Euphoria

      Чонгук смотрит на Намджуна, который несколько секунд пошуршав упаковкой Чупа-чупса, буквально закидывает лимонный леденец в рот. Тэхён не сильно дёргает парня за рукав бомпера и мило хлопает ресничками, безмолвно выпрашивая сладость. Старший Ким слегка улыбается, из-за чего на его щеках выделяются ямочки, и лезет в карман свободных штанов, через мгновенье отдавая Тэ Чупик. Парень открывает конфету и предвкушающе облизывается — Джун дал ему любимый вкус Тэхёна — вишнёвый.       Из ниоткуда появляется Сокджин, который тыкает одновременно обоих парней в щёчки, надутые круглыми конфетами. Те забавно и довольно фыркают, и Джун безмолвно протягивает клубничный Чупик Джину, надеясь шутливо отомстить тому тыканьем на пару с Тэхёном. Чонгук тепло улыбается, смотря на своих хёнов. Вроде обычный момент, но он ощущается таким.. семейным, родным. Таким моментом, который хочется запомнить если не навсегда, то надолго точно, чтобы холодными вечерами вспоминать, улыбаться и греться от этой милоты. Чон переводит взгляд на Юнги, который с закрытыми глазами едва заметно качает головой в такт музыки, доносящейся из его «мятных», как и его волосы, наушников.       Сзади Мина проносится весело гогочущий Хосок, а следом не менее весёлый Чимин. Оба ярко улыбаются и буквально светятся, как два солнышка, «освещая» всё вокруг. Даже Юнги, будто очнувшись от некого транса, оглядывается назад и чуть усмехается, чувствуя на себе солнечное влияние этих двоих.       Чонгук счастлив. Всё ощущается таким живым, таким искренним. Но на секунду юноша мрачнеет, боясь, что эта идиллия может очень легко сломаться, разбиться, исчезнуть. Он хочет жить в этом моменте вечно, со своей семьёй, пусть и не по крови, но, что важнее, по духу.       Однако, эти мысли быстро улетучиваются и хорошее настроение возвращается, потому что Хосок с Чимином, успевшие оббежать младшего, неожиданно выпрыгнули из-за его спины, с довольными мордашками наваливаясь на Чонгука. Тот смеётся вместе с ними, украдкой наблюдает за Юнги, который окончательно вернулся из своих мечтаний на Землю, и сейчас с умиротворением смотрит, как донсэны дурачатся.       К ним ближе подходят Намджун, Тэхён и Сокджин, и трое до этого во всю веселившихся ребят начинают смеяться ещё громче, потому что члены клуба с шуточным названием: «Любители сосать леденцы и не только» сейчас стоят в шеренгу с напущено важным видом и забавно торчащими белыми палочками.       Джин с улыбкой шутливо дал хохочущим подзатыльники и убрал уже относительно чистую пластмассовую палочку в карман куртки. Тэхён тоже уже закончил рассасывать леденец, но не последовал примеру заботящегося о природе хёна и швырнул свою палочку куда-то в сторону. Джин укоризненно посмотрел на него и ещё раз хлопнул юношу по затылку, из-за чего Тэхён драматично потёр «ушибленную» голову и состроил смешную гримасу «боли». Все в компашке, кроме «сурового» Юнги рассмеялись, а Мятный лишь сдержанно улыбнулся.       Чонгук счастлив, действительно счастлив и готов говорить это самому себе на протяжении всего того времени, что он проводит с ребятами. Потому что больше никто не делает его таким, кроме его хёнов.       — Чонгуки, о чём задумался? — из мыслей макне вывел Чимин, повисший на плече юноши.       — Я люблю вас, — такие простые и одновременно важные слова, наполненные самой искренней любовью и нежностью. Чонгук, заслезившимися от переполняющего его приятного трепета, посмотрел на своих хёнов, которые удивились смене настроения парня, но все тут же заулыбались, даже Юнги растаял.       — Обнимашки! Срочно, Чонгуки хочет тепла и уюта! — громко сказал Хосок, первым подлетая с распростёртыми руками к младшему. За ним подтянулись и остальные ребята, создавая вокруг Чонгука некую сферу, состоящую из самых любимых и самых родных для макне людей.       — Мы тоже тебя любим, Гукки! — тонкий голос Чимина поддержали все, включая обычно молчаливого Юнги, который не любил телячьи нежности. Чон уткнулся в чью-то шею, сдерживая слёзы счастья.       Юноша вдохнул полной грудью, желая слиться с ребятами в единое целое. Хёны даже пахнут приятно, каждый по-своему. Хосок и Намджун были ближе всего, поэтому от первого чётко улавливались цитрусы, а от второго — лёгкий аромат ванили и какого-то приятного мужского одеколона. Запахи остальных смешались в коктейль, в котором угадывались: и персики, и мята, и розы, и ещё какие-то сладкие ноты.       Чонгук наконец поверил, что всё это реально, что смеющиеся и улюлюкающие хёны, крепко обнимающие его — здесь и никуда они не уйдут. Чонгук, здесь и сейчас, с ними, счастлив и наконец не думает о будущем, не думает ни о чём, кроме того, как же ему повезло найти таких классных людей, как же ему повезло приобрести такую любящую семью. Он чувствует лишь эйфорию.       Через несколько минут объятий ребята отлипли друг от друга. Намджун увёл Тэхёна в сторону кирпичной стены и присел на корточки. Парень достал два баллончика с краской из своего рюкзака, лежащего на земле, и протянул один младшему Киму.       Джун с силой взболтал свой, из-за чего звонкий цокающий звук металлического шарика внутри баллона услышал даже наблюдающий за ними Чонгук, находящийся примерно в десяти метрах от хёнов. Старший Ким зачесал свои блондинистые волосы назад левой рукой, а правой начал рисовать на стене граффити. Тэхён пару мгновений постоял, глядя на баллон в руках, а потом что-то спросил у Намджуна, переведя на него взгляд. После того, как тот кивнул на его фразу, Тэ присоединился к рисованию, часто залезая на линии, которые рисовал хён.       Чонгук повёл губами и почувствовал, как их сухая кожа неприятно царапается. Макне подошёл к ребятам и молча залез в правый карман штанов Намджуна, через секунду вытягивая оттуда малиновый бальзам для губ. Старший Ким украдкой посмотрел на него и легко улыбнулся, не отрываясь от рисования. Чон увлажнил губы, защёлкнул колпачок и хотел положить его обратно в карман, но на плечо легла тёплая ладонь Джина.       — А я? — брюнет, сам того не замечая, посмотрел очаровательным взглядом щеночка, из-за чего Чонгук умилённо улыбнулся. Младший потянулся увлажняющим стиком к губам хёна, которые тот тут же выпятил «бантиком». Чон помазал их и не глядя убрал бальзам в карман Джуна. Сокджин приобнял младшего за плечи и потрепал его по голове, уводя к ребятам, которые отделились от стаи.       Юнги сидел на траве, с закрытыми глазами слушая музыку, а Хосок головой лежал на его бедре, мечтательно всматриваясь в темнеющее небо. Чимин сидел рядом, втыкая в телефон.       — Чимми, ты нашёл? — прозвучал мягкий голос Джина над ухом Чонгука.       — Ага, — Чимин перевёл взгляд на подошедших парней. Хён усадил макне на траву и сел рядом, — Ближайший БК в двухстах метров отсюда, за этим зданием, — Чимин указал пальцем на потрёпанную жизнью пятиэтажку, на стене которой уже расцветал огненный дракон с хвостом, создающим надпись «Freedom». Авторы этой картины, Джун и Тэхён, добавив ещё пару линий, отошли от стены, убедились, что работа их удовлетворила, спрятали баллончики в рюкзак Джуна и с довольными лицами пошли к ребятам.       — Идём в Бургер Кинг? — громко спросил у всех Джин, легко вскочив на ноги. Хосок тут же оживился и, с радостной фразой: «Да!», бодро встал, потянув за собой сонного Юнги. Следом поднялись и Чонгук с Чимином, которые быстро отряхнули друг друга от травы и пыли.       Все ребята на автомате построились в шеренгу, чтобы каждый был на одном уровне с другими. Чонгук оказался посередине, с Юнги справа и Чимином слева. Все дружно двигались вперёд, болтая, шутя и смеясь. Чон снова почувствовал себя очень счастливым, потому что у него есть его семья, его хёны и он будет рядом с ними до самого конца, как и они с ним. До конца. 𝓘'𝓶 𝓯𝓲𝓷𝓮