Кратер

      Тело прожигало тупой пульсирующей болью, и казалось, что вокруг нет ничего, и есть только ужасное прожигающее чувство, заставляющее желать лишь смерти. Рассудок полностью утратился, как и ощущение времени и пространства. Потерялась и уверенность в собственном существовании.       В чувство вернули какие-то лекарства, которые даже подействовали не сразу. Зато теперь стало возможным почувствовать, как трясутся руки, стучат зубы, дрожь пронзает тело и слёзы накатываются на глаза. Боль не покидала до тех пор, пока не начала действовать вторая доза лекарств. Уже почти не больно. Всё почти кончилось.        Его подняли и усадили на край кровати. Пока рассудок не прояснился, он без колебаний давал манипулировать своим телом. Слишком много усилий требовалось даже на то, чтобы собрать в единый небольшой комочек все свои ощущения, процарапать сквозь боль дорогу к своим же воспоминаниям и подумать хотя бы одну мысль. В черепной коробке, томно и протяжно гудя, раздался его собственный стон. Словно сквозь толщу воды вдруг раздался отдалённый гул. Появилось странное желание начать грести руками, чтобы добраться до источника и попытаться узнать, что это такое, но совершенно ослабевшее тело даже на кровати держалось с трудом, и то лишь потому, что с одной стороны его поддерживали за плечо. Наконец удалось опознать в неразборчивых звуках голос, но слова пока не отделялись друг от друга и звучали, как бессмысленная какофония. Становилось легче делать выводы. То ли из-за того, что голова переставала болеть, то ли потому что голос стал отчётливее. Голос настойчиво пытался завести разговор с расплывчатым сознанием, едва прикреплённым к своему телу. Далее, видимо, последовал вопрос, потому что после того, как ответа на него не последовало, рука, только что поддерживающая нестабильное туловища, обожгла лицо отрезвляющей пощёчиной. —…Не видишь, он даже в себя не пришёл, — появился второй голос, более мягкий и сдержанный. Его слова получалось расслышать, пусть и не очень чётко.        Глаза тоже подводили точно также, как и слух. Скорее всего, даже хуже, потому что до этого момента приходилось пользоваться очками, когда нужно было что-то детально разглядеть. Сейчас же, с такой головной болью, было совершенно не до каких-то стекляшек, особенно в таком месте. Внезапное осознание заставило виски пульсировать сильнее от накатившей тревоги. Он здесь пленник. Смутный силуэт отодвинул другой, такой же смутный и неясный, опустился перед ним, встав на одно колено, и посмотрел прямо в глаза, совсем плохо сфокусированные, но отчаянно пытающиеся найти способ установить зрительный контакт. —Ты слышишь меня? — голос стал всё более походить на голос живого существа, а не отдалённого эха, затерянного в синей глубине толщи солёной воды.        Кажется, в ответ пленник кивнул, хотя и не мог сказать это наверняка. Тело непослушно отказывалось подчиняться, пока не совсем чётко связывало свои действия с разумом. Хотя, этот неуверенный ответ удовлетворил сидящий перед ним силуэт. —Сколько пальцев?        Пленнику пришлось сосредоточиться, чтобы разглядеть пальцы перед самым его носом. Крайней трудно оказалось собирать расплывающиеся силуэты в единую картинку. Спустя несколько тяжёлых попыток рассмотреть руку, он различил четыре пальца, но решил, что будет нечестно, если он так и ответит: допрашивающие могут решить, что головокружение прошло, хотя это совсем не так. Пленник покачал головой. В ответ последовал понимающий кивок, хотя так и не узнал об этом. —Говорить можешь? Как твоё имя?        Из-за спины допрашивающего донеслось возмущённое шипение. Пленник взволнованно поднял голову, глядя куда-то по направлению к источнику звука. —Ты помнишь, что… —Я помню, что запрещено, — пробурчал силуэт, начинающий обретать понятные черты и голос, который теперь стало возможным опознать, как мужской. —Я бы не стала этого… — Отстань, — в мужском голосе не было раздражения, только усталость и спокойствие. Он снова вернул своё внимание к пленнику. — Итак, как тебя зовут? —Аро, — едва слышно признался пленник, с трудом выдавливая из горла слабые звуки. Силы, чтобы сказать своё имя полностью, так и не нашёл, несмотря на то, что ему предоставили небольшую паузу, чтобы собраться. —Да, тебе пока тяжело говорить, — заметил допрашивающий с явным сожалением в голосе. — Хочешь, мы дадим тебе отдохнуть, пока ты не придёшь в себя? —Если ты не забыл, нам велели… —Да тихо ты! — мягкий уставший голос чуть прикрикнул, но всё ещё вызывал у Аро больше приязни, чем едкий, ворчливый и, как он наконец догадался, женский.        Пленник сфокусировался на внешности сидящего перед ним силуэта. Волосы светлые и нечёсаные, под глазами мешки, едва не походившие на синяки. —Тебя? — пролепетал пленник, как только допрашивающий поднялся, уже собираясь уходить.        Он замялся, бросил тяжёлый взгляд на свою напарницу, хмуро сложившую руки на груди. Он сунул руки в карманы и глянул на пленника. —Зови Лунатик, — коротко ответил он. — Мы пойдём, а ты отдыхай, — и поспешил удалиться, взяв девушку за плечо, чтобы увести её за собой. —И что мы скажем начальству? – она возмущённо одёрнула плечо и вырвалась. —Так и скажем. Пока приходит в себя, не может и двух слов связать, — Лунатик вздохнул и нахмурил брови. —Ты просто работать не хочешь. —А что нам ещё делать? Можно подумать, твои избиения ему как-то помогли. —"Избиения". Скажешь тоже, — девушка фыркнула. —Сейчас от него никакого толку, — отрезал Лунатик, гордо поднял нос и снова направился прочь из небольшой тёмной комнатки. —А, то есть от мёртвого от него больше пользы, да?        