В глубине воспоминаний

С горем пополам эта неукротимая парочка добралась до больницы. Именно до больницы, ведь если Сяо Чжаню терять нечего, то Ван Ибо при долгой разлуке с телом мог забыть чего лишнего. Расположились молодые люди на узком белом диване в палате младшего, всё равно отдыхать они не собирались, и кровати сейчас им не требовались. Конечно же, за своё баловство Ван Ибо не отделался одним лишь выговором и смачной затрещиной, помимо этого, в наказание парень смиренно сидел, пока Сяо Чжань с удовольствием мял его щёчки. Какое-то время они говорили ни о чём, а потом призрак Сяо впал в задумчивость. Ибо стало скучно, так что он всячески донимал старшего, выпытывая ход его мыслей и пытаясь растормошить. Ему катастрофически не хватало внимания его гэгэ. Сперва он начал издавать разные несуразные звуки, которые не возымели никакого эффекта, так что в ход пошли лёгкие тычки в бока и плечи этого тихого, отрешённого Сяо, благодаря которым Ван Ибо получил недовольный взгляд в свою сторону и ответный удар. Успех. — О чём задумался? Старший недолго помолчал, заломил пару пальцев на правой руке и, поджав губы, поднял взгляд на Ван Ибо, а затем неуверенно, но доверительно начал: — ЛуЛу ничего не говорила о том, чтобы я прекратил искать места из прошлой жизни. И она точно не забыла об этом сказать, ведь недавно мне показалась знакомой одна вещь... В той галерее, где мы были, висела картина, и место изображённое на ней...кажется, я там был, — парень опустил взгляд и нахмурился. — Поначалу я как-то не обратил внимания, да и тогда меня отвлёк один надоедливый диди, который утащил в водоворот событий, так что вспомнил об этом я только сейчас. Ван Ибо понимающе кивнул. — Хочешь вернуться туда? — Да, вдруг это что-то важное. Этот Сяо в ожидании уставился на него. Ван Ибо закусил губу и свёл брови к переносице, пытаясь вспомнить, что это за была галерея. В том белом здании он был в первый раз, и хотя гонщик не может похвастаться, что бывал во многих галереях брата, но слышал из первых уст уж точно о большей половине, а остальные видел на главных страницах в соцсетях. И вот незадача, расположение нужного здания, как назло, стёрлось из памяти, ну или его там и не было. Всё же в тот день его мысли всю дорогу занимал новый знакомый и непреднамеренная драка, так что за их маршрутом он не следил. Можно было бы поехать на метро, как они сделали в прошлый раз, но название станции тогда он даже не прочитал, да и по какой линии метро они ехали – смутно помнилось. Судя по пристальному взгляду и молчанию старшего, ждал тот не разрешения. — Я не помню, где она находится, — почему-то виновато произнёс младший. Сяо Чжань посмотрел на него недоумевающе и отвёл глаза в сторону в растерянности. — Ну ладно, я помню. Ты со мной или... — последовала пауза в ожидании ответа. «А... Так вот чего он ждал», — едва успела промелькнуть в голове эта мысль, как за ней последовал незамедлительный ответ: — С тобой! На душе потеплело от осознания нарастания своей уже значимой роли в запутанной жизни друга. Теперь его не отталкивают. Возможно, стоит ещё чуть-чуть протянуть руку навстречу, и, когда ему окончательно доверятся, он уже не отпустит. ... У старшего память оказалась лучше, как бы странно это не было в их-то ситуации. Они ехали в заполненном вагоне, где не нашлось отдельного свободного местечка. Им пришлось стоять достаточно близко друг к другу, чтобы не касаться людей, но всё равно плечо Ван Ибо проходило сквозь чью-то спину, от