Banana milk

bangchan: привет🤙🏻 Начинает диалог Чан и нервничает, не сочтет ли Чонин его каким-то сталкером. Но ведь Джисон согласился дать ему контакт парня – в этом нет ничего плохого. i.n.: привет. мы знакомы? Чонин не стал заглядывать в профиль написавшего ему парня. bangchan: да, виделись у меня дома. ты с Джисоном был) i.n.: а, точно. я и забыл даже😅 Чонин пытается сохранить спокойствие, но его удивлению нет предела. Неужели тот парень с шикарным прессом написал ему сам? Неужели Чонин впервые в жизни не начинает диалог первым? bangchan: как твои дела? i.n.: неплохо. работаю сегодня допоздна. i.n.: а зачем написал? Все-таки странно получить сообщение от Чана, поэтому Чонину интересны его намерения. Однако парень безумно хочет увидеться с ним еще раз. Ему неизвестно, что у них общего, но уже тогда, лишь взглянув на Чана, Чонин растерялся. Не от страха, потому что его почти застукали в тот момент, когда он хотел поцеловать Джисона, а от смущения, когда Чан мягко посмотрел на него. Сердце пропустило удар. Бывает же такое! bangchan: хочу познакомиться😊 Чонин сейчас подпрыгнул на стуле и чуть завалился назад, едва успев схватиться за прилавок. Звонок над дверью обозначил приход потенциального покупателя – и Чонин улыбается незнакомцу. — Добрый вечер! – здоровается парень, наблюдая, как покупатель проходит между стеллажами. А потом он вновь возвращается к неожиданному, но очень приятному диалогу. i.n.: не ожидал, что ты мне напишешь. bangchan: это плохо или хорошо? i.n.: я рад, что ты написал) Губы Чана растянулись в улыбке, а когда он смотрел на фотографию профиля Чонина, то еще больше желал увидеться с ним вновь. bangchan: я узнал, что тебе нравится поэзия. мне тоже😊 i.n.: правда? тебе Джисон, наверное, сказал? bangchan: ага) bangchan: вы больше не общались? i.n.: нет. мне кажется, он и не захочет😕 bangchan: почему? i.n.: это так неловко. я, видимо, не так понял его настрой и чуть не поцеловал. хорошо, что он меня остановил. bangchan: что? у него же парень есть i.n.: что?😧 bangchan: ой. да, у него есть парень. они с Минхо вроде как поссорились, вот он и живет пока у меня. я очень надеюсь, что они помирятся скоро. Чонин пару секунд думает. Минхо, Минхо, Минхо. Точно! Та фотография в квартире Минхо. Как же так его угораздило познакомиться с двумя парнями, которые состоят в отношениях, да еще и друг с другом. i.n.: в приложениях для знакомств сидят не только одиночки? Чонин сейчас пребывал в диком удивлении. Он был наивен, что все, кто зарегистрирован в Тиндере, не состоят в отношениях, ну а иначе, зачем там регистрироваться. bangchan: есть и те, кто просто хочет пообщаться. i.n.: весь мир обман😐 bangchan: да ладно тебе, хах bangchan: я свободен😉 i.n.: может, ты тоже обманываешь меня. bangchan: зачем мне это? я правда хочу познакомиться. повстречал слишком много подлых людей, а про тебя Джисон хорошо отозвался. i.n.: ну а про тебя я ничего не знаю😕 Чонин слегка обиделся, но на самом деле было не на кого обижаться. Джисон его не обманывал, не врал, что не состоит в отношениях, а просто не сказал об этом. bangchan: хочешь после работы в гости зайти? можем поговорить о поэзии, узнать друг друга ближе) i.n.: очень неожиданное предложение. не знаю, завтра на учёбу надо. bangchan: ну, как хочешь. можем встретиться в другой свободный день, но я был бы рад составить тебе компанию. закажем что-нибудь поесть😄 Чонин хочет, ох, как хочет поехать к Чану. Но у самого встает вопрос «так скоро?», хотя сам всегда без зазрения совести зовет гулять буквально после первого общения, потому что понимает, что узнать человека лучше можно