Девушка попала ровно туда, куда целилась. Лунатик остановился и вздрогнул, его лицо неприязненно сморщилось. Аро тревожно поднял глаза, ожидая от обладателя мягкого уставшего голоса хотя бы какой-нибудь поддержки: вдруг он прямо сейчас скажет что-то опровергающее или даст подтверждение тому, что Аро всего лишь ослышался. Лунатик обернулся, чтобы посмотреть на беспомощное бледное создание, едва держащееся на кровати в сидячем положении. За спиной дрожали огромные ярко-оранжевые крылья бабочки — неестественные, крупные и неловкие. Совершенно чужие для любого пушинчика, словно инопланетные, они болтались за спиной чужеродным грузом. Но пока пленнику было совсем не до них: болела голова, зрение и слух всё ещё подводили, а тело едва держалось. Пленник даже с трудом поднимал бледное, усыпанное тусклыми веснушками лицо. Яркие, янтарно-рыжие глаза беспомощно искали поддержки у Лунатика. Но в комнате его оставили одного, не прояснив ни слова. Пленник поднялся на дрожащие ноги, с трудом оперся руками о кровать. Держась с трудом за стену, он добрался до двери и с надеждой дёрнул за ручку. Его рывок был настолько слаб, что даже если бы тяжёлая железная дверь не была заперта, он с трудом бы смог её толкнуть хотя бы на сантиметр. С трудом вернувшись на кровать, он рухнул на бок — неповоротливые громадные крылья мешали устроиться на спине — и задумался, насколько позволяла головная боль. Неужели, то, что они сказали — правда? Неужели он и правда умрёт? Здесь, в таком состоянии?        Но он не умер. Уже пару дней как жил. Сам факт сжирал изнутри: должен ли он умереть быстро и сколько ему осталось? Каждый день к нему приходили и что-то измеряли, пока не сочли, что теперь он может говорить.        Стерильно белая комната со столом и двумя стульями. Аро сидел лицом к двери, за которой стояла охрана, и боялся даже шевельнуться. Взгляд остановился на одной точке на столе, чуть выше сложенных в замок пальцев, а глаза почти никогда не моргали: совсем редко, медленно и сосредоточенно, будто ему приходилось делать это вручную. Всё его внимание было занято чувством дискомфорта в спине. Боль больше не мучала — особенно если не делать резких и слишком неестественных движений —, но всё равно ощущалось что-то неприятное и чужеродное. Крылья, прицепленные к его спине, казались каким-то животным, вроде цепкой обезьянки, которая настолько сильно вцепилась за него, что её не стряхнёшь, даже приложив колоссальные усилия. Эти крылья были слишком тяжёлыми, но, вроде не физически, но и не морально тоже. Просто новый орган, который, организм, вроде, принял, но сам Аро отторгал. Не покидало ощущение, будто он делает что-то незаконное — хотя это таковым не являлось–, но на каком-то органическом уровне. —Отлично, уже можем начать.        Аро встрепенулся и резко поднял лицо. Он не услышал, как открылась дверь и в комнатку вошёл неприятного вида парень в лабораторном халате. Сначала пленнику показалось, что он смотрит на него с презрением, но потом понял, что додумывает то, чего нет, и выражение лица учёного оставалось нейтральным и спокойным. —Итак, — учёный смотрел в папку с документами, что-то бормоча себе под нос. — Эксперимент 63150551-H, – он перевёл взгляд на Аро — мне нужно задать тебе несколько вопросов, касающихся твоего состояния.        Пленник замер, не зная, как реагировать и что отвечать. Если бы у чужеродного зверя на его спине были когти, они бы непременно сжались на его спине. Пришлось трусливо зафиксировать свой взгляд на одной точке, лишь бы не смотреть учёному в глаза. —Ну-ка взгляни на меня, — последовал мягкий указ, которому Аро подчинился, даже не задумываясь, а когда опомнился, то стало уже слишком поздно: на лице учёного появилась уверенная и удовлетворённая ухмылка. Пленник чувствовал себя раненым зверем, которому приходится лишь пятиться назад, ступая на больную лапу, чтобы сохранить хотя бы остатки израненной шкуры, и снова отвёл взгляд в уже приглянувшуюся ему точку на столе, ничем, правда, не отличающуюся от других точек. — Вижу, ты в хорошем состоянии. По крайней мере лучше, чем несколько дней назад.        Пленник с недоверием кинул быстрый взгляд на незнакомое лицо. Учёный уселся напротив него, сложив ногу на ногу, и делая какие-то заметки в своём блокноте. Сам факт этого возмутил пленника: он даже ничего не сделал, а уже о нём можно сделать какие-то выводы. —Как ты себя чувствуешь?        Ответ не последовал, зато усилилась дрожь в лежащих на столе пальцев, скреплённых в замок, чтобы эту дрожь скрыть. —Всё хорошо, 51-Аш? Ты слышал мой вопрос?        Внутри попытка сохранять спокойствие смешивалась с возмущением и желанием взбунтовать. Ощущалось как сдерживание вырывающейся и царапающейся кошки в руках. —Прошу тебя, 51-Аш, это необходимо для твоего дальнейшего исследования, и от этого может зависеть твоё выживание.        Необходимая струнка действительно была задета. Пленник поднял полный страха взгляд, уже даже собирался согласиться, как вдруг в его голове возник план. Вдох-выдох. Он собрался с мыслями и силами. —Я… — голос хриплый, пришлось откашляться — я буду говорить только с Лунатиком. —А? —нахмурился учёный, убеждаясь, что ему не послышалось. —Позовите Лунатика. Иначе я отказываюсь разговаривать.        