которой неприятно морозило в его сторону. Сяо Чжаню тоже пришлось несладко, он наполовину сливался с довольно большой в размерах женщиной в возрасте. Всё бы ничего, если бы люди не ощущались ходячими ледышками. Стоя в своеобразной формочке для льда, заполненной колющим холодом, ему оставалось ещё ближе прижаться к единственному источнику тепла. — Что ты делаешь? — бесцветным голосом спросил старший. Ван Ибо почувствовал, как Сяо Чжань разом весь напрягся, вытянулся натянутой струной, когда он прижался к тому спереди, практически обнимая. Младший опустил подбородок на чужое плечо, благо они были почти одного роста, из-за чего не нужно было наклоняться вперед. Руки Ибо расслабленно свисали вдоль тела, и он взволнованно барабанил пальцами по бедру, не зная куда их деть. Поднять свои конечности и обнять старшего парень не решился. Побоялся по двум причинам. Во-первых, ситуация не располагала, а во-вторых, он не совсем понимал на каком уровне находятся их отношения и боялся реакции объекта своего необдуманного порыва. — Так теплее, — невинно пробормотал Ибо. Повисло неловкое молчание. Внутри себя он облегчённо выдохнул. Этот Сяо не отпрянул, даже слова против не сказал, а значит был не против. На лице сразу возникла улыбка. Ван Ибо тихонько ликовал. Сяо Чжань постепенно расслабился и в ответ положил голову на его плечо. В душе поднялось желание всё же прижать ближе этого Сяо, заключить в дружеские объятия, но он не решился нарушать их минутную идиллию. На одной из станций вышла бо́льшая часть народа, вагон значительно опустел, и необходимость в полуобъятьях пропала. Они неловко отодвинулись друг от друга и рассе́лись на соседние сиденья. Ван Ибо наклонился вперед, оперев предплечья на колени и сцепив пальцы в замок, прочистил горло, прежде чем заговорить. — Так, что за картина? — сказал он первое, что пришло в голову. Сяо Чжань с десяток секунд смотрел на него сверху вниз, а потом как ни в чём не бывало ответил: — Рапсовое поле. Младший задумался. Что-то он не припоминал подобной картины. А если это реальное место, то в огромном городе, состоящем преимущественно из бетона, слабо представлялось поле хоть каких-то цветов. — Не думаю, что в городе есть что-то подобное... Может в пригороде. — Может, — согласился старший. — Это так странно. Та картина – единственное, что за три года я узнал. Хотя даже не сама картина, а именно поле. Пекин, конечно, большой город, вот только его размеры не оправдывают полное отсутствие знакомых мест. Неужели за свои предположительные два десятка лет я ни разу не гулял по дорогам уличных скверов, не бывал в парке аттракционов, не ходил в торговые центры, да даже в детский сад, в школу, в университет? — Сяо Чжань глядел отсутствующим взглядом на свои руки, безвольно лежащие на бёдрах. — Как такое может быть? — Возможно, ты вёл затворнический образ жизни, — предположил Ибо. — Или у меня с рождения болезнь, при которой нельзя выходить на улицу, — невесело выдал парень. — Не неси ерунду, — младший недовольно ткнул Сяо Чжаня локтем в бок, надеясь выдернуть того из очередной безнадёжной мысли. Ван Ибо не на шутку беспокоили эти резкие перепады настроения старшего. Хотелось уже как можно быстрее что-нибудь откопать, какую-нибудь зацепку, чтобы свести к минимуму множество неутешительных вариантов былой жизни, безостановочно генерируемых прекрасной головой этого Сяо. Почему-то Ибо был уверен, что у старшего была нормальная жизнь в тепле, комфорте и любви, к которой тот ещё вернётся.

