Лишь они вдвоём

— Лаврова, давай не здесь, я тебя прошу… — русоволосая женщина старалась говорить максимально тихо, чтобы никто их не услышал. Девушка повела даму за собой, спускаясь по лестнице, что вела к двери в подвал. Она завела её в самый угол, рядом с той самой дверью. Здесь не горел свет, не было камер. Это место было недалеко от спортзала, откуда раздавалась очень громкая музыка. Если кто-то выйдет оттуда, то, по сути, даже в коридоре он не сможет что-либо услышать. Музыки не было слышно только на втором этаже и в другом конце школы. Поэтому, вероятность того, что учительницу и ученицу спалят, очень мала. — Лия, пожалуйста… — голубые глаза женщины тревожно смотрели через линзы очков на тёмноволосую ученицу. — Нам нельзя ничего такого делать… — Сорокина, прекратите ёрзать. По глазам вижу, что хотите, — твёрдо ответила та. — Д-да как ты смеешь обращаться ко мне по фамилии, хамка? — возмутилась учительница литературы и русского языка. — Я, между прочим, старше тебя на двадцать лет… — Лариса Михайловна, сейчас нас услышат из-за Вас, тогда точно всё будет плохо, — говорила в полголоса десятиклассница, расстёгивая блузку преподавательницы. — Лаврова, да с такой наглостью… Так нельзя, понимаешь? Я — твоя учительница… Шатенка поставила руки по обе стороны плеч женщины, тем самым, не давая последней выхода. — Вот именно, Лара. Ты — моя… — ответила она, глядя прямо в глаза своей жертвы. — Л-Лия… — голос сильно дрожал. Дама жалобно взглянула на девушку, понимая, что, всё-таки, случится то, чего сейчас трудно избежать. Руки и ноги слегка тряслись из-за лёгкого страха перед тем, что их могут увидеть. По спине пробежал холодок. Однако, внизу живота всё горело… Горело из-за странного, но дикого желания.