Аро сам поражался своей наглости и очень боялся последствий. К его счастью и удивлению, учёный спокойно принял требования к сведению и вышел из комнаты. Стало ещё страшнее, потому что создалось лёгкое ощущение вседозволенности, и в тоже время головой он понимал, что чувство это — ложное. —Я всё сделал, как ты просила, — учёный в гневе топтал ногами. — Я был с ним, блять, вежлив, но по какой-то нахер причине он всё равно сопротивляется. —Успокойся, Чили, — начальница тяжело вздохнула. —Он хочет чего-нибудь?        Трое других учёных синхронно мотали головами то в её сторону, то в сторону Чили, пытаясь уследить за репликами, и все трое дружно записывали для протокола каждое слово, даже уместную и неуместную ругань. —Он, сука, требует Лунатика. —Вот как? —Откуда он, блять, знает, кто такой Лунатик? —Тише, — начальница снова вздохнула, даже с большей тяжестью. — Свободен, Чили. Сюда доставить Лунатика. Любой ценой, чем бы ни был занят. —Слушаюсь, Земля, — Чили чуть остыл. —Я имела в виду… Чёрт с вами, приведите его уже кто-нибудь. Как можно скорее.        Кислое уставшее лицо появилось перед Землёй чуть меньше, чем через восемь минут. Рукой смахнул самую непослушную из всех нечёсаных прядей и подошёл к Земле. —Ты обещала, что не будешь тревожить меня во время обеденного перерыва, — напомнил он тускло. —Закончишь — продлю твой перерыв до конца дня. —Что-то случилось? — вдруг искренне забеспокоился Лунатик. —51-Аш хочет, чтобы его допрашивал ты.        Лунатик замер, не зная, как реагировать на такую неожиданную информацию, особенно когда он уже не надеялся его увидеть. Или надеялся не увидеть. Чили с вычурной торжественностью вручил ему папку. —Он сказал, что будет говорить только с тобой, а я тратить время на его дрессировку не хочу. Он нужен нам живым, поэтому я разрешаю тебе расслабиться и задавать вопросы, не следуя протоколу, — инструктировала Земля. — Можешь даже отвечать на его вопросы по своему усмотрению. Но ты парень не глупый, сам понимаешь, что "твоё усмотрение" твоими интересами не ограничиваются. —Я знаю, Земля. —А я в тебе и не сомневаюсь. Иди. Удачи тебе.        Когда в кабинете появилось знакомое уставшее лицо, Аро даже удивился, но почти сразу успокоился. Теперь атмосфера казалась не такой уж напряжённой, особенно после того как вошедший тепло и по-дружески ухмыльнулся, и уселся напротив, повернув стул вперёд спинкой. —Ну здравствуй, дружок. Выглядишь намного лучше. Что, капризничаешь тут? —Я… я очень рад, что ты пришёл. Думал, что не придёшь, — Аро не отводил от Лунатика полные надежды янтарные глаза. — Пожалуйста, скажи, ты мне поможешь?        Учёный вздохнул, загнанный в тупик первым же вопросом. —Я… буду действовать по своему усмотрению. Но не тебе во вред. Мне это не нужно. Это никому здесь не нужно. —Я не понимаю. —Догадываюсь. Но послушай, я правда хочу сделать тебе лучше. Я только надеюсь, что ты не собираешься сопротивляться и позволишь тебе помочь, хорошо?        Вместе с неуверенным кивком головы, дрогнули и рыжие крылья. —Как ты себя чувствуешь, приятель? —Тот же вопрос, который пытался задать тот, предыдущий, — подметил пленник и заметно скис. —Ну, а на что ты надеялся? Вопросы будут теми же. Если ты хотел другие вопросы, то я могу позвать Чили обратно, а сам пойду на свой законный обеденный перерыв, с которого ты меня сорвал. —Нет-нет-нет, погоди, не надо, не оставляй меня. Ладно. Извини. Давай сначала. Только не уходи. —Понятия не имею, чем я тебе так понравился, но давай, — ухмылка Лунатика всё равно выдавала в нём усталость. — Как ты себя чувствуешь? —Страшно, — ответил Аро даже не задумавшись ни на мгновение. — Я очень потерян, я хочу уйти отсюда. У меня до сих пор болит голова, у меня зудит спина, и ещё и эти! — пара неуклюжих крыльев громко хлопнула, будто отвечая на возмущения своего владельца. — Я боюсь всего, что движется, даже если не идёт в мою комнату, я не понимаю, что происходит и для чего это всё нужно, меня уже тошнит от стручковой фасоли, которую мне дают на обед, я очень устал, я очень хочу домой. —Давай без истерик, — Лунатик положил ладонь на замок дрожащих пальцев, мягко прижимая их к столу. —Я не могу, я хочу домой, почему вы просто не отпустите меня домой? —Потому что ты можешь погибнуть без особого контроля.        От этих слов сковало все движения, а крылья сами встрепенулись. —П-п-почему все считают, что я умру? — пленник жалобно посмотрел Лунатику в глаза, пытаясь выцепить ответ из его зрачков. —Потому что все прошлые эксперименты жили всё меньше и меньше, а ты жив намного дольше, чем ожидалось. И крылья твои выглядят вполне… способными.        Честность Лунатика приводила несчастный эксперимент в ужас. Он уже хотел задать ещё вопрос, три, двадцать три, но передумал и трусливо опустил глаза. Приглянувшаяся точка на столе в этот раз была закрыта запястьем Лунатика. —Позволь мне продолжить. Вроде планировалось, что я буду задавать вопросы, а не ты, хорошо? —Нет, не хорошо! — возмутился Аро. — Я не могу просто сидеть в неведении, не понимая, что со мной будет! —Не нервничай. —Нет, я нервничаю! —Тебе дать успокоительных таблеток? — спокойно спросил учёный.        