Пополам

      — Хорошая идея, — одобряет Этери предложение Первого канала назначить капитаном «красной машины» новоиспечёную Олимпийскую чемпионку. — Ань, ты согласна?       Саша ловит мимолётный растерянный взгляд Щербаковой и даже не знает: ей стоит рассмеяться или расплакаться.       — Да, конечно. Это большая честь.       «Молодец, Анечка».       Трусова надеялась, что капитаном позовут её. Не то чтобы она сильно хотела участвовать, но должны же ей дать хоть что-то, вместо отобранной медали. Нет. Они уже получили свою победительницу с «чистым хвостом». Им нет никакого дела до новых рекордов. Всем плевать.       Саша не остаётся дослушать разговор, возвращаясь к тренировке. Только зря от дела оторвали. Она сходу делает четверной флип, а следом за ним сальхов.       Марк Кондратюк и Анна Щербакова капитаны команд Кубка первого канала. Мировой заговор, не иначе.       Трусовой кажется, что с ней играет сама судьба: проверяет на прочность, а затем звонко смеётся, когда спортсменка вновь на лёд выходит, вечерами натыкается в тик-токе на видео по «трусотюк» и игнорирует Анины попытки заговорить о Пекине.       Всё чертовски глупо, но вряд ли могло быть по-другому.       Не заставь их случай кататься каждый день на одном льду обратили бы они друг на друга внимание? Саша убеждена, что нет. Слишком разные. Трусовой нужно всё и желательно сразу, она не умеет скрывать свои эмоции и строить стратегии. Зато Аня всё всегда продумывает на десять шагов вперёд, выверенными действиями идёт к цели. Иногда Саше чертовски не хватало эмоций Щербаковой, ей хотелось услышать её крик или истерику отчаяния, но всегда была только стена сдержанности и «давай поговорим», вместо назревавшей ссоры. Всё идеально ровно и у Саши отчего-то чувство, что она в эти отношения больше не вписывается.       После тренировки Трусова спешит поскорее скрыться, в очередной раз замечая на себе поникший взгляд Ани. Саша сама не знает, почему тянет время, ведь для себя всё уже решила. Наверное. Это «наверное» стоит комом в горле. У них нет никакого будущего, а все попытки все равно приведут в эту же точку, в которой они сейчас. Эта глупая привязанность, дурацкое чувство где-то внутри надоедливым жужжанием никак не даёт ей всё, наконец, решить. Возможно, завтра она обязательно останется, чтобы объясниться. Просто сегодня нужно ещё успеть поговорить с Этери Георгиевной.       — Не заявляйте меня на Кубок. — С порога выдаёт Ракета. Тутберидзе с уставшим видом сидит за столом, вытянув длинные ноги.       — Саш…       — Не нужно меня уговаривать. Это окончательное решение.       На самом деле Этери не хотела даже пытаться. Многолетние годы работы помогли усвоить ей, что с этой спортсменкой спорить нет смысла. Она научилась многие поступки Трусовой объяснять простым: «Это же Саша» и оно описывало всю безнадежность ситуации предельно полно. Сезон выдался тот ещё и уставшая Этери просто согласилась, а растерянная от отсутствия сопротивления Трусова пошла собираться домой.       Голова гудела от постоянно преследовавшего её давления. Ещё был шанс успеть поговорить с Аней, она наверняка не успела уехать. Только Саша всё сильнее замедляла шаг. Ей хотелось кричать от своей слабости, заставить внутренний голос прежней Саши заткнуться.       «У тебя же всё отобрали!»       Есть десятки других людей, есть Марк. Она может найти всё тоже в других, не в той, которая причинила столько боли.       Саша вздрогнула, когда чужая рука на предплечье дёрнула её в сторону.       — Стой!       Щербакова выскользнула из-за угла, явно давно поджидая соперницу.       — Господи, Аня, рехнулась? —       — Тебе не кажется, что стоит поговорить?       Саша недовольно взглянула не место хватки, но руку выдирать не стала.       — Очевидно, нет.       — Это детский сад, Саш.       — А охотиться на меня в коридорах не детский сад?       Задумавшись на секунду, Аня всё же недоверчиво отпустила руку, будто ожидая, что Трусова вот-вот сорвётся с места и убежит.       Конечно же она этого и ждала, потому что именно так Саша поступала весь последний месяц.       — У меня не было выбора.       — Вообще-то был — оставить меня в покое. Твои жалостливые взгляды только отбивают желание иметь с тобой дело. — Саша говорила громче обычного и внутренний голос, наконец, заглох.       — Это не жалость, а сожаление о происходящем.       — И разница в чём?       — В том, что серебро Олимпиады — это не то, что должно ломать людей. — Аня же, как всегда, внешне старалась быть самим спокойствием.       — И правда жаль, что твой мир теперь разрушен, но я верю, что ты справишься: о твоём преодолении слагают легенды.       — Перестань, пожалуйста, это низко.       — Низко — это надеть на шею чужую медаль. Не тяжёлая?       Аня замерла. Что-то острое изо всех сил давило на грудь изнутри. Первые секунды ей хотелось, чтобы слова были просто галлюцинацией или сном. Однако вот Саша с ледяным взглядом напротив, живая и вполне реальная. Это было настоящим предательством. Щербакова была готова слышать обвинения от посторонних людей, которые и понятия не имели, чего стоит этот путь для Ани. Злобные комментарии и сообщения она просто старалась пропускать мимо себя. Но слышать подобное от одного из самых близких людей было слишком. Ей казалось, что она может задохнуться от резкой боли, которая сковала всё внутри.       — Ты точно слышишь себя? — Для Ани окружающий мир в один момент превратился в туман. Она не станет просить прощения за свои победы.       — Слышу! — Саша резко развернулась, уходя прочь. Ей казалось, что она затылком ощущает разочарованный взгляд Щербаковой, но обернувшись, она увидела лишь пустой коридор.       Только спустя минуту, когда эмоции начали стихать Трусовой захотелось ударить себя чем-нибудь тяжёлым. В первые дни после произвольной программы, когда все чувства были на пределе, в голове всплывали мысли об украденной медали. В какой-то момент она даже ждала, что Щербакова сама повесит золотую медаль Саше на шею. Только это всегда было не всерьёз и медаль чужую Ракета никогда бы не взяла. Довелось же ляпнуть такую глупость вслух.       В эту ночь Саша так и не уснула. Она нашла в галерее совместные фотографии с Пекина, где они только после заселения счастливые и влюблённые. Там же были снимки с Чемпионата Европы, России и сборов. На одном из видео, которое было снято в Новогорске, Саша тащит по лестнице костыли и Аню, которая повисла на её плече. Они счастливо смеялись, хотя начало сезона для Щербаковой было провалено. Влипать в неприятности на ровном месте было хобби Ани, поэтому все сожаления были оставлены давно в прошлом: не убилась и на том спасибо.       Трусова заметила что улыбается, лишь на фотографиях с прошлого Чемпионата Мира. Какими детьми они тогда были. Прошёл всего год. Кажется, совсем незначительный срок, но встреть Саша сейчас ту себя — не узнала бы.