***

Сложно сказать, как это получилось. Почти всем было известно, что Лия Лаврова как-то неровно дышит к одной из педагогов. Постоянные разговоры о ней, в скетчбуках только её портреты и подарки в виде её любимых шоколадных конфет, что покупались в ближайшем магазинчике во время перемены. Лия была той ещё хулиганкой. Поэтому, то, что она сбегала на перемене куда-то за территорию школы, было не новостью для одноклассников. Главное, что эта тёмноволосая барышня всегда успевала прибежать обратно до конца перемены. И, поскольку в школе всё быстро распространялось, до Ларисы Михайловны, конечно же, дошла информация о том, откуда и когда успевают появиться эти сладкие подарки. Она, конечно, пыталась поговорить с девочкой о том, что это выглядит уже не как простой подарочек. Что стоит прекратить это всё. Тогда, она действительно послушалась. На какое-то время… За тот перерыв в этом начале их будущих отношений, Лариса Сорокина поняла, что ей не хватает этих подарочков. Никто ей больше не дарил эти конфеты. Женщина заскучала по этим «подвигам». Только она могла сделать ей приятное. И, смотря на уроке в янтарные глаза ученицы, Лара будто говорила: «Я скучаю…», а девочка это прекрасно видела. Поэтому, уже через месяц их первой перемены в учительской, на столе, за которым сидела русоволосая, появились эти конфеты. Их отношения, как учительницы и ученицы, перерастали во что-то иное. Вне школы они часто разговаривали о семейной жизни, о своих заботах, о походе на маникюр или о стрижке. В общем, вели себя, как подружки. А на людях казалось, что это мать с дочкой, пусть и полностью не похожи друг на друга. Однако, когда наступила холодная зима, они начали свободно общаться и в школе. Часто ученица оставалась со своей возлюбленной после уроков, а остальным они вдвоём говорили, что занимаются репетиторством. День их первого поцелуя запомнился им навечно. Они сидели в закрытом кабинете, болтая о чём-то незначительном. Достав свой новый скетчбук со словами: — Хочу, чтобы его первую страницу украшали Вы, — девушка начала делать наброски. Пока Лаврова сидела рядом, за одним столом, с той, чьи детали вырисовывала, Сорокина разглядывала свою ученицу, её старательный вид. Это тот самый человек, который вылезет из кожи вон, лишь бы вторая половинка была довольна. И всё это добровольно, ведь никто никого не принуждал. Учительница чуть наклонилась к рисунку, чтобы развидеть, что в итоге получается. Неожиданно и резко, тёмноволосая поднимает голову, поворачивая её к женщине. Между ними оставалась пара сантиметров. Посмотрев друг другу в глаза, обе залились краской. Однако, ученица, не растерявшись, посмотрела на розовые губы преподавательницы и прильнула к ним, закрыв глаза. Лара была в лёгком шоке, но, не желая ничего портить, она просто ответила. Поцелуй был лёгким, так как девчонка была неопытной. Однако, через пару дней, на слова шатенки: «Я с языком не умею», русая ответила: «Я научу». Тот день был «учебным» для Лии. Больше сорока минут они рассматривали тему «Французский поцелуй», пытаясь практиковаться. Практика всегда была для девушки интереснее, чем теория. Поэтому, в тот день вся розовая помада, что была на одних губах, перешла на вторые губы, а после, её и вовсе не осталось. Как бы пара теперь близко не общалась, но до чего-то большего пока не доходило. Учительница даже как-то не задумывалась об этом. Точнее, у неё не было времени, чтобы сесть и конкретно обдумать дальнейшее. Зато, с этим прекрасно справлялась Лаврова. Перед сном она часто представляла их вместе: как они устраивают романтические вечера, прогуливаются по городу, обнимаются или даже целуются на фоне прекрасного заката… Но больше всего Лие нравилось фантазировать, как её «подруга» лежит на кровати, будучи полуобнажённой. На её теле красуется лишь халатик, который, через некоторое время, уже лежит где-то на полу. И теперь, вместо шёлковой ткани светлую кожу женщины покрывают лишь нежные поцелуи юной девицы, что находится над своей возлюбленной так же без одежды. В такие моменты девичья рука заползала под одеяло, под одежду, а тёмноволосая, лаская себя, получала удовольствие. И обо всех своих пошлостях девушка не говорила своей второй половинке. Однако, пришлось, когда она, решив заночевать у последней, случайно спалилась. То был долгий разговор… Сначала, Лия просто пыталась оправдаться, мол, это совсем не то, о чём подумала женщина. Однако, Сорокину так просто невозможно провести. Тогда, вся правда вылилась наружу. Ученица рассказала, как она мечтает об этой даме, как желает проснуться вместе с ней, как хочет увидеть её с другой стороны. Русоволосая же засмущалась от такого. Она прекрасно понимала, чего хотела эта девушка. Просто, было как-то неудобно об этом думать. — Это ведь неправильно… — тихо сказала она. — А как же поцелуи? Как же всё, через что мы прошли? Это было правильным? — сразу возразила девушка. Они сильно задумались по этому поводу. А, вдруг, это всё действительно неправильно? Может, не стоило всё это начинать? В тот вечер, единственным решением стала их вторая перемена. Сказать, что молодой было тяжело — ничего не сказать. Она слишком глубоко ушла в себя и долго не возвращалась. А Лара наконец решила обдумать всё как следует.

***

Через месяца два наступила долгожданная весна. То самое романтичное время года. В один из весенних вечеров учительница пригласила к себе свою ученицу для серьёзного разговора. Они поняли, что жить друг без друга им очень тяжко. Лия была сильно привязана к даме, искренне любила и хотела быть рядом. Но, вспоминая, что между ними небольшой обрыв, становилось невыносимо больно. А Ларисе было не менее больнее, ведь она не слабо была привязана к девушке. Она в ней видела поддержку, помощь и ту любовь, которой так не хватало всю жизнь… Этот разговор после двух месяцев разлуки привёл их к воссоединению. Казалось, вот оно — счастье, когда они вновь вместе. Оставалось лишь одно не решённое дело — близость. После обсуждения этой темы, пара пришла к выводу, что это обязательно произойдёт. Только не сейчас. Нужно подождать. Их жизнь наладилась. На людях они так же были подружками, а дома — возлюбленными.