только, если встретиться с ним вживую. И Чана он видел. И он ему понравился. Взгляд добрый, мягкий, в нем хочется утонуть. А в объятиях этих сильных мускулистых рук хочется спрятаться. Кажется, что от его тела теплом веет за километр. i.n.: хорошо. я заканчиваю через два часа. bangchan: о, круто. тогда я закажу что-нибудь. что хочешь? Чан – учтивый, гостеприимный. i.n.: от жаренной курочки бы не отказался😌 bangchan: мои мысли читаешь. именно это и закажу) i.n.: ты сказал, что парень Джисона – Минхо? мне кажется, я знаю, о каком Минхо идет речь. bangchan: да? откуда? i.n.: я с ним тоже встречался. он пригласил меня к себе, а там я увидел его совместное фото с Джисоном. странно было увидеть эти фотографии, и я как раз и подумал, что, может, он расстался с Минхо. bangchan: ну почти. они поругались, но все сложно. они не разговаривают совсем. i.n.: весь мир обман😐 bangchan: хах, ну так вышло. но они хорошие ребята, хочется, чтобы побыстрее сошлись обратно. i.n.: у меня есть идея🤔 bangchan: какая? i.n.: как их можно помирить. ну не факт, что это сработает, но, может, хоть поговорят bangchan: слушаю. Так родился план, который поспособствовал примирению Джисона и Минхо. Чонин очень боялся писать им, особенно Джисону, ведь ему до сих пор неловко за свой поступок, но это его и выручает, когда Чонин предлагает в качестве извинения чашку кофе. С Минхо практически такая же ситуация. Хотя, скорее, Ли было более неловко оттого, что Чонин увидел их фотографию, но младший так быстро убежал, соврав про голодного кота, что место извинениям тут тоже нашлось.             Чан уже заказал еду, прибрался немного в гостиной, хотя там и так всегда стоит порядок. Он всего лишь убрал некоторые вещи Джисона в угол комнаты, чтобы не бросались в глаза. Аккуратно расстелил на диване плед и сел на него в ожидании, когда придет Чонин. Чан хоть и догадывается, что Джисон вряд ли вернется сегодня, но спросить стоило. Позвонил один раз. Нет ответа. Набрал второй раз. Тоже без ответа. chan: ты где? придешь сегодня? han: я дома. chan: значит, вы помирились? han: вроде как, да. chan: тебя не ждать? han: думаю, нет. chan: я рад за вас. Ну и слава богу. Значит, квартира в его распоряжении, а план по примирению сработал. Чан вздыхает, разглаживая ладонями пушистое белое покрывало. Отчего-то он начинает нервничать. Раздается звонок в дверь – и Чан подрывается с места. Приоткрыв входную дверь, он тут же улыбается, потому что действительно рад видеть Чонина, а парень, в свою очередь, смущается, скрывая лисьи глазки под челкой. — Привет, – первым здоровается Чан, приглашая парня войти. Он мнется в прихожей, наблюдая за младшим. Кусает губы, зачесывая волосы назад. Нервничает. — Проходи в гостиную. Еда там на столике, – Чонин мило улыбается и, разувшись, проходит в комнату, садясь на самый край дивана, прижимаясь к подлокотнику, как и в прошлый раз. Чонин одет не слишком официально, ведь сегодня на учебу он не ходил. Свободного кроя клетчатая рубашка скрывает его тело. Он выглядит в ней очень комфортно и мягко. И парень был в очках, которые он редко надевает, потому что привык к линзам, но сегодня не стал с ними заморачиваться. Чан проходит в гостиную и садится в центр дивана не слишком близко к Чонину, чтобы не смутить еще сильнее. — Как твой день прошел? – начинает Чан, открывая коробочки с едой. — Хорошо. Выспался наконец-то, а потом на работу пошел. А в книжном магазине мне не напряжно работать, – Чонин вздыхает, пытаясь расслабиться. А когда он замечает, как Чан вскрывает для него банку колы и подает ему, то теряется, глядя во взгляд полный заботы. Чонин