***

По прибытии на место Сяо Чжань замечает несколько машин на парковке. Если в прошлый раз атмосфера местности была полна тишины и спокойствия, а само белое двухэтажное здание казалось одиноким, отделённым от мира, спрятанным на окраине города от посторонних глаз, то сейчас вокруг царила суета, а галерея словно проснулась и полная энергии начала свою активную рабочую деятельность. Внутри, как и снаружи, было много людей, а точнее, много персонала, судя по одинаковой официальной форме. Все были заняты своими делами, но если бы он и Ибо были видимыми, то, думалось Сяо Чжаню, их обязательно кто-нибудь да остановил и поинтересовался, что же они тут забыли. Хотя нет, не поинтересовался, потому что ещё раньше они просто-напросто бы не прошли через то огромное количество охраны на входе. Вся эта суматоха была создана не просто так. Сяо Чжань предположил, что скоро открытие, возможно, даже сегодня. Но, конечно, эта возможность не останавливала их, ведь молодых призраков ждало очень важное дело, не терпящее отлагательств. Картина, к счастью, находится на прежнем месте. Знакомый пейзаж, не раскрывающий своей сути. Парни, недолго думая, решают попытаться скинуть холст со стены, дабы посмотреть есть ли какая-либо информация с задней стороны. Спустя несколько попыток Сяо Чжань понимает, что это бесполезно – картина хорошо закреплена. Пока старший рассматривает пейзаж, Ван Ибо приходит в голову идея подняться на второй этаж. Должен же быть где-то кабинет со всеми официальными бумажками. Сяо Чжань считает эту мысль разумной, так что они спешат к лестнице напротив входа за стойкой администратора. Их встречает небольшой коридор с пятью дверьми, они, не выбирая, заходят в первую. Молодой парень сидит за широким столом в ярко украшенном кабинете. Он явно нервничает, об этом говорят его дёрганные движения, бегающий взгляд по многочисленным бумагам на столе, который никак не может зациклиться на чём-то одном, и беспокойное постукивание носком лаковой туфли по паркету. Пара ”сыщиков” подходит ближе, разглядывая взволнованного парня. Одет тот в с виду дорогой бледно-зелёный костюм, волосы красиво уложены и, несмотря на усталый вид, становится понятно, что человек подготовился к важному мероприятию. Ну, или почти подготовился, неспроста же тот сейчас перебирал бумаги в поисках чего-то. Сяо Чжань надеялся найти информацию о картине, поэтому принялся рассматривать гору бумаг, вчитываясь в заголовки и выделенные предложения. На глаза попался лист с распечатанным изображением серого здания, которое он тут же узнал. Это было то здание с картины, и благодаря его крупному изображению старший только больше убедился в существовании этого места. Сверху листа было написано: «Детский приют ”По...», – часть слов закрывала папка бумаг, поэтому прочесть дальше Сяо Чжань не смог. «Детский приют? — в груди что-то сжалось, взгляд прикипел к нежданным чёрным иероглифам на белом фоне, а в голову закрались тревожные мысли. — Может ли быть, что он...» — Гэ? — Ван Ибо опустил свою крупную ладонь на его плечо и заглянул в лицо. Видимо, тот заметил ступор старшего. Сяо Чжань чуть вздрогнул и оторвался от злосчастного листа. Повернув голову, он столкнулся с внимательным взглядом тёмных глаз и тупо залип, моргнув пару раз. — Ты в порядке? — спустя мгновение спросил младший, немного нахмурившись. Осознав вопрос, Чжань тихонько кивнул. Ван Ибо с сомнением ещё раз оглядел его с головы до ног и, не найдя за что зацепиться, перевёл внимание на широкий стол. — Нашёл что-то? — Ибо внимательно изучил бумаги, лежащие на краю стола, около Сяо Чжаня. Старший призрак ткнул пальцем в двадешное серое здание и не спеша проговорил: — На заднем плане картины нарисовано это здание. Ван Ибо долго разглядывал изображение и в итоге попытался сдвинуть папку, заграждающую край листа. У него, естественно, не получилось, ведь с небольшими тонкими объектами требовалась особая плавность, точность и чёткость движений, которой даже Сяо Чжань порой не мог добиться. Ибо отбросил последующие попытки и продолжил сверлить листок хмурым