Пленник немного задумался и взглянул на Лунатика. Сначала его предложение казалось издёвкой, но лицо учёного на это даже не намекало. Аро собирался разозлиться, но снова задумался и опустил глаза. —Разумно. Знаешь, я не против. Я всё равно не могу ничего сделать. А так меня хоть трясти от нервов не будет. —Рад, что мы договорились. Я попрошу подготовить для тебя лекарства. —Погоди. Последний вопрос. —Ладно. Давай. —Что за ерунда с этими крыльями? Зачем? В чём их смысл? — два оранжевых зверя за спиной тоже дёрнулись, словно сами не понимали, зачем они нужны. —Усиление. Они мощнее, крепче и лучше. И… — вдруг Лунатик запнулся. — Нет, тебе такое, пожалуй, говорить не стоит. М… И будет не так больно при ранениях.        Пленник поднял глаза и вяло нахмурил брови, снова пытаясь разглядеть издёвку. Сдавшись, он опустил голову на стол и тяжело вздохнул. —Так, ты обещал, что этот вопрос будет последним, — Лунатик откинулся назад на стуле. — Теперь давай всё-таки я… —У меня и так всё было нормально с крыльями, — устало пробормотал пленник, не давая учёному договорить, что, несомненно, вызывало раздражение. — У меня неуязвимость крыльев.        Лунатик чуть выпрямился и задумался. —Извини, больше не буду перебивать, — вздохнул пленник. —Думаю, я узнал всё, что мне необходимо, — пробормотал Лунатик задумчиво делая заметки в блокноте. —Чего? — пленник удивлённо поднял голову и нахмурил брови, пытаясь понять, что такого любопытного он сказал. —Ты про… мою неуязвимость?        Лунатик не посчитал нужным отвечать. Он только легонько вздохнул. —Если тебе ещё есть, что рассказать, я готов слушать. Если нет, то я пойду, если ты не против.        Пленник попытался подобрать хоть что-то, чтобы оставить учёного рядом с собой, но забыв абсолютно всё, что хотел сказать, он нехотя кивнул. —Было приятно поговорить с тобой, 51-Аш, —Лунатик поднялся из-за стола. —Стой. Я же… я же говорил тебе своё имя. —Я помню, 51-Аш, — кивнул Лунатик. — Согласен, было такое нарушение правил с моей стороны.        Уставшая и снисходительная улыбка быстро усмирила пленника, он даже не стал возражать. Но текущее состояние быстро сменилось на отчаяние.        Комнатка, где теперь жил 51-Аш не отличалась размерами, была слишком тёмной и не вмещала в себя ничего, кроме одной не слишком удобной кровати, на которой ещё и не получалось спать на спине из-за слишком больших крыльев, которые даже нельзя было сложить. Из-за них же приходилось спать лицом к стене. И всё же тесная комнатка казалась по-своему уютной: теперь 51-Аш не нуждался больше ни в чём, кроме безопасности, и казалось, что помещение действительно такую потребность удовлетворяло, несмотря даже на то, что учёные могли прийти к нему в любое время. Здесь просто царило спокойствие.        До тех пор, пока не взвыла сирена. 51-Аш был уверен, что сейчас утро, потому что ему хотелось спать, поэтому раздражающий вой, мягко говоря, раздражал и вынуждал прятать голову под подушкой. Эксперимент чувствовал, что что-то не в порядке, что что-то должно произойти, крайне неприятное что-то. Сердце бешено колотилось от ужаса, навеваемого несмолкаемым воплем сигнализации. Он чувствовал опасность, и его мысли были заняты только одним: его ведь не забудут здесь, правда? Лунатик придёт за ним? Мысль не успела стать законченной, как её прервал страшный грохот. 51-Аш в ужасе повалился с кровати на пол, закрыв голову подушкой. —51-Аш, — позвал голос, кажется, из знакомых.        Только сейчас эксперимент понял, что лежал на полу какое-то время, но только сейчас ужас отдал ему влияние над его собственным телом. Он поднял голову и увидел лицо кого-то из учёных. Он уже видел его. —Идём, — произнёс Чили повелительным тоном.        Пока 51-Аш с трудом мог повелевать собой, и подняться на ноги ему помогли двое других, явно не учёных, но как их называть, эксперимент пока не определился. Да и думать об этом не стал. Его повели куда-то за плечи, впереди шёл Чили, словно указывая путь. 51-Аш с тревогой осматривался и видел пол, усыпанный потолочной побелкой, а чуть дальше от его комнаты — зияющая дыра в потолке и стене. Всё увиденное не складывалось в полную цепочку событий, но одно он точно усвоил: ещё пара метров, и тогда его самого в лучшем случае бы засыпало таким же порошком, напоминающим мел. А ещё метр… Даже думать не хотелось. Не хотелось думать и о том, куда его всё-таки повели, и он лишь бездумно следовал за Чили. Вероятно, даже если бы никто не придерживал его за плечи, он всё равно бы шёл, ориентируясь на эту спину, закрытую белым халатом, даже не заставив себя усомниться в том, что можно сделать что-то другое.        Полностью в себя пришёл только тогда, когда за ним закрылись двери багажного отделения, а по ту их сторону скрипнул засов. Ещё одна тесная комната, в этот раз даже без кровати. 51-Аш сел на пол, внимательно прислушиваясь к голосам, не сколько из любопытства, столько от скуки. — Эксперимент 63150551-H к транспортировке готов, — звучало, как отчёт. —Отлично. Тогда подождём, когда привезут ВАТу, и можно отправляться на зону 4.        Ожидание слишком тянулось, особенно для одного крылатого эксперимента, который ничем, кроме подслушивания, себя развлечь не мог. А голоса начинали беседовать крайне редко, тоже смиренно выжидая, пока привезут и загрузят ВАТу, чем бы она ни была. —Что было бы, если бы они задели ВАТу? — незнакомый голос пытался звучать беспристрастно, что удавалось лишь с переменным успехом. 51-Аш повёлся, но та, к кому обращались — нет. —Полагаю, это было бы катастрофой, — ответили тем же тоном. —И да, Земля, я… могу поинтересоваться итогами эксперимента? — спросил тот же голос крайне неуверенно.        