медлит. — Не хочешь колу? Могу чай сделать или заказать что-то другое? Или что-то покрепче хочешь? – тараторит Чан. — Нет-нет. Кола – это прекрасно. И я вообще не пью, – Чонин обеими руками хватает прохладную банку, с которой стекали капли влаги. Он прячет улыбку, опуская голову, потому что смущение почему-то накаляется до предела. — Я тоже не пью. У нас уже есть что-то общее, – усмехается Чан и делает глоток газировки, а Чонин смотрит. Смотрит, как старший просто пьет колу, как его кадык то поднимается, то опускается, как губы касаются краев банки. Пухлые губы. — Ты говорил, что тоже любишь поэзию? Есть какие-то определенные писатели, которые тебе нравятся? – вобрав в легкие побольше воздуха, начал Чонин. — Нет, я просто читаю, что по душе. Подписан на несколько групп в интернете, где публикуют отрывки из различных произведений. Иногда они вдохновляют меня на создание моих треков. Я ловлю подходящее настроение и творю, – рассказывал Чан, а Чонин с интересом его слушал. — Хочешь, я прочитаю тебе свои любимые стихи? — Давай, – Чан загорается и улыбается так широко, что на щеках ямочки появляются. Чонин тянется за телефоном в карман джинс и ищет произведение, которое хотел бы зачитать. Чонина всегда привлекали стихи о любви. Они, конечно же, бывают разные – о счастливой любви, о невзаимной любви, о трагичной любви. Но одно остается неизменным – чувство. Необъятное чувство любви, которое сложно описать словами, но этим писателям удается. Что такое любовь? Привязанность? Заинтересованность? Увлеченность? Желание? Страсть? Забота? Все вместе. А рядом с этими прекрасными чувствами всегда пребывают другие – страх, смущение, тревога, волнение. Но они не затмевают чувство любви, а подогревают его, дают понять, насколько оно может быть сильным. Чан слушает внимательно, откинувшись на спинку дивана. Слушает каждое слово. Слушает мелодичный голос младшего, который изредка отвлекает его от произведения. Слова льются из уст Чонина словно мед – плавно. Он не запинается и читает с выражением, отчего эффект от произведения становится еще более ярким. Надо ведь уметь читать стихи, и Чонин обладает этим умением. — Мне понравилось. Очень красиво написано, – восторгается Чан. Чонин улыбается, придвигаясь чуть ближе, чтобы дотянуться до еды, и принимается есть. Чан подхватывает эту затею и тоже увлекается едой. Чонин ест как не в себя, ведь полдня ничего такого вкусного не ел. А может, заедает волнение. Почему-то рядом с Чаном трудно разговаривать. Это не потому, что он не хочет завести диалог, а потому, что дыхание спирает от парфюма старшего и слюной можно подавиться, взглянув на его профиль. — Хочешь, я тоже прочитаю что-нибудь? – Чан вытирает руки салфеткой и находит в телефоне то стихотворение, которое нравилось ему. — Давай. Я с удовольствием послушаю. — Не обещаю, что прочитаю так же красиво, как ты, – Чан откашливается. — Ты попробуй. Самое главное – читать с душой, – поддерживает Чонин и одаряет старшего улыбкой. Чан вслух еще никому не читал и сейчас немного нервничает, но строки ему знакомы, поэтому запинается нечасто. Чонин гипнотизируется мягким тембром Чана, тихонько забавляется, когда старший запинается, но всего лишь на секунду, после чего тот уверенно продолжает. Вроде бы ничего особенного не происходит, но Чонин чувствует себя очень комфортно рядом с Чаном. Так еще они разделяют любовь к поэзии и делятся своими любимыми произведениями, что порой является чем-то большим, чем простой разговор. — Прочитай еще что-нибудь, – просит Чонин. Всю жизнь он читал другим, делился своим увлечением, не получал должного внимания к