~
5 апреля 2022 г., 23:22
Оливеру Сайксу всегда нравились приключения и интриги, с самого детства: он часами мог засиживаться на веранде их старого дома, перелистывая пыльные страницы детективных романов или выдумывая собственные сценарии.
Энди Бирсак, будучи ребёнком, взахлёб смотрел фильмы о бесстрашных героях, сражающихся со злом во имя справедливости и мирного неба над головой.
Время шло, дети повзрослели. Оливер не стал новым Шерлоком Холмсом, а Энди не примерил на себя костюм Бэтмена, но приключений в их жизни явно хватало. Например, как вам такое: последние два с лишним года они, путешествуя со своими музыкальными группами по стране, чуть ли не каждый вечер перепихивались, и не всегда делали это в номерах отелей. Пришлось побывать и в грязных богом забытых барах, и в каких-то тёмных закоулках, и, прости господи, в туалетах и примерочных. Правила всегда были одинаковыми: а) никаких обязательств и сантиментов; б) никто не должен ни о чем знать.
В тот вечер горе-друзья-с -привилегиями превзошли сами себя: отыграв на очередном фестивале, Энди пожаловался на чудовищную тошноту и боль во всем теле. Тем самым он благополучно освободил тур-автобус от остальных участников группы, которые, будучи ответственными коллегами, ринулись в аптеку и поклялись зайти на обратном пути в супермаркет.
– Слушай, а тебе бывает стыдно? — интересуется Оливер, развалившись, насколько это возможно, на тесноватой кровати Энди, расположенной на втором ярусе.
– Стыдно? Я похож на человека, которому бывает стыдно? — Бирсак тихо фыркает и решает закурить, слегка приоткрыв подобие крошечного окошка. — Мне бывает лень стирать постельное белье, Оли. Поэтому комнаты в отелях круче, чем автобус, в который, к слову, в любой момент могут вернуться все остальные.
– О, они до смерти тебя засмеют, малыш Энди! Будешь краснеть, пока не провалишься сквозь землю! — Оливер хрипло смеется и безуспешно пытается отобрать у Бирсака зажигалку.
– Упс, а тебе нельзя. Одевайся и топай курить на улицу. Тебе пора. — голос Энди звучит особенно холодно. Возможно, кровать в тур-автобусе — нечто чересчур личное для него.
– А как же романтичный ужин? Или ты не джентельмен?
– А, ты про лапшу быстрого приготовления? Что ж, с радостью отдам тебе свою порцию, когда… — Энди не нужно прислушиваться, чтобы понять, что его коллеги по цеху уже приближаются к автобусу, смеясь во все горло.
Бирсак, без единой эмоции на лице, бросает Оливеру его толстовку и брюки.
– Скажем, что у тебя заклинило спину, а я втыкал в неё иголки, чтобы тебе полегчало. Старикашка. — на ходу сочиняет Энди, заговорщически шепча. Возразить Оливер не успевает — в замке проворачивается ключ, и недо-любовникам остаётся лишь поспешно натягивать на себя вещи, сдерживая смех. Интриги, расследования и приключения на месте: разве что, никакого героизма в сексе без обязательств нет.
– Энди, чел, ты там жив? — заботливо воркует Кристиан, водружая тяжелые пакеты на небольшой стол в подобии гостиной.
– Да, мне резко полегчало. Видимо, это было от усталости и обезвоживания! — машинально выдаёт Бирсак, попутно пытаясь вытолкать Оливера из своей кровати. — У нас тут гость, вы не против?
Оказавшись, наконец, на полу, Сайкс сконфуженно машет рукой друзьям Энди. Его появлению в автобусе никто не удивлён: все прекрасно знают, что они с Бирсаком общаются. Мало ли, чем двум серьёзным мужчинам приспичило заняться после выступления в автобусе? Может, работали над новым эксклюзивным материалом, или смотрели новый сезон «Эйфории»?
– О, старина Сайкс! — выдаёт Джейк, улыбаясь от уха до уха.
Красные щеки Оливера и растрепанные волосы Энди никого не смущают, когда все с трудом ухитряются разместиться за угловатым столом. Даже если у кого-то из коллег Бирсака и возникли бы какие-то подозрения насчёт этих двоих, их никто не стал бы озвучивать: за многие годы мужчины практически успели стать настоящей семьей, а в семье, как известно, нужно быть терпимее друг к другу и уважать чужие предпочтения.
Оливер вскоре начинает чувствовать себя, как дома: трещит с Джинксом обо всём подряд, пока Лонни возится с чайником и лапшой, а Энди увлечённо рассматривает свои ногти с изрядно облезшим чёрным лаком. Его и правда начинает подташнивать: он знает, в чем дело, но когда Джейк спрашивает, Бирсак отвечает, что он в норме.