взглядом. Сяо Чжань почти видел, какие мысли посещали голову Ибо в этот момент, и по его догадкам думали они об одном. Внезапно тонкий листок с важной для него информацией примяла и похоронила под собой сброшенная, сидящим за столом человеком, стопка бумаг. Чжань как будто был рад этому, на секунду ему даже захотелось забыть о находке и сделать вид, что ничего они здесь не искали, а просто пришли посетить галерею. Он старался мыслить трезво и твердил себе в голове, что просто-напросто мог запомнить этот детский приют, когда при жизни проходил мимо, и лично он не имел к тому никакого отношения. Но... В душе зародилась возможность. Такая чёрная, текучая она растекалась от солнечного сплетения, проникала в призрачные вены, смешивалась с кровью, загрязняя её, циркулировала через призрачное сердце, неизбежно заражая всё тело. Возможность прямой принадлежности к приюту. Сяо Чжань с силой зажмурил глаза, так, что веки болезненно давили на глазные яблоки. Он попытался взять себя в руки и укротить возрастающий страх, запрещая паниковать. Выбросив ненужные мысли из головы, он вновь осмотрел бедлам на столе и спустя время, не найдя ничего полезного, предложил Ибо выйти на воздух. Гуляя по парковке и наблюдая, за постепенно возвышающимся в чистом голубом небе солнцем, Сяо Чжань расслабился, а услышав женский голос в своей голове, резко дёрнулся от неожиданности. «— Призрак Сяо, диди.» ЛуЛу не в первый раз связывалась с ним телепатически, но таких случаев было слишком мало, чтобы привыкнуть, поэтому он каждый раз вздрагивал. Ван Ибо шёл рядом, когда девушка вышла на связь, и вопросительно уставился на него, после дёрганного движения. Хоть парень не мог слышать их с ЛуЛу диалог, но, кажется, тот понял, что что-то не так. — Гэ? Что случилось? «— Слышишь меня, диди?» Разрываясь, Сяо Чжань в первую очередь ответил Сюань Лу. «— Слышу. В чём дело? Ты уже проверила тех Ван Чжочэнов?» ЛуЛу не связывалась по пустякам, такие разговоры отнимали у неё много энергии, поэтому для Сяо Чжаня было логично предположить, что она ”звонит” по делу. «— Да... Среди них нет того, которого мы ищем. Извини.» Настроение и так было не ахти, но видимо недостаточно. Уголки рта опустились вместе с веками, оставившими узкую щель, через которую были видны мелкие камушки на асфальте. Как же так? У них есть имя, но найти человека они не смогли. Опять неудача. — Гэгэ! — нетерпеливо и настойчиво позвал Ибо. Похоже, всё время, пока Сяо Чжань витал в своих мыслях, Ван Ибо не переставал звать его. Подняв голову, его встретило хмурое лицо друга. — Что с тобой сегодня? Ты сам не свой. — ЛуЛу проверила тех людей... Все не те, — правдиво ответил Сяо. Ибо нахмурился, очевидно, не понимая, когда девушка успела сообщить результаты. Сяо Чжань поднял руку и приложил указательный палец к виску. — Телепатия. Ван Ибо вскинул брови и приоткрыл рот в беззвучном, понятливом ”Аа”. «— ЛуЛу, ты ещё тут?» — парень запретил себе унывать, всё-таки у них появилась новая зацепка, о которой стоило рассказать. «— Да.» «— Мы нашли кое-что новое. Когда можно прийти к тебе?» «— Давайте завтра утром, сегодня у меня весь день сеансы.» «— Хорошо.» — на этом Сюань Лу отключилась. — Ну что? — подал голос Ван Ибо. — Завтра утром пойду к ней. Найти тот приют должно быть легче, — и только он поднял голову, чтобы спросить, пойдёт ли Ибо с ним, как сам адресат, не дожидаясь вопроса, твёрдо отрезал. — Я с тобой. Сяо Чжань мягко ему улыбнулся, ощущая прилив тёплого чувства, от такой уверенности. К галерее начали съезжаться люди. На парковке появлялось всё больше машин, причём одна другой дороже, краше, роскошней. Среди всего этого богатства выделялись разве что рабочие фургончики пресс-служб, журналистов, папарацци и репортёров. Началась шумиха. Парни решают держаться в стороне и тихонько наблюдать за происходящим. Перед входом расположилась ограждённая зона для гостей, по краям которой недвижимой преградой встали широкие мужчины в чёрном, сдерживающие назойливых папарацци. Через какое-то время в дверях появляются двое мужчин. Один из которых молодой