своему интересу, а теперь, оказавшись в другом положении, хочет насладиться этим моментом. — Конечно, – улыбается Чан. Неосознанно Чонин ложится на диван и укладывает голову Чану на бедра, согнув свои ноги в коленях. Так голос старшего слышен еще лучше. Чонин складывает руки на груди, сплетая пальцы, и с упоением слушает, толком не вникая в строки, потому что на самом деле он знает эти произведения. Ему просто приятно находиться в позиции принимающего, когда он всегда только пытался что-то отдать. Пытался делиться и не находил заинтересованности в глазах напротив. Сейчас же Чонин смотрит на Чана, видит, как тот увлеченно читает такие знакомые сердцу строки, поэтому прикрывает глаза, прислушиваясь только к голосу, который так нежно произносит слова. Чан заканчивает читать и замечает, что Чонин лег ему на колени. Это произошло так незаметно, потому что младший словно перышко уложил свою голову. Губы парня расплылись в улыбке, и он не видит, как Чан мягко смотрит на него, разглядывая черты его лица. Облизывает губы, глядя на миловидное личико, обрамленное острыми скулами. Хочет притронуться к пушистым бровям, убрать челку со лба. Но Чан лишь сидит и не двигается, будто на его колени положили котенка и нужно сторожить его сон. Тишина все-таки доходит до ушей Чонина, и он открывает глаза, обнаруживая на себе изучающий взгляд. Парень резко поднимается и сглатывает. — Заслушался, – смеется младший. — Все в порядке, – улыбается Чан. — Еще что-то хочешь послушать? – Чан смотрит на него с надеждой, а Чонин проверяет время. — Поздно уже как-то. Наверное, мне пора, – Чонин трет шею и уже хочет встать. Уходить, правда, не хочет, но кажется, что лучше вовремя уйти, чтобы не наделать чего, как в прошлый раз с Джисоном. — Можешь остаться, – рука Чана легла парню на колено, и разряд прошелся по всему телу от этого прикосновения. — Если хочешь, конечно. Я не заставляю, – Чан убирает руку, и его щеки отчего-то заливаются краской. Чонин хочет остаться, только вот думает, к чему может это все привести. Но кажется, что на этот раз он читает эмоции верно, и это прикосновение было не просто так. — Хочу, – проговаривает Чонин, придвигаясь ближе, так что Чан слегка напрягся. И не успевает Чан что-то ответить, как младший подается вперед и, закрыв глаза, целует парня в уголок его мягких губ. Промахнулся? Нет. Просто побоялся. А вдруг снова отвергнут? Но Чан не отталкивает. Он, конечно, удивляется, потому что хотел первым сделать шаг, но принимает такой расклад. Чонин совсем недолго прижимается к уголку губ, потому что Чан поворачивается, кладя ладони парню на щеки, и выравнивает поцелуй, сближая их губы. Протяжно, целомудренно и совсем ненавязчиво. Поцелуй такой мягкий, но от него безумно начинает кружиться голова. Чонин упирается руками в бедра старшего, пытаясь найти опору, когда Чан начинает медленно раскрывать его рот, пробираясь своим языком, который нежно ласкает чужой. У Чонина крутит живот. И он не может понять, это от количества съеденной курицы или от накрывающих чувств? Почему с Чаном хочется остаться? Почему с ним так комфортно? Так нежно. Чан переложил свои руки парню на талию, собрав под ладонями плотную ткань рубашки. Тело оказывается таким стройным. Руки Чана аккуратно обнимают парня, совсем слегка притягивая к себе. И тут Чонин отстраняется, делая глубокий вдох. Он никогда не пьет, но сейчас ощущал в теле пьянящий эффект от этого поцелуя. — Что-то не так? – интересуется Чан, чуть расслабляя хватку на талии Чонина. Оставляет руки висеть в воздухе. — Нет. Все в порядке. Я просто снова не ожидал. Не ожидал, что ты ответишь, – щеки