***

Лаврова всё так же ждала. Ждала терпеливо, всё так же представляя, как будет проходить их первый раз. Удачно ученики организовали дискотеку перед началом весенних каникул. Было темно. Только множество юношей и девушек, танцующих под музыку. Здесь, в спортзале, где происходила вся тусовка, собрались и четыре девятых, и два десятых класса, в одном из которых и училась Лия. Танцевали абсолютно все, даже сама девушка. Как вдруг, к ней подошла одноклассница. — Лия, там Лара твоя, — сказала она. — Где? — сразу откликнулась та. Ей указали в сторону выхода. Где-то рядом стояла она, высматривая кого-то. Шатенка слегка удивилась, однако, после, на её лице появилась улыбка. Она поспешила к выходу, протиснувшись сквозь оживлённую толпу. — Лариса Михайловна, а что Вы тут делаете? Время уже девять, рабочий день закончился, — так же улыбаясь спросила. — Здравствуй, солнце, — улыбнулась в ответ голубоглазая. — А я вот соскучилась, может? Ну, раз ты меня отправляешь домой… — смеясь, развернулась. — Стоять! — девушка усмехнулась, схватив даму за запястье. — Правда соскучились? — А ты как думаешь? — ответила вопросом. В ответ, ученица лишь прижала возлюбленную к себе, смотря ей прямо в глаза. — Лия… — женщина отвела взгляд. — Мы же договорились… — Пойдёмте-ка, Лариса Михайловна…

***

Тот самый тёмный угол. Прижав учительницу к стене, Лия долго не могла оторваться от манящих губ. Однако, воздух закончился, поэтому пришлось прервать столь приятное действие. — Лия… — прошептала дама, глядя в янтарные глаза. — Лара, Вам когда-нибудь говорили, что Вы так сексуально выглядите в этих очках? — спросила девушка, целуя обожаемую в шею. — Лаврова… — она закатила глаза, чуть задрав голову. Её пальцы перебирали тёмные волосы ученицы, что сейчас полностью расстегнула её блузку. Шатенка опустилась на колени и задрала серую юбку женщины, облизнув губу. Ей открылся вид на то, что она так долго мечтала увидеть. — Лариса Михайловна, Вы не будете сильно ругаться, если я чуть-чуть подпорчу Ваши замечательные капронки? — спросила, глядя на филологиню снизу вверх. — Сильно не буду, — ухмыльнулась та, тут же почувствовав, как непрочный материал слегка надорвали. Теперь, оставалась лишь одна преграда — ткань нижнего белья, которую отодвинули пальцами левой руки. Язык ученицы неуверенно коснулся больших губ, медленно раздвигая их. Сорокина затаила дыхание. После, движения языком стали более уверенными. Поначалу, он просто проходился по лону. А после, добавились круговые движения вокруг клитора. Дама прикусила губу, пытаясь не застонать. Она вновь запустила пальцы в волосы шатенки, чуть надавив на её голову. Поняв намёк, ученица приблизилась к «запретному плоду», который, наконец, перестал быть запретным для неё, и прибавила темп. Её язык добрался до самой промежности, медленно и полностью войдя. Учительница не смогла сдержать тихий стон, что сорвался с её уст. Ноги чуть подкосились. — Лия… — прошептала она. Язык девушки начал проворно двигаться. Параллельно с этим, её правая рука, что слегка сжимала бёдра, спустилась ниже. Пальцы начали массировать самую чувствительную точку, от чего задача «Не стонать» стала сложнее. Через пару минут, язык с пальцами поменялись местами. Язык ласкал клитор, а средний и безымянный пальцы начали медленно двигаться во влажной промежности. Темп нарастал. К двум пальцам прибавился третий. Лия через всю свою усталость продолжала доставлять своей любимой удовольствие, пока та не начала громко и тяжело дышать. Ноги задрожали. В глазах потемнело. Кислорода будто не хватало. Музыка, что играла где-то недалеко, отдавалась эхом в ушах. Ученица поднялась с колен, обняв женщину. Та прижалась к ней всем телом. — Лара, ты как? — тихо спросила она. — Лия… Боже… — шептала та, глотая воздух, потихоньку приходя в себя. — Я люблю тебя… — Я тебя тоже люблю, — ответила, улыбаясь. Их губы слились в нежном поцелуе.

***

Уже приведя себя в порядок, они отправились из школы домой к учительнице. — Простите, Лариса Михайловна. Наш первый раз прошёл не в таком уж удобном месте, — усмехнулась ученица, выходя из здания вслед за своей возлюбленной. — Ничего, Лия. Я даже мечтала о чём-то подобном, — улыбнулась та, прикусив нижнюю губу. — Спасибо тебе за твою любовь… В ответ на эти слова, Лаврова лишь прильнула к губам собеседницы. Окрылённые своими чувствами, они медленно шли по улице, где не было ни души. Лишь они вдвоём…