Саша, 2:20:

[Ладно, прости]

      Трусова даже не сомневалась, что Аня сейчас также лежит без сна.       Аня, 2:28: [Ты делаешь мне одолжение?]

Саша, 2:29:

[Нет]

Саша, 2:34:

[Я не хочу, чтобы всю оставшуюся жизнь нам пришлось избегать друг друга]

Саша, 2:37:

[Про твою победу я так не думаю, прости]

Аня, 2:44: [Ладно]

Саша, 2:45:

[Ты делаешь мне одолжение?]

Аня, 2:45: [Да]       Щербакова печатала и переставала, начиная вновь. Саша даже начала переживать, что сейчас она получит огромное прощальное сообщение. Аня, 3:05: [Дело ведь не только в Олимпиаде?]       Всё оказалось хуже, чем прощальное сообщение. Меньше всего на свете Трусовой хотелось объяснять Ане, что Марк хороший, с ним интересно, а ещё он понравится маме.

Саша, 3:16:

[Нет]

Саша, 3:17:

[Я запуталась, мне нужно время]

      Это сообщение было прочитано мгновенно, но оставлено без ответа.              Следующие тренировочные дни прошли максимально странно —обычно. Аня вела себя так, будто ничего не произошло. Совсем. Она шутила в раздевалке, всё больше проводила времени с Алиной, спокойно разговаривала с Сашей и готовилась к прыжковому турниру, который должен был пройти уже на днях.       Казалось, жизнь на некоторое время вернулась ну круги своя, пока перед самым отъездом в Санкт-Петербург Аня мимолётно не шепнула Саше: «Время идёт». Ничего не стало прежним.       Турнир Трусова хотела игнорировать всеми силами. Фигурного катания в её собственной жизни хватает с головой. Было множество дел, которым она могла посвятить вечер. Книга на полке уже покрылась пылью и список фильмов в заметках никак не становился меньше. Однако вечером рука сама потянулась за пультом.       Марк против Ани. Саша чувствовала себя кисейной барышней на дуэли, следила за шуточной битвой в телеграмме и её сердце каждый раз пропускало удар, когда одна команда опережала другую.              Марк, 17:56: [Если наша команда выиграет, пойдёшь со мной в театр?]       Марк в своем репертуаре. В Пекине они проводили много времени вместе, а после него он каждую неделю звал Сашу куда-нибудь: в кино, в ресторан, на прогулку. Трусова отказывалась каждый раз, списывая всё на нехватку времени.

Саша, 18:04:

[Если выиграет]

      Все три вечера прошли возле телевизора или монитора. Победу второй год подряд получила «Красная машина» и телефон Саши полетел в сторону. Она сама не понимала, почему злость снова вспыхнула внутри. Аня первая. Раньше, когда Щербакова в очередной раз оказывалась выше на пьедестале, Сашу всегда расстраивали свои ошибки, но никогда чужие победы. Она считала себя лучшей, ей просто постоянно мешало неумение собраться на старт. Сейчас же её буквально ткнули лицом в это второе место.

Саша, 23:24:

[Привет, «Время первых» всё равно лучшие]

       Марк, 23:40: [Привет, спасибо]

Саша, 00:53:

[В какой театр ты хочешь сходить?]

      Аня выиграла Кубок, только Саша с недавних пор играет за команду проигравших.