Саундвейва валяющегося в главном зале, а оказывается…       «Я тогда наэнергонился не только из-за Миранды, скорее из-за всего сразу», — комментирует это воспоминание Рэтчет.       «Мне надо подумать», — отвечает Прайм.       …       И вот Оптимус здесь, предлагает подумать вдвоём. По сути, Прайм спрашивает, согласна ли я. И самое интересное, я уже понимаю, что не откажусь — то, что было бы совершенно невозможно, будь мы людьми, здесь внезапно кажется логичным. Дело в том, что я вряд ли поверила бы словам, но эмоциональный интерфейс… он позволяет не услышать, а ощутить. Я чувствую, что Рэтчет не врёт: покуда он в здравом, а точнее в трезвом уме, он мне действительно не навредит. И не то, чтобы я готова его простить, но даже обида в том виде, что должна бы быть, почему-то не появляется, вместо неё искра словно застывает в приступе рационализма — я сейчас чётко понимаю, что отказаться от его знаний куда опаснее. Причём не столько для меня, сколько для бэты.       — Я… Оптимус, только при условии, что на все, м-м… обследования, — я подбираю человеческий термин, — ты ходишь со мной.       — Хорошо, — он бы и так меня одну не пустил. Немного подумав, Оптимус добавляет: — Спасибо.       Не сразу въезжаю, за что, но «прислушавшись» понимаю: он боялся, что я не смогу уловить то же что и он. Или не захочу, в силу другого опыта. А он… он действительно не представляет, что делать, если что-то пойдёт не так. Возможностей на Земле, примерно, ноль. Точнее одна — Рэтчет.       Мы подходим к медику вдвоём. И мне почему-то очень хочется прямо сей секунд затребовать у него интерфейс и посмотреть, не слетит ли он с катушек просто из-за контакта, из-за того, что боится. Сдерживаюсь с трудом, но мысль не оставляю… потом. Как-нибудь потом я обязательно это сделаю.             

***

             После интерфейса с Рэтчетом и его вроде бы вполне искреннего… выражения желания помочь, даже на этом фронте становится спокойно. Оптимус естественно помнит тот его финт, и я думаю уже не забудет, но отношения между ними стали спокойнее, даже отчасти приблизились к изначальным — Прайм по-прежнему считает, что каждый имеет право на ошибку и признание этой ошибки очень сильно смягчает значимость содеянного.       Я же всё-таки не Оптимус и к этому в общем-то практически библейскому его восприятию реальности отношусь с некоторым скепсисом. Раздумываю. Мне вспоминается случай с Уилджеком. Вот покаялся бы Саундвейв в том, что он сделал, и что? Не знаю, может Уилджеку было бы и нормально, он-то изначально трансформер, а я бы точно не простила. В голову снова лезут всякие ужасы, но я честно стараюсь абстрагироваться — ничего же реального не произошло.       Однако воображение — своеобразная штука. Да, я смогла заставить не думать себя о возможных страшных вещах сознательно, но… в ближайшую же перезагрузку с дефрагментацией оно реализуется иначе.       Тот самый сквер, которого больше нет. Я знаю, что уже не могу трансформироваться, и у меня огромный неудобный живот (на деле не представляю себе как буду выглядеть на столь поздних сроках).       «Я прошу тебя…» — голос Оптимуса словно издалека… Движки на полную!.. Однако, я слишком тяжёлая — взлёт медленный. Подо мной открывается воронка, Саундвейва я не вижу, но из портала показываются неестественно длинные системные кабели, хватают меня за ноги и тянут вниз.       «Куда?!» — словно в интерфес-соединении «слышу» я его насмешливую мысль. Проваливаюсь в воронку и с размаха падаю… нет, не на пол и не на платформу, а на вполне себе человеческий гладкий металлический «разделочный» стол. Как в морге. Руки и ноги каким-то образом мгновенно фиксируются, оглядываюсь… вокруг стоят десептиконы, и я вижу монитор, и Оптимуса на связи…       Мою панику не передать словами! Я пытаюсь вырваться, закричать!..              К счастью, на этом моменте меня выбрасывает онлайн.       