Оливер тоже в курсе, но они эту тему не поднимают ввиду одного из правил: никаких сантиментов. У Сайкса проблемы с алкоголем, а у Бирсака — с едой. Зависимость от никотина и легких наркотиков наблюдается у обоих: круто, ещё одна вещь, которая их объединяет, кроме рода профессиональной деятельности и жарких ночей, после которых они разбегаются и даже не пишут друг другу.
Когда на столе появляются пластиковые поддоны с ароматной дешевой лапшой, а также какое-то печенье, Энди, выполняя обещание, пододвигает свою порцию поближе к Оливеру, глядя на него краем глаза и моля о спасении.
– Снова не ешь? — удивляется Лонни. — Судя по аромату в автобусе, вы тут прилично так травы выкурили… Неужели на тебя не нападает жуткий голод после косяка?
– Не-а. — нагло и хладнокровно врёт Энди, закидывая ногу на ногу. Он болезненно худой, но одевается так, чтобы создавалась иллюзия физически здорового тела: огромная джинсовка болтается на нем, как огромный полиэтиленовый пакет на ветвях тоненького деревца. Ему больно обманывать своих друзей. Было больно, когда он впервые почувствовал неладное и поймал себя на мысли о том, что приёмы пищи и перспектива набора веса вызывают у него панику. Со временем он привык. Энди больше ничего не чувствует, когда врёт. Ничего не чувствует, когда говорит, что не голоден. Ничего не чувствует, когда говорит, что ночевал в своей комнате, а не в другом крыле отеля — где остановился Оливер.
Пожалуй, их с Сайксом "интрижка", если её вообще можно таковой назвать, единственное, что держит Бирсака на плаву. Сайкс помогает отвлечься и занять голову чем-то, кроме работы и подсчёта калорий в брокколи: Энди забавно получать игривые недвусмысленные сообщения. Энди забавно, когда Оливер в ночи отпускает язвительные комментарии в его адрес в соцсетях, а утром следующего же дня платит за него в кафе. Энди просто-напросто веселее жить, пока они скрывают что-то настолько простое и сложное одновременно: видимо, весь шарм их с Сайксом игрищ в том, что никто ни о чем не знает. Ну, или, по крайней мере, делает вид, что не знает.
Оливер жует двойную порцию лапши, пока Джинкс и Лонни терроризируют несчастного Бирсака просьбами поужинать. Сайкс никогда лично не сталкивался с расстройствами пищевого поведения, но, изучив пару статей в интернете, быстро понял, что давление и уговоры Энди не спасут.
– Эй, тебя потому и тошнит! Потому и голова у тебя кружится… — Кристиан с Джейком тоже напирают. У них, разумеется, самые благие намерения, только вот Энди и слышать ничего не хочет. Он не хочет говорить об этом, он больше не чувствует себя в безопасности. Бирсак сильнее кутается в огромную куртку, как в кокон, и раздраженно покачивает ногой, при этом не говоря ни слова. Он кусает губы и шарится по карманам, делая вид, что ищет сигареты, которые так и остались лежать на кровати.
– Не найдётся, чем запить? — разряжает обстановку Оливер.
– У нас есть яблочный сок, для нормальных людей. Томатный сок, для извращенцев. И кола без сахара, которая не для гостей… — перечисляет Лонни, кивая в сторону Бирсака.
– Или ты про то, что с градусом? Пиво есть, сидр… И какая-то настойка, понятия не имею, откуда взялась. — Кристиан пожимает плечами, открывая крошечный холодильник и рассматривая содержимое.
Энди хватает доли секунды, чтобы предугадать, что Оливер выберет. Разумеется, настойку неизвестного происхождения. Бирсак пошутил бы на этот счёт, но Сайкс ведь не кормит его насильно и не хихикает над запасом газировок с заменителем сахара. Значит, и Энди будет относиться к его зависимости снисходительно: у всех свои странности. В конце концов, они даже не состоят в отношениях. Кто они друг другу, чтобы возмущаться?
Поворот крышки, жутковатый щелчок, и Джейк наливает слегка вязкое содержимое бутылки в рюмки.
– Я пас. — Энди говорит это слишком тихо, но его поняли бы и без слов. Все уже успели привыкнуть к тому, что солист не только не ест, но и не пьет. Если это не вода и не какая-то дрянь с двумя калориями на литр, разумеется.
– Да ну, серьезно? Опять? Энди, что за ерунда? — стоит Джинксу это сказать, как Бирсак подскакивает и, подобно вихрю из тёмных растрёпанных волос и облегающих штанов с дырками на костлявых коленях, уносится на улицу.
