Звёздный каскад

      Аято не нравится, что он слышит звуки битвы оттуда, где его должен ждать Эфир. Маловероятно, что он неожиданно решил с кем-то потренироваться или же привёл постороннего на их встречу, заранее не предупредив. У Аято сосёт под ложечкой из-за беспокойства, хотя он и старается не показывать его даже самому себе.       Холодная голова, чистый разум и отсутствие паники – лучшие товарищи в критических ситуациях.       Аято переходит на бег и достаточно быстро заворачивает за скалу, где они и условились встретиться с Эфиром. И то, что его там встречает, выглядит просто кошмарно.       Эфир дерётся сразу с двумя кайраги, при этом трое без дыхания валяются на земле, камни и трава залиты кровью, словно тут случилось какое-то жертвоприношение. Аято неосторожно наступает на ветку, и Эфир вскидывает на него бешеные глаза, наполненные жаждой убийства. От такого даже у Аято внутри всё сжимается, хотя он успел перевидать немало за эту жизнь. Но то, сколько жестокости и злости таится в золотых глазах, вызывает у Аято напряжение.       Эфир сейчас хищник, который борется за свою жизнь, и Аято для него первоначально воспринимается как новый противник.       – Привет, – растягивает губы в улыбке Эфир, и в глазах его появляется абсурдная для ситуации нежность. – Прости, проблемы возникли.       Один из кайраги, придерживая очевидно раненый бок, пытается напасть на Эфира, но тот проскальзывает под катаной и вонзает меч точно между щитками. Ещё одно мёртвое тело.       Тем временем второй кайраги пытается напасть со стороны, но Аято делает рывок наперерез и блокирует атаку. Он отталкивает самурая подальше и додавливает его созданным клоном, который ненадолго его дезориентирует.       – Спасибо, – хрипло посмеивается Эфир, откидывая тело в сторону и подтягивается к Аято, поводя левым плечом.       И при этом рука ниже локтя у него просто отсутсвует, открывая вид на мышцы, кости и нити сухожилий, по которым струится кровь, хотя не так сильно, как положено для такой раны. Аято впервые за пятнадцать лет от тошноты сводит желудок, а в горле встаёт кислый комок.       – Сосредоточься, – одёргивает его Эфир, пихая в бок рукоятью меча. – Я потом объясню, не волнуйся.       – Тебе отрубили руку, а я должен не волноваться? – нервно отвечает Аято, но ему приходится отвлечься на вновь нападающего кайраги.       Эфир выступает вперёд и кидает несколько гео кристаллов в самурая, но тот блокирует их катаной, не замедляясь даже на секунду.       – Отойди, – властно требует Аято, собирая вокруг оружия воду, и подталкивает Эфира за спину.       Аято напрямую блокирует атаку, разбрызгивая воду в разные стороны, потом опять посылает вперёд клона, а сам уходит в сторону. Кайраги проваливается вперёд, тяжело приседает на ногу, издавая гневный рык, и пытается нанести атаку с разворотом, но Аято мягко уводит её в сторону и, создав в другой руке клинок из воды, наносит самураю удар в бок.       Этому приему его научил Эфир, сказав, что подсмотрел у другого носителя гидро Глаза Бога, хотя и не сказал у кого именно. Но вряд ли такой техникой владеет какой-то посредственный воин, потому что поддерживать форму воды, ещё и создавать оружие в процессе боя – непростое занятие.       Самурай начинает ослабевать, хватаясь за новую рану, и Аято бьёт его катаной ещё раз, на этот раз убивая окончательно. Как же уже достали эти кайраги, которые не дают продыху, стоит заняться ими в ближайшем будущем, чтобы обезопасить жителей Иназумы и путешественников.       – Эфир! – окликает Аято, быстро разворачиваясь и взволнованно выискивая Эфира.       Им срочно нужно к лекарям, иначе всё закончится не просто потерянной рукой. Даже опытные врачи, которые годами занимаются лечением, не всегда могут помочь при таких серьёзных травмах. Но с Эфиром всё ещё сложнее, потому что он из другого мира, а кто знает, как его тело может отреагировать на лечение.       – Телепортируйся в имение Камисато, там всегда присутствует лекарь, он… – торопливо говорит Аято, раздавая указания и продумывая, как бы минимизировать ущерб для Эфира.       Он не может позволить, чтобы близкий ему человек погиб.       – Аято, – серьёзно обрывает Эфир, вставая ровно и убирая меч в подпространство. – Послушай меня…       – Нет, мы не можем медлить, – выдыхает Аято, напуская в голос властные нотки, которые обычно проскальзывают только в разговоре с непокорными вассалами.       – А теперь остановись и выслушай, – громче говорит Эфир, окровавленной рукой хватая за длинный рукав. Аято ещё ни разу не слышал, чтобы он повышал голос хоть на кого-то. – Я не умру от такой травмы, но мы должны найти мою руку.       Аято медленно выдыхает и сжимает челюсти, чтобы не начать вновь говорить о лекаре. Эфир взрослый, он должен понимать, что делать в такой ситуации, и Аято не стоит терять рассудок из-за волнений. Всё же он глава клана, поэтому нервничать в патовой ситуации ему не положено.       – Я надеюсь, ты знаешь, что делать, – сдавленно отвечает Аято, осматриваясь по сторонам.       – Конечно, – со смешком отвечает Эфир, тоже начиная искать.       Вокруг хаос, кровь и мёртвые кайраги, а потому найти небольшую руку – Аято даже думать об этом неприятно – не очень просто. Она может быть буквально где угодно, хоть под одним из мёртвых тел, а Аято совершенно не горит желанием их трогать, хотя никогда не отличался брезгливостью.       Просто понимание того, что ему нужно будет прикоснуться к оттрубленной части тела Эфира, которую невозможно вернуть, вызывает у него мурашки по всему телу. Нестрашно убивать и калечить противников, но неприятно наблюдать за тем, как страдают близкие.       – Нашёл! – радостно оповещает Эфир, и Аято разворачивается к нему, наблюдая за сценой со смесью напряжения и непонимания.       Это точно какой-то сюр, потому что ненормально так спокойно держать в одной руке отрезанную другую и чуть ли не размахивать ей из стороны в сторону. Аято очень хочется вернуться в поместье и расслабиться, чтобы забыть то, что он увидел.       Да и что вообще хочет делать Эфир с этой отрубленной рукой? Как она ему поможет и почему было гораздо важнее найти её, а не мчаться к лекарю?       – Я знаю, что тебе мерзко, Аято, но мне нужна помощь, – проникновенно обращается Эфир, неловко опуская взгляд. – Можешь смыть с неё всё?       – Да, конечно, это же совершенно нормально, – взвинченно отвечает Аято, сверля взглядом левое плечо Эфира.       Тон Эфира звучит так, словно должен успокаивать, но Аято он совершенно не помогает. Привычная маска собранного и сдержанного лидера неумолимо трещит, показывая истинный, зачастую тщательно спрятанный, страх. Аято и сам порой верит, что уже разучился бояться и трепетать перед кем-то, кроме всемогущего сёгуна.       – Успокойся, я могу её прирастить, – фырчит Эфир, крутя руку из стороны в сторону и помогая смывать с неё грязь и кровь. Спасибо, что не отдаёт Аято, потому что иначе его могло бы и в самом деле вырвать.       Смотреть на кусок руки на самом деле очень неприятно. Тем более, когда это рука солнечного Эфира, которой он заплетает себе волосы, гладит Аято по щеке и крепко обнимает, когда они остаются наедине.       – Ты шутишь надо мной, чтобы я не переживал? – иронично хмыкает Аято, аккуратно промывая рану. – Нельзя прирастить части тела обратно.       – Если ты человек, – закатывает глаза Эфир и поднимает плечо, пристраивая к нему отрубленную руку.       И она, о святые Архонты, начинает светиться в месте разреза, а Аято видит, как медленно между собой связываются мышцы, соединяются кости и срастается кожа. Он не может отвести взгляд, хотя тошнота вновь подкатывает к горлу и горчит на языке. Как вообще может существовать кто-то с Такими способностями?       Эфир же болезненно морщится – на лбу даже выступает испарина, - тяжело дышит сквозь зубы и крепко стискивает запястье отрубленной руки. Аято понимает, что процесс доставляет ему огромную боль, но даже не знает, как может помочь или поддержать.       – Ну вот и всё, – шипит Эфир, шевеля пальцами только что прирощеной руки, и смахивает с лица пот. – Хотя теперь нужно будет ждать полного выздоровления пару дней.       – И всё? Так просто? – нервно хохочет Аято, приподнимая руку Эфира, которая совершенно не выглядит так, словно недавно валялась отрубленной на земле. Невероятно.       – Не совсем просто, – качает головой Эфир, растирая локоть. – Это на самом деле больно как при травме, так и при сращивании. Представь, словно ещё раз режут, но только медленно и долго, а потом ещё покалывает в кончиках пальцев.       Даже простой рассказ об этом вызывает у Аято мурашки, а потому сразу пропадает желание хоть когда-то испытать подобное. Слишком уж нерадужно описывает весь процесс Эфир.       – Я не хочу это представлять, – отворачивается Аято, прикрывая лицо ладонью. – Лучше пошли в имение, тебя осмотрит лекарь.       На лице Эфира отражается протест, но он не произносит его вслух. Он молчит пару секунд, а потом пристыжено отводит взгляд.       – Прости, я должен был предупредить тебя об этом, – тихо говорит Эфир, пробегаясь языком по губам. – Это не самое приятное зрелище.       – Я был бы рад, если бы ты впредь предупреждал меня о таких… особенностях своего организма, – кивает Аято, прикрывая глаза, но потом со слабой улыбкой смотрит на Эфира и приподнимает его голову. – Но хорошо, что ты в порядке.       Да уж, это не та ситуация, когда бы он хотел узнать, что Эфир способен прирастить обратно часть тела. Но впредь постарается, чтобы тому не пришлось вновь прибегать к таким методам восстановления. С Аято хватит и одного.