порозовели, на губах виден отпечаток горячих прикосновений. Чан усмехается и возвращает руки на талию парня. — Хочешь продолжить? – Чонин несколько раз кивает и улыбается, обвивая руками шею старшего. Он хочет попробовать эти губы снова. Они такие мягкие, отчего-то сладкие, слегка напористые, но Чонину это нравится. Прижавшись крепко друг к другу, парни утонули в очередном поцелуе, но через секунду Чонин в страхе отталкивает от себя Чана, который, в свою очередь, не был к этому готов, когда присосался к нижней губе младшего. — Джисон! – выпалил Чонин. — Что? – недоумевающе спрашивает Чан. — Если придет Джисон, что делать? – в страхе смотрит в коридор, а Чан смеется. — Он не придет. — Откуда ты знаешь? — Твой план сработал. Они, кажется, помирились, – ухмыляется Чан. — Да? Ой, это так здорово, – отчего-то радуется младший за чужие отношения больше, чем за свои. Чонин буквально виснет на парне, когда тот льнет к его шее, отчего он опрокидывает голову назад и раскрывает рот, пытаясь продолжать дышать, но дается это с трудом, когда кончик языка проходится по острой линии челюсти. Чан тянет младшего на себя, пересаживая к себе на бедра. Чонин перекидывает ногу и устраивается на крепких бедрах. И, когда Чан лишь слегка придвигает парня к себе, сближая их тела, Чонин томно выдыхает, коснувшись чужого паха своим. Губы Чана блуждают по светлой коже, оставляют нежные отметины, пока руки Чонина ворошат на затылке волосы старшего. В этом моменте точно нет ничего сомнительного, о чем бы оба могли пожалеть. Приятный вечер, во время которого они поделились друг с другом тем, что нравится их душам, продолжился так, что их души переплелись. Чонин в руках Чана был словно хрупкая ваза, с ним стоит быть осторожнее, когда касаешься. Тело младшего реагирует на каждое прикосновение ярко, с уст слетают томные вздохи, распаляя Чана еще сильнее. Чонин буквально дышит ему на ухо, когда жмется ближе, а Чан целует мочку уха и проходится языком по ушной раковине. — Ах-хаа-а, – выдыхает Чонин и распахивает глаза. Он упирает взгляд в стену, пытается отвлечься от накатившего возбуждения, потому что легко может в нем утонуть и потеряться, ведь это его первая близость, к которой он сам каждый раз стремился. Кидался в объятия малознакомых людей, дабы, наконец, попробовать, каково это – ощущать проявление любви. И вот он сидит на бедрах довольно горячего сексуального парня, и его мысли путаются, стирается граница реальности и фантазии. Он чувствует как его член набухает, когда он трется о пах Чана. И эти ласки, этот влажный язык, который точно знает, что нужно делать, заставляют его тело дрожать. — Чан, классные у тебя обои. Какая фирма? – выдает Чонин, потому что кажется, что еще чуть-чуть – и он кончит, так и не раздевшись. Белье уже стало липнуть к телу. — Что? Какие обои? – Чан отстраняется, переводя на мгновение дыхание. У него у самого голова кругом, потому что тихие стоны младшего доводят его возбуждение до предела. Вопрос ставит в тупик. — Ну вот обои у тебя, – Чонин трогает пальцем рельефный узор для убедительности, что ему действительно интересно узнать фирму. — Не помню. «Valery», кажется, – Чан, и правда, поверил, что Чонину стали интересны какие-то обои. И после ответа снова льнет к шее младшего. Чонин закатывает глаза, ощущая неистовую пульсацию внизу живота. Его возбуждение, и правда, на пределе. — Ча-а-ан, – нежно тянет Чонин, мягко отталкивая от себя парня за плечи. — Что не так? – теряется. — Все так. Просто я... – Чонин кивает головой вниз, щеки заливаются краской. — Можем в спальню пойти, – у Чонина взгляд расплывается, даже