Лонни вздыхает. Остальные повторяют за ним и решают разогреть вчерашнюю пиццу, в процессе недолгого обсуждения приходя к выводу о том, что больше они с Энди о еде не говорят, и ничего ему против его воли не предлагают. От мелких бытовых конфликтов в равной мере уставали все обитатели автобуса, да и безрезультатно мусолить одно и то же не хотелось. Бирсак плевать хотел на все уговоры, аргументы и прочее: его ментальное заболевание пожирало его изнутри.
Опрокинув около семи стопок за минуту и даже не поморщившись, Оливер, сопровождаемый удивлёнными парами широко открытых глаз, вышел из автобуса, помахав рукой на прощание.
– Его Энди пригласил, да? Видимо, так обкурились, что решили оба продышаться… Что ж, да будет так. — добродушно улыбнулся Кристиан, захлопывая духовку.
– Да все мы знаем, что у них там творится… — начал было Лонни.
– Вот именно. Черт-те что у них там творится. И дело это — не наше. — подытожил Джейк.
***
Энди судорожно втягивает ноздрями холодный воздух, сидя на ступеньках случайно выбранного тур-автобуса. В животе предательски урчит, в голове гул, в глазах слегка темно, а ладони подрагивают. Ему необходимо сделать две вещи: чем-то занять голову, чтобы перестать злиться; чем-то занять все остальные части тела, чтобы не поддаться чувству голода и не уничтожить половину продуктового ассортимента заправки, находящейся недалеко от стоянки. Обычно Бирсак курит или пьет литрами воду: в этот раз он ретировался так стремительно, что ничего с собой не взял. Остаётся ещё одно его любимое занятие — Энди уже собирается подняться и приняться наматывать круги по стоянке, но тут на горизонте появляется ещё одна палочка-выручалочка. Сайкс не вызвал у него такой привязанности, как сигареты, и без него, в отличие от воды, очень даже можно жить. Однако Бирсак не может спорить с тем, что он рад видеть Оливера. – Ничего себе, вот это ты насест выбрал! — Сайкс весел, как и обычно. Энди понимает, что это из-за выпивки, но он даже рад тому, что Оливер не в настроении обсуждать что-то серьёзное. — То есть, сперва ты сел на мои колени, а затем и на ступеньки тур-автобуса моей группы? Что ж, малыш Энди, это… Это, наверное, похвально. Дерзкие парни добиваются желаемого! — Сайкс облокачивается на автобус, не желая садиться рядом с любовником и нарушать его личное пространство. – Надо же, как тактично ты сказал про колени… — вяло хмыкает Бирсак, даже слегка улыбаясь. Оливер протягивает ему свою пачку сигарет, задумчиво глядя на огоньки некрупного города, мерцающие где-то вдалеке. Энди забирает себе всю упаковку, вопреки всем ожиданиям её законного владельца, а затем хватается за запястье Сайкса и молчит. – М, чего тебе? Зажигалка, точно… Оливер не пытается казаться холодным, он действительно такой: по крайней мере, в отношениях с Энди. Рад ли этому Бирсак? Определённо. Ему не нужно, чтобы его жалели. Честно говоря, ему даже не нужно, чтобы его любили искренней и нежной любовью. Иногда, безусловно, хочется тепла и заботы, какой-то романтики, но он может обходиться и без этого. Ему вполне достаточно того, что Оливер не капает ему на мозги: просто спит с ним, изредка делая примитивные комплименты из серии "твои волосы вкусно пахнут" или "ты даже не по-идиотски накрашен сегодня". Энди благодарен. Он не может оставаться наедине с собой, если в комнате есть зеркало: ему больно смотреть на своё тело. Ему кажется (и ещё долго будет казаться), что он недостаточно хорош: что его ключицы недостаточно сильно выпирают, что можно было бы ещё похудеть в боках, что его синяки под глазами недостаточно велики для того, чтобы обратиться к врачу. Когда они с Сайксом запирают дверь неприбранной гримерной или номера в отеле, в котором уже разбросаны банки из-под слабоалкогольных напитков, Энди забывает обо всём. Ему кажется, что даже если он не горяч, то, по крайней мере, достаточно хорош для того, чтобы нравится рок-звезде. Оливер не будет арендовать люкс ради кого попало. И ради кого попало не будет рисковать своей репутацией, ведь шанс того, что их небольшой секрет может раскрыться, всё-таки есть. Бирсак самоутверждается и борется с рутиной, общаясь с Оливером. Оливер удовлетворяет свои потребности и убивает время, общаясь с Энди. Им обоим плевать на то, что происходит в жизни другого, когда они покидают отель, гримерную или, не приведи бог, уборную. Будучи старшеклассниками, они оба смотрели фильмы про подростков, и оба осуждали тех персонажей, на