Времена меняются(Пора и нам)

Всем было плевать. Он же был просто злодеем. Новости едва затронули его историю. Даже криков ужаса не было. Старатель и до этого убивал злодеев и не раз, что такого особенного в этот раз. Он же был просто злодеем. Всем было плевать. (Это было идеально.) Это был простой план. Эффективный, но всё же прост в исполнении. Всё что Шигараки было нужно, это похитить семью одного среднестатистического человека – школьного учителя с чистым личным делом и с историей благотворительных дел в качестве вишенки на торте этого морального провала для героев. Чтобы НИКТО не мог опровергнуть, что этот человек был хорошим. Небольшой герой, даже если от этого титула у Шигараки скривило губу. Ну, раз уж массам так больше зайдет. Курогири не составило большого труда телепортировать семью. Компресс привязал трёх детей к стульям и приковал жену к стене. Отправка фотографий гарантировала, что мужчина сделает всё что ему скажут. Насчёт угрозы убийства его семьи начиная с его младшего сына, если он будет медлить, что ж… Шигараки с самого начала они казались невыносимыми. И боже, какие-же они были своенравные. Но все эти угрозы, на самом деле, были для того, чтобы он даже и не думал обращаться в полицию. Всё было настолько легко, что Шигараки казалось, что он играет не честно, но нет. Он лишь использовал систему в своих интересах. И как же было приятно уничтожать героев в их же игре, используя их же правила. Шигараки приказал ему ограбить ювелирный магазин, а потом уничтожить фонтан, расположенный на площади Хоуфуку во время своего отхода. Это было очень многолюдное место, и добавит больше хаоса сцене – заставит героев не думать о том является ли этот ‘злодей’ настоящей угрозой для горожан. Им очень повезло, что явился Старатель. С этого момента всё стало ещё лучше. (Или хуже, в зависимости от того, кем вы были.) Новости появились уже на следующий день. Мужчина, принуждённый к злодеяниям. Убит на месте Старателем. Или другие заголовки, что говорили одни и те же вопросы. ‘ Почему героизм стал синонимом убийства? ’ ‘ Что стало с подотчётностью? ’ ‘ Что стало с правовыми процедурами? С правосудием? ’ А действительно, что же такого произошло? Протесты на улицах начались на следующий же день. Макеты требовали ареста Старателя, пока люди вставали на подиумы и делились своими историями, о ранах, полученных в результате легкомыслия героев – а в некоторых случаях из-за откровенного злоупотребления полномочиями. Это был хаос. Люди, что ни разу не сомневались в нынешней системе увидели горькую правду. И они были не рады. Статистики о причудных дискриминациях – от рук героев и горожан – и чрезмерное использование насилия были освещены в вечерних новостях. Миллиарды долларов материального ущёрба, а также бесчисленные сокрытия отмывания денег и несоблюдения протоколов были раскрыты Японии. В этом мог помочь Шигараки. Маленькие и простенькие компании, которые раньше не получали какой-либо существенной поддержки, начали хвалить за их упорство ради того, что правильно, пока геройские программы по всей стране стали попадать под сомнение. Самыми худшими оказались статистики смертности. Общество так долго и тщательно дегуманизировало злодеев, пока людей, не перестала волновать их судьба в принципе. С первого взгляда стало понятно, что из 100 злодеев, что герои задержали, 95 были изувечены (у 30, из которых были серьёзные раны) и 10 умерло. 