Подскакиваю! Физическое ощущение при этом такое, словно меня и вправду резко отпустили — из-за этого едва не сваливаюсь с платформы.       «Оффлайн-симуляция! — сажусь на платформу. — Сон! Всего лишь сон!»       На щиколотке словно до сих пор горит захват. Смотрю вниз… нет там ничего! Обхватываю себя трясущимися руками и впервые в этом корпусе сталкиваюсь с рыданиями. Они сухие, слёз нет, но вентиляция словно по старой памяти сбоит очень характерными рывками.       Вскоре приходит Оптимус — оказывается он почувствовал беспокойство, мой страх. Тоже, кстати, впервые на практике становится понятно, что партнёры по искре реально могут улавливать эмоциональное состояние друг друга на расстоянии.       Смотрю на него и вспоминаю: «…включай движки. Не позволь забрать тебя!»       — Миранда, — он подходит практически вплотную. Не сомневаюсь, что моё поле красноречивее слов сейчас. — Что случилось?       — Оффлайн-симуляция… — говорю ему тихо.       Он пытается подключиться, но я отталкиваю — не хочу сейчас. Не хочу транслировать кошмар и заново смотреть.       — Я покажу, чуть позже, — шепчу тихо. И подумав добавляю: — Обними меня…       Садится. Всё же его объятия не человеческие… чувствую, как он примеряется, ощущаю, как прижимается, а местами и странно, неестественно выворачивается броня, скрип неудачно скользнувших пластин… но всё равно так куда лучше. Понимаю, что всё хорошо. Безопасно.       Мысли становятся спокойнее, эмоции постепенно перестают скатываться в истерику… вспоминаю как обещала Грейс защитить…       Он ведь реально опасен. И для меня, и для бэты. Моё обещание… как же тяжело в случае чего будет его выполнить. А может даже и невозможно… максимум отправить в гибернацию. Даже обмен и то…       Мне вдруг хочется закрыть лицо ладонями.       Господи! Я… я ведь становлюсь такой же как они! Все они!!! И как бы не жёстче Оптимуса! И Грейс… она была права — все одинаковые. Может десептиконы и хуже, в том смысле, что жёстче, но принципиальной разницы нет, а главное, я их в некоторой степени понимаю получше, чем Прайма. Зажмуриваюсь. Не хочу! Не хочу так чувствовать! Не хочу превращаться в ещё одну Элиту!..       Сильнее сжимаю корпус партнёра. Вспоминаю, как в момент испарились мои знания, стоило на меня посмотреть Мегатрону… как всплыла на рефлексе стойка из курсов самообороны. В критической ситуации верх взяли те рефлексы, в которых я была уверена… которые обрела ещё человеком.       Нет… всё же надо уметь за себя постоять. Я должна, обязана не просто знать, а реально уметь сражаться. Хотя бы на том уровне, чтобы суметь защитить себя, бэту. Я бы сказала, должна стать достойной Оптимуса, в идеале и его суметь защитить в случае чего… но нет, это явно не та формулировка. Для начала, мне надо хотя бы не чувствовать себя обузой. И в случае опасности просто суметь не быть… мешком опилок, который можно просто забрать с собой или проткнуть.       Надо тренироваться. Симулятор есть, не было только настоящего желания. Несмотря на то, что я училась, старалась, раньше необходимость обучения контактному бою воспринималась примерно, как в детстве необходимость закончить школу, но теперь нет — я умру в этом симуляторе, но добьюсь, чтобы новый опыт стал значимее старого! Тем более, как я понимаю, и бэте мои тренировки тоже будут полезны. Не физические, конечно, — к счастью, в этом теле для начального формирования навыка достаточно и виртуалки.       Я шевелюсь… высвобождаюсь из объятий. Выпускаю интерфейс-кабели… подсоединение. Наконец я транслирую ему свой кошмар, а после и мысли к которым он привёл.       Чувствую, что он расстроен. И дело не во сне. Не только я не хочу становиться такой же как они. Я ему нравлюсь человеком. Не военной машиной, а мамой… дани. И он хоть и понимает, что я права, более того, сам хочет, чтобы я могла дать достойный отпор, но сейчас поняв, уловив к чему это может привести, чувствует протест, отторжение… горечь. Оптимус боится, что я перестану быть той, кто дал ему ощущение отсутствия войны.