которых сами стали похожи, став взрослыми. Они оба это осознают, но предпочитают об этом не думать. – Зажигалку, да… — медленно тянет Энди. Больше ему у Оливера просить нечего. Он ему и не может ничего больше дать. Наверное. Сайкс без труда извлекает нужный предмет из кармана и вкладывает его в ладонь Энди. Зажигалка Оливера дурацкая, но по-особенному милая: сама по себе розовая, да ещё и вручную обклеенная стразами. – Оставь себе. На память. — бросает Сайкс, наклоняясь, чтобы подкурить сигарету об ту, что Энди сжимает между зубами. – На память о чем? О том, как мы с тобой перепихнулись в обблеванном баре, а потом разошлись ночевать по своим комнатам? — выдавливает из себя Бирсак без малейшего укора. Они взрослые люди, это решение было осознанным для обеих сторон. Самое главное, оно было удобным и не обязывало их семьи встречаться на Рождество или что-то вроде того. – Ну, если это твоё самое яркое воспоминание, связанное со мной… — Оливеру даже немного обидно. Он выдыхает горький дым, беззвучно смеется и думает о том, что у них были вещи и повеселее. Однажды он даже решил снять целую виллу, когда у Энди был день рождения. Не из-за того, что он влюблён: просто из-за того, что перепил накануне и подобрел, когда к вечеру похмелье прошло. Сайкс уже размышлял о влюблённости — пришел к выводу о том, что любить Бирсака крайне сложно. Отдавать парню всего себя он не готов: как минимум — может постоять с ним рядом, пока тот курит и грустит; как максимум — может оплатить ему пару сессий с психотерапевтом, чтобы бедра Энди не были такими костлявыми. Бирсак пожимает плечами, съёживаясь от холода, но не двигаясь с места. Упёртый. Наверняка, до самого утра просидит на улице, лишь бы не сталкиваться с друзьями, на которых дуется. Как ребёнок, ей же богу. Оливер садится на корточки, пытаясь заглянуть Энди в глаза, после чего решительно опускает ладонь на колено мужчины, покрытое мурашками из-за ветра. Создаётся впечатление, словно каждый хочет сказать что-то важное, чтобы стало легче, но они молчат — каждый думает о своём. Оли слегка пошатывает из-за выпитого, но ему хотя бы не так холодно, как Энди, который даже не помнит, когда последний раз клал что-то в рот без чувства вины. Сайкс мог бы побыть нежным и заботливым, мог бы показаться участливым и расспросить Бирсака о том, когда это всё началось, а затем позволить ему поплакать в его дизайнерскую куртку, но какой в этом смысл? Оливер не психолог и не отец Энди, а если он вдруг начнёт с ним сюсюкаться, то их отношения утратят былую искру и страсть. Оливер больше не сможет швырять его на первые попавшиеся кровати, а затем уходить с утра по своим делам, даже не удосужившись закрыть окно. Энди больше не сможет игнорировать сообщения Оливера сутками, потому что он не в настроении отвечать. Они оба больше не смогут глупо улыбаться перед сном, будучи уверенными, что лишь они двое, одни во всем мире знают то, чего не знает никто. Им больше не будет хорошо друг с другом: комплименты Оливера станут для Энди рутиной, а их проблемы станут общими. Больше никаких голодовок и никакой выпивки в одиночестве: возможно, для кого-то это звучит здорово, но не для них. Они не готовы, и не знают, будут ли готовы когда-либо. Кольцо на пальце Оливера напоминает ему о том, что семьянин из него никудышный. Тоненькие шрамы на бёдрах Энди напоминают ему о том, что в любых отношениях он будет чувствовать себя обузой. Оливер зачем-то наклоняется, чтобы оставить подобие поцелуя на колене Энди: целовать его в щеку было бы слишком сопливо, а в губы — слишком романтично. – Зайдём погреться? — предлагает Сайкс. Наверное, виноват алкоголь, ведь он планировал спать в одиночестве, развалившись на своей кровати так, как ему нравится. — Наш автобус круче вашего, хоть поглазеешь. Энди ничего не остаётся, кроме как кивнуть: ему не хочется лишний раз пользоваться гостеприимством, но когда ты промерзаешь до костей, выбора не остаётся. Они оба знают, чем это невинное приглашение закончится — пока ничего нового они не придумали. Ранним утром следующего дня Энди выйдет из автобуса, чтобы снова воспользоваться зажигалкой Оливера. Где-то вдалеке будут петь птицы, из каких-то автобусов будет звучать музыка, а ему всё ещё будет холодно и тревожно. Как и всякий раз, когда он остаётся вдали от грязных слов Оливера, почему-то заставляющих его почувствовать себя нужным. Именно по этой причине они обязательно встретятся снова.