очки не помогают четко рассмотреть лицо напротив, которое так нежно улыбается и смотрит с заботой. — Да. Чонин медленно слезает с бедер Чана. Ноги немного не слушаются, а в паху все напряжено, так что идет он не спеша. Чан пропускает парня в спальню, заходя за ним. В комнате включен лишь один светильник возле кровати, создающий интимную атмосферу. Шторы задернуты – Чан почти никогда их не открывает. Чонин робко присаживается на край кровати, хватается руками за покрывало, сминая его. Стало вновь накатывать волнение. Чан подходит медленно, садится рядом, гладит бедро младшего, поднимая руку все выше. Чонин упирается руками в постель позади себя, слегка наклоняясь назад, давая Чану сделать то, что он планирует. И Чан делает. Он притрагивается к твердому возбуждению, тянется пальцами к ширинке джинс и расстегивает пуговицу, затем – молнию. Чонин разрешает Чану буквально все, потому что чувствует, что тот его не подведет, не сделает больно, не обидит. Кажется, он нашел того, с кем действительно не жалко потерять девственность. Чан поглаживает орган через тонкую ткань белья, которая уже увлажнилась предэякулятом. Чонин не может уже держаться на руках и падает на спину, тяжело дыша. — Чан, – на выдохе произносит он. — Я сейчас кончу, – хнычет Чонин. Рука Чана резко прекращает ласку, и он решает стянуть с парня джинсы вместе с бельем, чтобы момент разрядки не пришелся, когда тот еще в одежде. Чонин даже не сопротивляется, он и не хочет. Он помогает Чану снять с него штаны, а потом устраивается на постели поудобнее, укладывая голову на подушку. Чан стягивает с себя футболку, и у Чонина, кажется, действительно слюна потекла. Руки потянулись к прессу, хочется трогать и смотреть, но больше трогать. Чан нависает сверху и льнет к губам. Чонин изучает ладонями подкаченное тело, сжимает бока и поверить не может, что это с ним по-настоящему происходит. — Можно расстегнуть? – вдруг спрашивает Чан, трогая пальцем пуговицу на рубашке. — Конечно, – отвечает Чонин, облизав губы. Он наблюдает, как Чан осторожно расстегивает каждую пуговичку. Через несколько секунд полы рубашки откидываются в стороны, открывая Чану вид на хрупкую, но статную фигуру. Четко очерченные плечи, маняще выпирающие ключицы, волнующий изгиб талии и едва виднеющийся пресс, который напрягся от всех манипуляций, которые были проведены с Чонином. Теперь Чан смотрит, проводя кончиками пальцев по груди, по ложбинке между кубиками пресса. Ему кажется, что нечестно, что Чонин лежит перед ним обнаженный, поэтому в миг снимает с себя спортивки и боксеры. Чонин ахает, когда видит возбуждение Чана, и откидывает голову назад, дабы не смотреть, потому что кажется, что это уже слишком. Лучше бы кончил себе в белье. Щеки краснеют; смазка продолжает выделяться. — Ты чего вдруг засмущался? – усмехается Чан. — Я? А, нет. Я…я просто, – теряется. Чан вновь нависает сверху, смотрит парню в глаза. Он, наконец, убирает челку со лба, проводит пальцем по бровям. — Тебе удобно в очках? — Могу снять. — Как хочешь. Просто вдруг тебе они мешают. Чонину они, и правда, мешают. Он вблизи без них видит хорошо, именно поэтому взгляд и расплывается, когда Чан так близко, и лицо его нечеткое. Чонин кладет очки на тумбочку, и теперь видит нежную улыбку парня и карий взгляд, в котором нет места чему-то плохому. Чан льнет к телу, осыпает поцелуями грудь, а Чонин ерзает под ним, потому что член ноет и ждет разрядки. Он уже не может ждать. Но Чонин боится признаться, что это его первый раз. Он терпит, чтобы Чан мог насладиться процессом. Чан доводит дорожку поцелуев до тазовой кости, Чонин стонет, хотя