10 процентов. Людям уже было не до осуждений, они были в ужасе. Япония попала в катастрофу, и даже другие страны стали чувствовать начало перемен. Смерть не повернуть вспять. О, но как же герои пытались. Всемогущий, в кои то веки, не сделал ничего лучше. Несмотря на то, что он был не самым разрушительным героем, учитывая его причуду, его заядлые попытки защитить систему, на которую была озлоблена вся страна, сожгли в пепел всё то уважение, что люди когда-то к нему испытывали. Восхищение так легко получить, и так быстро потерять. О, какой же переменчивой оказывается слава. Шигараки радовался этому так, как никогда в своей жизни. (А также тому факту, что Всемогущий, несмотря на свое большое влияние и чувство защищённости, что он вдохновлял, был чудовищным оратором.) В баре смотрели новости. Наконец-то, свет от телевизора освещал улыбку на лице Шигараки. “Вы очень известный и уважаемый аналитик в области человеческого поведения” сказал ведущий огромной, мускулистой женщине с причудой медведя, “На ваш взгляд, какие основные проблемы нужно будет решить?” “Ну, герои думают, что они вправе быть судьёй, присяжными, и палачом одновременно. Проблема не в том, что правильно, что неправильно. А в том, что именно мы дали им такие полномочия. Высказать своё недовольство сейчас? Конфликт, который за этим последует, который уже последовал – астрономический.” “С этим, честно говоря, не поспоришь. Я думаю, что это, в совокупности с падением Всемогущего, говорит о конце Героизма, каким мы его привыкли видеть. У нас нет столько средств или денег, чтобы исправить нанесённый нами ущерб. Я верю, что будет искоренение нынешних героев. Скорее всего, Геройская Комиссия будет реформирована или расформирована. Мне кажется, что несмотря на то, что времена сейчас бурные, ярость людей из-за безотчётности героев лишь сильнее продвинет индустрию.” “Через лет 10, герои не будут выглядеть так, как сейчас, но мне кажется, что они будут лучше… Шигараки нахмурился. Люди должны были потерять надежду. Да, женщина говорила об разрушении геройского общества, в его нынешнем виде, но она превращала это в нечто хорошее. Люди не должны сейчас испытывать оптимизма. Они должны испытывать отчаяние, страх. Он почесал свою шею. Чёртов Всемогущий. Чертова пресса не воспринимает их всерьёз. Чертова женщина. Да, он сделал это так, чтобы всем казалось, что он это сделал это с благими намерениями – по факту, слова женщины напоминали смесь его “философии” и Пятна – но чтоб его. Похоже чужих страданий ему всё ещё мало. “Курогири,” он прохрипел, “думаю мы ещё не завершили этот уровень.” “Что ты предлагаешь, Томура?” “Как думаешь, может люди захотят услышать историю? Может, что-то о двух братьях?” “Учитывая в каком шатком состоянии находится геройское общество, это точно подольёт масла в огонь.” Шигараки улыбнулся “Хорошо.” “Эй ребят, какого ху-” “Вы тоже это видели-” “Быть этого не может” “Простите, что бл*-” “Не может этого быть-“ “НИХ*Я СЕ, КТО-НИБУДЬ МОЖЕТ ЭТО ПОДТВЕРДИТЬ-” “Вы все с ума посходили, идио-” “Стоп, чё происходит-” “Это правда!” “Хаха, я смеюсь над вами, какие вы блять доверчивые-” “ВСЕМОГУЩИЙ ЧТО-“ “ЭТО НЕ ПРАВДА-” “Слишком быстро, слишком быстро, дайте мне перерыв-” “ПАЦАН ПАЛЬЦЕЛОМ?!” “Боже, если это правда, что мы будем блять делать” “Подожди немного, всё будет хорошо это всего лишь слух-” “Всего лишь слух” “Всего лишь слух” Заголовки были беспощадны. Люди уже не боялись рвать и метать то, что их когда-то защищало. “Было ли падение Всемогущего его выбором?” “Причуда Всемогущего: Заимствованная сила” “Символ Мира, Беспричудный?” “Всемогущий: Мошенник?” Среди протестов против геройского общества, хором раздавался вопрос “Зачем?”. Зачем защищать систему, что вредит стольким людям? Зачем было позволять ей это делать? Зачем она в принципе существовала? Это был мир, которому был раскрыт Мидория Изуку. Это был мир, что он был избран спасти. Это был мир, что снова его отверг (как и в предыдущие раз 100). Это было то, что он, как бы он не старался, исправить не мог.