На несколько секунд в воздухе застыла тишина: Земля оценивающим взглядом окинула собеседника. —Я думаю, что подводить итоги пока рано. —Тогда успехами? —В другой раз, Дурман.        Он понимающе кивнул: не та обстановка, чтобы что-то обсуждать. К тому же, громоздкая и огромная машина уже была готова к погрузке. —Дурман, — резко обратилась Земля. —Да, мэм. —Поручаю тебе транспортировку 51-Аш до новой комнаты содержания и его охрану до назначения нового руководителя проекта 51-Аш. —Да, мэм.        Дурман и правда находился всегда рядом ещё те несколько дней, пока рядом не вились другие учёные, а сам 51-Аш ютился в новой крохотной комнате, едва отличающейся от предыдущей хоть чем-либо, кроме местоположения. Повязка на глазу уже примелькалась, а других черт его лица 51-Аш не помнил, поскольку даже не вглядывался.        Эксперимент 63150551-H передан в юрисдикцию… 51-Аш не знал, в чью, ему было совершенно всё равно. Когда она вошла, он даже не взглянул. —51-Аш… — она позвала. Голос он всё-таки узнал. Нахмурил брови, но снова не оглянулся и продолжил сидеть на кровати, переваривая какие-то свои размышления. —51-Аш! Сюда смотри!        Девушка притянула его лицо за подбородок, причём так резко, что едва не хрустнула бледная тонкая шея. Он презрительно поморщил нос. —Ты рожи мне не строй. Я руководитель твоего эксперимента, так что будешь возникать, то сам пожалеешь об этом.        Хотелось сказать в ответ что-то едкое, но в голову не приходило ничего достаточно умного и угрожающего. Пауза слишком затянулась, чтобы сказанная реплика не звучала глупо и запоздало. 51-Аш сдался, а учёная снова отбросила его голову, словно дала пощёчину. Янтарные глаза тускнели от беспомощности, перекрывающие ненависть, только начинающую пестрить искорками.        Лунатик осторожно притянул к себе бумажный стаканчик с кофе, щедро предоставленный приятелем-охранником по его же просьбе. Конечно, Лунатик всегда мог попросить Землю дать ему перерыв на дрёму, и она, без всяких сомнений, согласилась бы, только взглянув в совершенно уставшие глаза учёного и не менее красноречивые лиловые мешки. Но то ли это вошло в привычку, то ли он пытался себе что-то доказать, но тем не менее, Лунатик продолжал делать вид, что он вовсе не утомился и может продолжать работать в нормальном режиме. —Дурман, — Лунатик осторожно подозвал своего приятеля, тоже разместившегося в кресле с таким же стаканчиком горячего напитка. Он пока и сам не знал, мог ли он полноправно звать его другом или, опять же, приятелем, но хотя бы хорошим знакомым по работе он его точно считал.        Дурман вопросительно повернул голову, надеясь разбавить тишину комнаты отдыха хотя бы каким-то разговором — охраннику хотелось верить, что приятным, то тусклое выражение лица Лунатика выражало совсем иное. —Ты слышал что-нибудь о 51-Аш? —Я думал, что тебя поставили на его проект, — Дурман приподнял бровь над перекрытым повязкой глазом. —Я думал, тебя поставили его охранять. —Ага. Когда перевозили его с той зоны в эту. —Блин. —Я думал, что Земля тебя точно на 51-Аш назначит, учитывая, что ты с ним, кажется, общий язык нашёл. —Я тоже так думал, — Лунатик вздохнул довольно устало. — Но Земля сказала, приказ сверху. Арахнида делает успехи. —И Земля не пыталась его переубедить? — Дурман хмыкнул в недоумении и поднёс к губам стаканчик. —Не знаю. Если не стала, значит, не посчитала нужным. Она передо мной отчитываться не обязана, — буркнул Лунатик и тоже хлебнул немного кофе. — Но зная её… она попыталась, но ей скорее всего отказали, поэтому всё так, как есть. —Да, ты, вероятно, прав, — Дурман осторожно пожал плечами. — Ну и идиот. —Кто? —Главный. Такую убойную стратегию запорол. Хотя, может он и с Арахнидой сотрудничает, кто знает. —Может быть, — Лунатик мрачно отвернул голову и уже собрался погрузиться в свои мысли, как вдруг Дурман его всё-таки прервал. —Хотя не, я понял, кажется. Ладно, беру слова назад. —А? —У тебя на лице сейчас написано, что ты, кажется, привязался к парнишке, — Дурман слегка поморщился, словно испытал болезненную судорогу. — Такое… крайне нежелательно в таких условиях. —Возможно, — согласился Лунатик. — Да, ты прав. Я даже… нет, "скучаю" было бы неправильным словом.        Дурман слегка ухмыльнулся, думая, что уже подловил коллегу-учёного, но уголок рта быстро опустился обратно. —Скорее просто беспокоюсь, — закончил Лунатик, немного подумав, тщательно выбирая слова, и даже пояснил своё выбор. — Я уже две недели ничего о нём не слышал. И никто о нём ничего не говорит, будто это не важно. —Так спроси у самой Арахниды, вы же близкие коллеги, — напомнил охранник и снова сделал глоток. —Все говорят спросить у Арахниды, — вздохнул Лунатик скорбно. — Но я… я её недолюбливаю, если честно. И это взаимно, мне кажется.        