парень в бледно-зеленом костюме, а второй – Лю Хайкуань, как всегда, прекрасной наружности, одетый с иголочки, — Сяо Чжань на секунду удивляется, как они не встретили того в здании галереи. Начинают щёлкать камеры и ослеплять своими вспышками охрану у ограждения, из-за чего те надевают тёмные очки. Лю Хайкуань начинает свою приветственную речь, после которой представляет своего талантливого партнера Цзи Ли и передаёт тому слово. Цзи Ли, по мнению Сяо Чжаня, говорит очень уверенно, при условии, что минутами ранее тот нервно копошился в своём кабинете. Отвлёкшись во время продолжительной речи, Сяо Чжань замечает, что Ван Ибо с какой-то особой неприязнью косится в сторону папарацци. Заметив его взгляд, младший поясняет: — Эти люди совсем не знают, что такое личное пространство! Постоянно тычут камерой в лицо, нарушают личные границы, копаются в грязном белье, а после ещё и раздувают из мухи слона. Я на себе ощутил их нездоровое рвение влезть в чужую жизнь. Словно дикие изголодавшиеся животные увидели кусок мяса. Они мне снятся в самых худших кошмарах...ну, почти в самых худших. — Ты настолько популярен? — заинтересованно спросил Чжань. — Не то чтобы очень, но видимо достаточно, чтобы ”эти” — Ван Ибо кивнул в сторону людей с камерами — караулили меня перед каждой гонкой. — Была какая-то неприятная ситуация? — Сяо Чжаню, правда, было интересно узнать больше о жизни Ибо. Не помнит свою, так хоть будет помнить его, тем более они всё пытаются разобраться с проблемами Чжаня, с его жизнью, и он вдруг понял, что о жизни Ибо ему почти ничего не известно. Ван Ибо внимательно посмотрел на него и кивнул, подтверждая. — Когда я только начинал карьеру мотогонщика, то уже приезжал в тройке лидеров, хоть и была парочка неудачных заездов, мной начали интересоваться, но не из-за успехов в гонках, а из-за внешности. В СМИ писали что-то типа: ”С такими внешними данными он мог стать айдолом, но выбрал менее высокооплачиваемую работу. Какая потеря!” или ”С такой-то внешностью лучше бы пел на сцене и снимался в дорамах”. Мне даже предлагали сняться в рекламе. Репортёры поджидали меня в аэропортах, около гоночных трасс и постоянно задавали одни и те же вопросы: ”Вы думали о смене профессии?”, ”Что думаете на счет индустрии развлечений? Вам бы подошло выступать на сцене.”, ”Не хотите сняться в телешоу или дораме? Ваше лицо бы отлично смотрелось на больших экранах.” — каждый вопрос Ибо проговаривал с разной интонацией. — Не представляешь, как меня раздражали все эти одинаковые вопросы. Я искренне люблю то, чем я занимаюсь, а такое пренебрежение выводило из себя и изрядно потрепало мне нервы. Но это ещё цветочки. За мной постоянно следовали папарацци, и с кем бы я ни разговаривал или как-то взаимодействовал, того сразу приписывали в мои любовники. Решил с друзьями сходить в бар, на следующий день в соцсетях куча фотографий, на которых я приобнимаю друга, с подписями: ”неужели это его парень!”. Встретился с подругой в кафе – ”он точно с ней спит!”, и никого не волнует, что у этой самой подруги есть муж! — на этом моменте Сяо Чжань уже стоял с карикатурным выражением лица. От шока он приоткрыл рот, широко раскрыл глаза и чуть отшатнулся, не зная, как выразить своё негодование. Столько слов за раз от Ибо он ещё не слышал. Ван Ибо хихикнул с вида Сяо Чжаня и продолжил: — В общем, да. Ощутил на себе долю того, как чувствуют себя те же айдолы. Сейчас дела обстоят лучше, этот аномальный интерес чуть спал после того, как я неоднократно заявлял, что не собираюсь менять профессию. — С ума сойти! Теперь понятно, почему ты так злобно на них смотришь. Чжань всё ещё был удивлён, но отчасти понимал реакцию людей на появление Ван Ибо. У того и вправду была очень привлекательная внешность. Да чего уж таить, Сяо Чжань считал Ван Ибо красивым. Возможно, он даже стал бы его фанатом, но культурным, уважающим интересы своего кумира. На самом деле он сильно сомневался, так ли хорошо сейчас обстоят дела, как Ибо говорит. Почему-то Сяо Чжань предполагал, что из-за аварии, Ибо по возвращении опять окружат вниманием. Об