это, скорее, похоже на нытье. Чан видит, как член парня обильно истекает смазкой. Ему будет достаточно притронуться к органу пару раз – и Чонин кончит. Но Чан боится сделать что-то не так. — Это твой первый раз? – мягко спрашивает Чан. — Да, – признается Чонин, тяжело вздыхая. Чан понимает, что парень очень сильно возбужден, и секса у них сегодня точно не получится. Когда Чан начнет его растягивать, Чонин точно кончит, но возможность доставить парню приятные ощущения все еще имеется. Чан резко тянется к тумбочке и достает бутылочку со смазкой. Чонин смотрит на нее и уже морально готовится к тому, что видел в порно или читал в интернете. Он не догадывается, насколько болезненный первый раз, если хорошенько к нему не подготовиться. Чан выдавливает немного смазки на ладонь, обильно обволакивая ей средний палец. — Может быть немного некомфортно поначалу, но постарайся прислушаться к приятным ощущениям. Чонин кивает, искусав себе нижнюю губу. Нащупав упругое колечко мышц, Чан осторожно вводит средний палец, которому там едва хватает места. Палец ходит относительно свободно, но второй туда сейчас ни за что не поместится. Чонин начинает глубоко дышать, пресс заметно напрягся, а член задрожал, истекая новой порцией смазки. Чан уже забыл про свое возбуждение, пока доставляет Чонину блаженное удовольствие. Но Чан и не девственник, он в силах сдерживать свой порыв, когда Чонин в его руках тает от каждого прикосновения. Младший растекается по постели, испуская нежные мелодичные стоны, и начинает слегка двигаться навстречу пальцу старшего. Он насаживается на него, елозя на покрывале. Член ноет, а тело накрывает волна наслаждения. — Ча-а-ан, я…я…, – рвано дышит Чонин. Чан желает дать младшему прочувствовать немного больше, поэтому добавляет указательный палец, растягивая проход. И тело парня вздрагивает, он слегка прогибается в спине. На груди уже проступили едва заметные капельки пота. — Пожа-а-алуйста, Ча-а-ан, – в нетерпении ноет Чонин. И Чан не намерен терзать младшего, он даст насладиться ему оргазмом сполна. Чан, не вынимая пальцы, притрагивается к напряженному члену. Он обхватывает ладонью нежную влажную кожу, начиная медленно водить рукой вверх-вниз, не останавливая движения пальцев внутри. Эндорфины бьют через край, наполняя тело младшего неподдельными ощущениями в предвкушении желанной разрядки. Звонкий стон исходит изнутри, высвобождая напряжение. Чонин вздрагивает, ноги подгибаются. Чан доводит оргазм до конца, водя по члену рукой, помогая парню прочувствовать этот экстаз подольше. Когда тело младшего расслабляется, а дыхание становится уже не таким прерывистым, Чан вынимает пальцы и тянется к той же тумбе за салфетками. Он бережно вытирает Чонину торс и все, что покрылось следами бесстыдства. Чонин держит глаза закрытыми, пытается отдышаться и проанализировать произошедшее, но тело так приятно ломит усталость, что хочется просто заснуть. Прямо здесь и сейчас. Но потом он вспоминает, что Чан остался возбужденным, и Чонин к нему даже не притронулся. — Чан, – подает голос младший. Чан нависает над ним и накрывает губы в поцелуе. Чонин ощущает, как возбуждение старшего упирается ему в живот, но Чан спокоен. — Тебе понравилось? – шепчет Чан. — Да, очень, – отвечает парень на выдохе. — Твоя очередь, – с некой вопросительной интонацией произносит Чонин. Он даже не знает, как нужно, что нужно. Он, вероятно, растеряется, когда притронется к его члену. — Я могу потом помочь себе сам, если ты не готов, – Чан мягко целует. Целует щеку, кончик носа, уголок губ и сами губы. — Я готов, – уверенно заявляет Чонин, но внутри что-то