Дурман не нашёл, что ответить, только понимающе кивнул и раскинулся на кресле с едва выраженными капельками тревоги на лице, призрачно намекающими на тяжесть мыслей, окутавших его голову. —Да… крайне нежелательно… — пробормотал Дурман куда-то в пустоту. Лунатик не отреагировал на его слова, потому что сам погрузился в глубокие и неприятные размышления. —Сегодня проводят какие-то полевые испытания, — вдруг вспомнил учёный и слабо поднял голову. — Как думаешь, 51-Аш? —Если бы вывели ещё один эксперимент, способный окрепнуть достаточно для полевых испытаний, ты бы об этом узнал. Как и весь комплекс, — ответил Дурман всё ещё задумчиво. —Да, ты прав. Надо попробовать его увидеть. —Давай только честно. Ты был с ним знаком до того… как он сюда попал? — осторожно поинтересовался охранник. —Нет, к счастью, нет, — Лунатик сразу отмахнулся. Его передёрнуло от одной лишь мысли, что 51-Аш мог бы быть его хорошим старым другом. Он осмотрел на дрожащий, испуганный эксперимент, едва совладающий со своим рассудком, едва сдерживающий истерику, и уже жалел этот трясущийся от ужаса комочек. А если бы этот комочек был ему близок? Если бы беспомощные янтарные глаза были бы ещё и родными, он бы давно уже свихнулся на этой работе. — Пойду поищу Землю. Вдруг удастся уговорить её поприсутствовать. —Удачи, — кивнул Дурман с искренней поддержкой.        Лунатик взял стакан с остатками кофе и побрёл по коридорам в надежде наткнуться на начальницу и застать её в хорошем настроении.        Проржавевшие цепи остро зазвенели в ушах испуганных лаборантов, навстречу которым плелось совершенно неузнаваемое чудовище, сопровождаемое четырьмя охранниками. Перед ним раскинулась большая светлая площадка с искусственной травой, но самым настоящим голубым небом. Место чем-то напоминало стадион, но меньших размеров. Откуда-то шёл запах настоящей свежескошенной травы, ветер обдул белые грязные волосы 51-Аш. Большие оранжевые крылья невольно затрепетали от чувства свободы, хотя подопытный ни разу не чувствовал с ними единения. Как только тень от навеса сползла с веснушчатого лица, тёплые солнечные лучи больно кольнули потускневший янтарь глаз. Эксперимент щурился от слишком яркого света, но в то же время упорно направлял своё взгляд на небо, несмотря на то, что солнце не щадило совсем отвыкших от света глаз. Лаборанты — учёные первого ранга доверия — не знали, что и сказать. Никто из них даже не знал, было ли происходящее запланировано.        Откуда появилась Арахнида никто не заметил, но её торжествующее лицо напрочь отбивало все сомнения: и по поводу того, идёт ли эксперимент по плану, и по поводу того, стоит ли вообще заводить с ней какой-либо разговор на эту тему. Цепи звякнули от резкого натяжения, раздалось возмущённое рычание. 51-Аш привык, что после любой выходки он должен получить наказание хотя бы словесное, но жёсткое. К его удивлению, Арахнида не стала даже обращать на это внимание, лишь велела подготовить эксперимент к тестам. —И что это такое? — из-под очков с фальшивыми стёклами брызнул презрительный взгляд Чёрной Розы, как единственной, кто может говорить с Арахнидой на равных. —Что именно? — приподняла брови учёная. —Вот… это вот недоразумение, — Чёрная Роза кивнула в сторону эксперимента, в отчаянии хлопающим неуклюжими рыжими крыльями, пока его из одних цепей перековывали в другие. —Мне он тоже не нравится. Хилый, слабый и… —Арахнида, что ты с ним сделала? — блеснула нескрываемая ярость. — Это вот для этого ты вымолила у Земли пару недель перед тестами? Чтобы сделать из него зверёныша?        Зверёныш царапался и пытался кусаться, но его одолевали банально числом. —Мне нужно было немного покорности, — спокойно пояснила Арахнида и стрельнула взглядом вожака стаи. —Потрясающая работа, — из губ Чёрной Розы щедро полило сарказмом. — Земля будет рада узнать, как ты угробила наш первый эксперимент, который не сдох сам в течение блядских суток. Ты, — она ткнула в первого же лаборанта, до которого могла докричаться. — Немедленно приведи Землю. —Развлекайся, куколка, — хмыкнула Арахнида, как ни в чём не бывало продолжив разбираться с подготовкой к тесту, хотя редкие взгляды на Чёрную Розу она всё-таки бросала, чтобы ещё раз взглянуть на покрасневшее от злости лицо.        Чёрная Роза перевела дыхание, пришла в себя и взглянула на эксперимент, которого оставили в цепях на земле. Он уселся на траву, крепко вцепившись в неё пальцами, почти выдирая её с корнем, а грязное веснушчатое лицо подставил греть на солнце. —Начинаем, — скомандовала Арахнида.        51-Аш вяло открыл глаза, снова давая солнцу себя ослепить. Он поднялся на ноги и с осторожностью стал следить за всем происходящим. Его ядовитый взгляд остановился и на Чёрной Розе, которая сейчас лишь беспомощно стояла, ожидая, пока придёт чудесное решение в виде строгой, но справедливой начальницы.        Эксперимент послушно выслушивал инструкции, тщательно обдумывая, стоит ли нападать и бежать, и если да, то в какой именно момент. Пока его сдерживала цепь, присоединённая к его поясу, о побеге не могло идти и речи.        Задание первое — пролететь пару кругов по стадиону. Звучит просто, а на деле оказалось ещё проще. Цепь пусть и мешала, постоянно волочась за ним по земле, но полёт выдался крайне удачным. Взмахи крыльев оказались на удивление лёгкими и мощными, ветер приятно обдувал грязное позабывшее волю лицо. 51-Аш очень резко и внезапно взбодрился, он почувствовал, как по всему телу пробежала энергия. Но когда было велено приземлиться, он приземлился там же, где начинал полёт. Глаза так и пылали бодростью, крылья радостно трепетали, 51-Аш чуть не взвизгнул от счастья. Он остановился, покорно ожидая следующего испытания. Но, казалось, прошла целая вечность, пока все учёные запротоколировали все наблюдения, проверили все записи камер и одобрили следующий тест.        