ожидание

петя просыпается от влажного носа мухи, уткнувшегося ему в ладонь. пёс устроил морду на его выпирающем животе и умоляющим взглядом смотрел, надеясь на вкусняшки. петя улыбается и любовно треплет собаку по холке, но замечает пустое место рядом с собой и тяжело вздыхает: — пойдём поищем твоего блудного папку, мух. он кряхтит, когда поднимается с кровати, теперь это становилось всё сложнее с каждым днём. петю откровенно бесило становиться беспомощным на четвёртом десятке, но рядом был игорь, и раздражение потихоньку становилось сносным, пока тот выдерживал его недовольное бурчание. хазин никогда не признается, но на самом деле ему понравилось, когда однажды ему не удалось наклониться завязать шнурки, а гром, прервав начинавшуюся истерику, без просьбы наклонился и ловко завязал хазину кроссовки. пете стоило огромных усилий не расплыться в умилительной улыбке на вопрос «удобно?». гром действительно старался быть хорошим отцом уже сейчас. приносил залипающему в телевизор хазину фрукты и штурмовал чаты для беременных, когда петино поведение в очередной раз ставило в тупик. а на прошлых выходных самостоятельно перекрасил будущую детскую комнату. и планировал с димкой через несколько недель начать собирать мебель. одним словом, из кожи вон лез, чтобы всё было в идеальном порядке. петя привычным жестом складывает руки на животе, входя на кухню. игорь, совсем взлохмаченный, оказывается спящим прямо за столом в груде бумаг. петя цокает и подходит ближе, мягко касаясь шевелюры грома. тот в последнее время успел отрастить бороду и совсем зарасти, разрываясь между работой и домом. пытался преуспеть во всём. петя как-то в шутку поддразнил грома ценами на детские товары, но тот юмора не разделил, о чем-то подумал с серьёзным видом и теперь пахал как проклятый. всё надеялся получить повышение с надбавкой до рождения ребёнка. пете невероятно льстило, что игорь так старался быть лучшим для них с малышом. но радость омрачала беспокойство за этого непутёвого, который вместо обеда питался чёрным дешёвым кофе из автомата и засыпал не в кровати, а на старом скрипучем стуле, сложившись в три погибели. петя лениво окидывает взглядом разбросанные отчёты и зацепки по последнему делу — гром с дубиным ловили банду музейных грабителей. те успели поднять на уши весь город, поэтому их отдел работал с тройным упорством, пытаясь как можно быстрее найти виновных. хазин уже хочет бросить это дело, всё равно у него сейчас мысли о чём угодно, кроме работы, но взгляд сам цепляется за несколько бумаг лежавших сверху. точнее, за строчку «установить смерть сергея разумовского не представляется возможным». петя хмурится, и стараясь не разбудить игоря, берёт бумаги в руки, изучая. «удовлетворяя ваш запрос, можем сказать, что дело разумовского заморожено ввиду отсутствия улик в ходе расследования или обстоятельств, указывающих на нахождение разумовского в пределах страны». хазин непонимающе косится на игоря, и мягко треплет того за плечо. тот мычит, нехотя разлепляя глаза, поспал, наверное, всего ничего. пялится на наручные часы и смотрит осоловевшими глазами на петю: — извини, задремал. а ты чего поднялся в такую рань? беспокоит что-нибудь? — нет, — спокойно отвечает петя, но требовательный холод в голосе начинает проявляться. — а тебя? — о чём ты? — спрашивает гром, недоумённо надламывая густые брови. — ты снова начал расследовать дело разумовского, — петя не спрашивает. знает игоря как облупленного, поэтому утверждает. взгляд игорь меняется, отрезвляется и становится серьёзнее. скрытнее. — мне просто прислали информацию по старому делу, архив отчитался. — я знаю, что ты делал официальный запрос. я хочу знать почему, — хазин складывает руки на груди, в голове проскальзывает, что должно быть он со своим животом смотрится комично в такой позе, но злость на игоря брала вверх, затмевая остальные чувства. и не сматериться по-человечески до сорванных связок, ребёнок уже всё слышал. — просто так, — глухо говорит гром, от нервозности начав перебирать бумаги. петя давится нервным смешком: — и давно ты забавы ради интересуешься психопатом, с которым вы чуть не поубивали друг друга? — петь, ещё раз, это ничего не значит. хазин едко хмыкает: — ну естественно! просто глупое стечение обстоятельств! хазин косится на сжавшиеся громовы кулаки и сам начинает злится. снова тайны ради мнимой безопасности, он чихать на это всё хотел. петя почти переходит на крик: — игорь, не лги мне! зачем это всё? — потому что я не хочу, чтобы эта мразь когда-нибудь добралась до тебя или нашего ребёнка! — не выдерживает и гневно выкрикивает гром. петя, разом растерявший запал, цепенеет, а гром тяжело выдыхает, пряча лицо в широких ладонях. они напряжённо молчат, пока муха неуверенно косится на них с дивана. голос у игоря становится тихим от усталости и отчаявшимися до тупой боли в груди: — родной, я не могу спать. — игорь делает паузу, а у пети в груди сердце болезненно ёкает. — ты идёшь в кровать, а я остаюсь здесь, работаю. потому что стоит заснуть и мне сниться венеция, но… — гром замолкает, а петя присаживается на край стола, кладя руки на чужие напряжённые плечи, заботливо поглаживая. игорь отнимает ладони и смотрит на петю так удручённо, что в носу щипать начинает: — но там ты. и я боюсь тебя потерять. вас потерять, — добавляет теплее и вместе тем отчаяннее, — я никогда не прощу себе, если с вами что-нибудь случится из-за меня. потому что я был слишком медлительным или нерешительным. потому что я ошибся. последнее, звучит так горько, от чего слёзы появляются на глазах у обоих. петя пересаживается к игорю на колени, оказываясь в кольце крепких объятий, и жмётся ближе, обнимая за шею: — игорёш, всё хорошо, слышишь? мы в безопасности. с нами ничего не случится, — а потом ухмыляется и веско подмечает. — тем более, если что, то я даже на девятом месяце дам пизды этому рыжему психу. игорь нервно смеётся, зарываясь носом в чужие мягкие волосы с тонким запахом персикового шампуня. это было правдой. если бы преступники когда-нибудь решили похитить петю и навредить ему, то уже бы через полчаса вызванивали бы игоря, умоляя забрать его бешеного. — всё будет хорошо, вот увидишь, — петя ласково целует грома в висок. игорь кажется боялся всю оставшуюся жизнь, но его семью так никто и не посмел тронуть.