дрожит. — Это, правда, не такая уж проблема, – уверяет Чан. — Ложись, – командует Чонин, а Чан удивляется настойчивости младшего и ухмыляется. Чан покорно переворачивается на спину, а Чонин ложится рядом, прикасаясь губами к его шее. Чану непривычны эти ощущения. Он привык всегда отдавать. Его бывшие мало уделяли ему внимания, а Чан всегда доставлял им наслаждение до самого конца. Губы младшего так робко ходят по коже, целуя крепкие плечи и грудь. Он рукой проводит по рельефному прессу, спуская ее ниже. И когда ладонь коснулась напряженного члена, Чонин неуверенно обхватил его, смотря на довольно красивые черты – выступающие венки, стекающую смазку, а потом растерялся. Чан чувствует его смятение, поэтому поворачивает голову парня на себя, тянет за подбородок, чтобы соединить их губы. Чонин не хочет вырываться из этого поцелуя и, прикрыв глаза, начинает ублажать орган. Чан держит лицо Чонина в своих ладонях, не выпускает. Он углубляет поцелуй, забираясь языком так далеко, что сердце пропускает удар, а рука Чонина начинает ходить по возбуждению резвее. Чан постанывает в поцелуй, напористо сминая губы младшего, который, кажется, окончательно выпал из реальности, отдаваясь этому райскому наслаждению. Еще пара быстрых движений – и Чан изливается спермой себе на живот. Младший не спешит убирать руку. Доводит до конца. И лишь тогда, когда тело Чана начинает слегка дрожать, после чего расслабляется, он убирает руку. Но поцелуй никто из них не разрывает. Губы уже раскраснелись. Чан не хочет выпускать из рук это хрупкое создание. Чонин позволяет ему управлять поцелуем, делать с его губами все, что тот захочет, и запускать язык столько раз, сколько захочет. Все-таки они разрывают поцелуй, потому что усталость ломит тело. Чонин укладывает голову на плечо старшего и приобнимает его. Чан гладит макушку парня, ворошит волосы, заглядывает ему в лицо, обнаруживая, что парень закрыл глаза. — Заснул? – усмехнувшись, тихо спрашивает Чан. — Нет еще, – Чонин вяло приподнимает веки, смотрит на старшего и улыбается. — Спасибо. — Это тебе спасибо, – Чонин трется головой о плечо Чана, вырисовывает пальцем какие-то узоры на его груди. — Неожиданное завершение дня получилось. — И правда. Они наслаждаются тишиной ночи. — Когда-нибудь мне бы хотелось зайти дальше. Хочу испытать все по-настоящему, – говорит Чонин. — А это было не по-настоящему? — Нет, конечно, по-настоящему. Но ты же понимаешь, о чем я. — Ты хочешь еще раз провести со мной ночь? – удивляется Чан, ведь его всегда бросали после первого секса. Они получали все то, чего хотели, и бросали. — Конечно. А ты нет? – Чонин слегка теряется, поднимая взгляд на Чана. — Очень хочу, – и на этом Чонин расплывается в улыбке. Ночная тишина очень успокаивает. — Хочешь начать со мной встречаться? — Что? – Чонин чуть приподнимается, заглядывая Чану в глаза. — Ну, встречаться? Стать парой? Может, это слишком быстро. Но я сегодня испытал с тобой что-то, что не испытывал никогда. Мне с тобой комфортно, – Чан говорит это, смотря в потолок, но не прекращает поглаживать младшего по спине рукой, на плече которой тот только что лежал. — Я буду только рад. Блин, ты прочитал мои мысли, – Чонин, смущаясь, закрывает лицо руками. Нашел время стесняться. Без лишних слов Чан берет ладони парня в свои, убирая их с лица, и гладит их, целует кончики пальцев. Господи, как я мог заслужить такую нежность? – задумывался Чонин. — Ложись, – Чан раскрывает одеяло, чтобы парень забрался под него рядом с ним, и Чонин без промедления залезает, обратно прижимаясь к старшему всем телом, укладывая голову ему на крепкое плечо.