Второй тест должен был проверить скорость. Ему нужно было пролететь с одного конца стадиона до другого так быстро, как только он может. Наладили датчики, которые должны были засекать время. Рядом с 51-Аш для проверки даже поставили учёного из шустрых, но не из скоростных, иначе терялась суть эксперимента. Едва мегафон прогудел слово «марш», 51-Аш уже вырвался вперёд, оставляя своего соперника далеко за спиной. Несмотря на то, что тот старался в полную силу, подопытный всё равно уже был для него недосягаем. В результате 51-Аш затратил всего 10,63 секунды, в то время как учёному понадобилось 37,52. Все наблюдающие и так стояли, разинув рты ещё с тех пор, как подопытный пересёк финишную черту, хотя учёный даже до середины не добрался, так ещё и тот дышал так жадно и устало, особенно в сравнении с 51-Аш, который лишь немного запыхался, но готов был работать дальше. В целом он чувствовал себя даже отлично, ведь почти не потратил сил. Десятки ручек тут же забегали по страницам изодранных блокнотов, столько же кнопок застрекотали при нажатии.        Осталось последнее испытание — на высоту полёта. Только из-за этого испытания 51-Аш вынуждены были привязать цепью, а не просто закрыть стадион куполом. Испытуемый терпеливо дождался команды, но как только позволение лететь прозвучало, он тут же устремился вверх. Все учёные разом задрали головы, те, кто сидел на трибунах, даже привстали, будто им это поможет видеть удаляющуюся точку лучше. Они стояли в ожидании минуту, две, больше. Цепь брали с огромным запасом, даже не рассчитывая, что 51-Аш удастся подняться настолько высоко, но, к всеобщему удивлению, цепь максимально натянулась, не позволяя подопытному лететь дальше.        От внезапного перепада давления заболела голова. Воздуха стало явно не хватать на такой высоте. Дыхание заметно участилось. 51-Аш почувствовал, что нужно спускаться обратно, причём немедленно. Он явно не рассчитал свои силы, окрылённый свободой и свежим воздухом. Снизу тоже посчитали, что ему пора спускаться, потому сразу несколько учёных дёрнули цепь. 51-Аш перестал трепетать крыльями от неожиданности — к тому же обвязанная вокруг пояса цепь сильно вонзилась в живот — он беспомощно пикнул и полетел вниз.        Едва он опомнился, что нужно распустить крылья, как это вдруг стало невозможным. Ветер настолько измучил его бедные крылья, что они в любом случае отлетали назад, как бы не оторвались ещё. 51-Аш понял, что неизбежно столкнётся с суровой твёрдой поверхностью земли. Кислорода не хватало, воздух вредно врезался в лицо, и не получалось вдохнуть. Хотелось позвать на помощь, но воздуха не было даже на дыхание. Да и если позвать, то кто поможет? Охватывал ужас. Страх сковывал, накатывались слёзы. Но нельзя плакать — воздух нужен. Над землёй оставалась всего пара метров.        Кому-то повезло меньше, кому-то больше, но в итоге всех присутствующих обдало почвой, и все попадали от ударной волны. В десятке метров от центра образовался глубокий кратер, посередине которого все увидели 51-Аш, когда пыль осела. Он был ещё жив, как-то странно дёргался, пытался вдохнуть воздуха и позвать на помощь. Боль пронзала всё тело, кажется, сломал что-то.        Но он был жив. Настоящее чудо — упасть с такой высоты и не разбиться насмерть. Чёрная Роза упала к кратеру лицом, вытянув одну руку вперёд. Слабо поднявшись на ноги и едва снова не свалившись, она тут же, пошатываясь, поспешила приблизиться к кратеру. Она заметила болезненные движения, подошла ещё поближе, потирая разодранные колени. Спустя секунду до неё дошло, что в нормальных обстоятельствах его бы уже давно раздавило в кровавую лужу. На мгновение на лице мелькнула лёгкая самоудовлетворённая улыбка, но быстро спала, поскольку то, что так и не стало кровавой лужей, теперь мучилось в агонии. Силы Чёрной Розы только смягчили падение, но не устранили полностью. А возможно, у неё действительно вышло поглотить весь урон, но случайно она навредила ему сама, но значительно меньше. —Арахнида! — мощный гневный голос был слышен по всему стадиону даже без микрофона или рупора.        Мощный удар привлёк внимание других учёных, тут же слетевшихся на шум. Прибыл даже кто-то из отдела добычи, тех, кто занимался отловом пушинчиков для экспериментов. В итоге, здесь был чуть ли не весь комплекс. Возглавляла цепочку строгая девушка в очках, которую ещё до начала эксперимента вызвали сюда.        Только что строгая и дерзкая Арахнида, едва отряхнув колени и оценив взглядом ущерб, смущённо сложила руки за спиной и подошла ближе на зов. Кто-то из учёных что-то шепнул Земле со спины на ухо, на что та одобрительно кивнула, и несколько учёных из-за её спины бросились на помощь извивающемуся в кратере 51-Аш. Земля уставила свой взгляд на Арахниду, смотрящую куда-то вперёд, как солдат в строю. Куда угодно, лишь бы не смотреть Земле в глаза. —Ты чем вообще думала? — голос Земли был хорошо отточенным и поставленным как раз так, чтобы звучать угрожающе. Когда ей было нужно, любая нотка заставляла замирать сердца любого из её подчинённых в пределах слышимости. —Простите, мэм, я… —Простить? Простить?! Ты знаешь, сколько я твоих проститей слышала за последние только два месяца? — Земля очень старательно пыталась поймать взгляд Арахниды, убегающий прочь. На лбу девушки ручьями бежали капли пота, сердце билось так же быстро, как у мыши. —Мэм, произошёл несчастный случай, мы не рассчитывали, что… —Ты понимаешь, что сейчас произошло? — от такой интонации мурашки бежали даже у тех, кто не был причастен к эксперименту. —Да, мэм, — Арахнида смотрела строго вперёд. —Скажи же мне. Давай. Что случилось? —П-произошла ошибка в подсчётах, — губы прослывшей своей жестокостью Арахниды дрожали как на морозе. — Р-результаты превзошли все наши ожидания, поэтому была допущена ошибка. —А кто эту ошибку допустил? — Земля строго смотрела в глаза Арахниде.        Тут девушка не сдержалась и опустила глаза. Это была полностью её ошибка, как организатора. Она допустила, что подобных результатов быть не может, чтобы не тратить время впустую, но теперь она стоит здесь, перед разгневанной Землёй, почти плача. —Земля, умоляю, прости меня. Этого больше не повторится, клянусь. —Конечно, не повторится. Потому что четвёртый ранг не допускается к организаторской работе.        В толпе раздался гул удивления. Арахнида уже не скрывала слёз, бегущих по щекам. —Ч-четвёртый? То есть как четвёртый? —Да, милая моя, ты понижена, — Земля круто развернулась к Арахниде спиной. — Наведите здесь порядок и позовите врачей. —Позвали уже, — ответил кто-то. —Отлично, — Земля сделала всего несколько шагов, как девушка остановила её. —Нет! Вы не можете! — пискнула Арахнида. — Смилуйтесь! —Ты хоть знаешь, что ты натворила? — Земля снова повысила голос, заставив вздрогнуть всех, кто был рядом с ней. — Ты его чуть не убила. Ты чуть не угробила наш самый удачный проект, ты понимаешь это? И до меня недавно дошли известия, в каких условиях ты содержала его все две недели.        Арахнида совсем поникла. Она отвечала лишь всхлипами, понимая, что и без того получила милость Земли. Начальница снова направилась туда, куда пыталась уйти, за ней последовали грязные и испачканные учёные, чтобы вернуться к себе и помыться. После поплелись те остатки пришедших на шум, которые не возились с 51-Аш, последней ушла Арахнида вся в слезах.        Пока её отчитывали, учёные пытались привести в порядок жертву опытов до прихода врачей. 51-Аш кряхтел и дрожал, едва ли не задыхаясь, болезненно закашлялся. —Голова не пострадала, — сообщил чей-то голос после короткого осмотра. —Видимо, весь удар пришёлся на нижнюю часть, — ответил кто-то сидящий в ногах 51-Аш. —Ох, бедненький. —Где врачи-то? —Как он там, живой? —Да, дышит он. —Его, наверное, всего внутри перемололо. —Дыши, дыши. Давай, вдох, выдох. —Принесите ему воды, кто-нибудь. —Да, он, наверное, пить хочет.        Лунатик, пришедший вместе с Землёй, замер на месте и не мог заставить себя пошевелить хоть чем-то. Спины других учёных закрывали 51-Аш от его взгляда, и приходилось лишь полагать, как теперь выглядит несчастный эксперимент.        Чёрная Роза, пока ещё не стабильно держась на ногах поплелась к трибунам и взяла со стула бутылку воды. Лунатик зафиксировал взгляд на ней и вдруг понял, что она шатается. —Помочь? — он наконец сдвинулся с места и придержал Чёрную Розу за плечи. —Ага, — девушка сосредоточенно направилась к кратеру, в этот раз сопровождаемая коллегой. Она почти упала перед ним на разбитые колени. Она открутила крышку и приподняла голову 51-Аш. Он осторожно поднял глаза на неё. Учёная неожиданно нежно защебетала. —Тихо, тихо. Всё хорошо. Давай, я дам тебе воды. Приоткрой рот. Вот так. Молодец, — девушка подставила горлышко бутылки к дрожащим губам 51-Аш. Он начал жадно пить, словно его подобрали из пустыни. — Пей, мой хороший, пей. Никого не бойся, слышишь? Такого больше не повторится. Я не позволю, слышишь? —Как он там, Чернь? —Совсем плох? —Чернь, он же не умрёт? —Всё нормально, вроде, — отозвалась Чернь и отняла горлышко бутылки, давая 51-Аш отдышаться.        Лунатик остановился, как вкопанный, глядя на изуродованное, скулящее от боли тело, лежащее на земле. Всё лицо, плечи, живот кровоточили от царапин оголённой кожи о землю. Что происходило внутри оставалось пока лишь гадать. Если игнорировать факт падения с высоты самолёта, если не выше, то он стал бледнее и худее, с тех пор как Лунатик видел его в последний раз. И взгляд ярко-рыжих глаз стал таким диким, и эта дикость читалась даже сквозь болезненную беспомощность. На глазах невольно выступили слёзы. Лунатик тряхнул головой и стал пробираться сквозь толпу, сев в изголовье рядом с Чёрной Розой. —Аро. Аро, это я, Лунатик, ты меня слышишь? — нервно зашептал он и провёл рукой по грязным волосам, когда-то бывшим белыми. — Что они с тобой сделали? —Ты знаешь его? — едва слышно спросила Чёрная Роза. —Нет, но я говорил с ним до переезда в эту лабораторию, я… я не понимаю, он же был таким свежим, таким робким, таким… — он гневно сжал руку в кулак. —Ох, Арахнида. —Пить ещё хочешь? — ласково прощебетала Чёрная Роза.        51-Аш прикрыл глаза вместо кивка. Она снова дала ему воды, Лунатик придерживал его голову. —Расступитесь, разойдитесь же ну! — а вот и пришли врачи с носилками. Учёные тут же расступились.        Лунатик беспомощно наблюдал, как как Чёрная Роза помогает им поднять 51-Аш на носилки: в ней осталось совсем немного сил, но она готова была их потратить. Осторожным жестом руки она контролировала парение 51-Аш в воздухе и такое же плавное приземление. И практически в то же мгновение его спешно потащили в палату через половину стадиона до ближайших дверей. Он болезненно смотрел на небо, плывущее над ним. Такое светлое, такое синее. С пушистыми облачками. Оно всё уплывало и уплывало, пока совсем не исчезло из виду. Лазурное небо сменилось белыми потолками с ослепляющими лампами. 51-Аш не хотел смотреть на лампы. Хотелось вздремнуть. Он осторожно сомкнул веки. Он уснул ещё до того, как его донесли.