этом он и сказал: — Когда ты проснёшься, этот аномальный интерес, возможно, вернётся. Скорее всего, тот несчастный случай наделал много шума. У Ван Ибо сделался такой вид, будто он только что вспомнил, что вообще-то уже несколько дней лежит в коме. Парень прикрыл глаза, смиряясь с ситуацией. — Я тогда точно свихнусь! Гэгэ придётся вытаскивать меня из запоя, — Ибо состроил невинное выражение лица и похлопал ресницами. — Эй, ты же спортсмен, тебе нельзя много пить, — возмутился старший. — Вот поэтому гэгэ должен присмотреть за мной, — продолжил настаивать. Сяо Чжань подозрительно сощурился на него, но решил промолчать. Ван Ибо был оптимистичен и твёрдо настроен вернуть его к полноценный жизни – это радовало. Он старался не думать о том, что в своих физических телах они не будут знать о существовании друг друга. Тем временем перед галереей перерезали красную ленту. Лю Хайкуань с Цзи Ли по очереди приветствовали каждого гостя и приглашали пройти внутрь. Все гости Сяо Чжаню были незнакомы, но по их виду он предположил, что, вероятно, кто-то из них высокопоставленная личность или знаменитость. Когда на улице остались только люди с камерами, охрана и Лю Хайкуань, предварительно проводивший крайних гостей в здание и вышедший обратно, то мужчина подошёл ближе к работникам СМИ, чтобы ответить на некоторые вопросы. Сяо Чжань всем своим призрачным телом почувствовал, как напрягся рядом Ван Ибо, когда прозвучал первый вопрос. — В каком состоянии сейчас находится ваш брат? Можете рассказать об этом поподробнее? — среди всех выкриков голос этого нахального, бесстыдного, назойливого шакала прозвучал оглушительно громко настолько, что все притихли в ожидании ответа. Доброжелательная улыбка Лю Хайкуаня переменилась на натянутую и напряжённую. Сяо Чжань даже заметил, как тот сжал кулаки. — Прошу, задавайте вопросы по поводу сегодняшнего мероприятия, — вежливо попросил мужчина. Толпа вновь зашумела, и тех, кто и вправду задавал вопросы по теме, было меньшее количество. Мужчина выборочно отвечал только на те, которые непосредственно касались события сегодняшнего дня. Когда посыпались откровенно провокационные вопросы вроде: ”В случившемся есть и вина мотогонщика Ван Ибо. Что вы на это скажете?” или ”Как вы можете спокойно работать, когда ваш брат лежит в больнице?”, Лю Хайкуань несильно поклонился, развернулся и вошёл в двери галереи. Сяо Чжань ближе подвинулся к Ван Ибо, чтобы касаться чужого плеча, и успокаивающе улыбнулся: — Не обращай внимания. ... Полдня они провели в галерее, рассматривая экспонаты, которые уже видели и те, которые выставили после их первого визита. Сяо Чжань неоднократно подходил к интересующей его картине, но ничего нового о ней не услышал. Может быть, он просто проворонил момент, когда о ней рассказывали. Если это так, то было бы весьма обидно об этом узнать. Ван Ибо чаще тёрся неподалеку от Лю Хайкуаня. Ему, видно, было интересно наблюдать за братом, который вёл непринужденную беседу со знакомыми в комфортной для него обстановке. Наблюдать, как тот раскрепощённо двигается, как приветливо улыбается, без тени волнения и грусти на лице. Ближе к вечеру все потихоньку начали разъезжаться. После того, как одарили главного автора почестями и хвалебными речами. На часах над стойкой администратора стрелки показывали 16:32, когда Лю Хайкуань покинул здание галереи и направился к своей машине. Сяо Чжань и Ван Ибо прошмыгнули за ним и удобно расположились на заднем сиденье. Куда мужчина поедет, они точно не знали, но Сяо Чжань догадывался. В дороге у старшего возникло ощущение дежавю и он тихо захихикал, вспоминая их с Ибо знакомство. Младший, заметив, как плечи Чжаня трясутся, и услышав тихий смех, начал тыкать того в бок, чтобы ему рассказали, что такого смешного успело произойти. Подъехали они к высокому жилому зданию. Парни не успели выйти из машины, как передняя дверь со стороны пассажира открылась, и в салон проникла Ван Лиу. По разговору на передних сидениях Сяо Чжань убедился, что они едут в больницу. ... В светлую палату вошли только трое и то, двое из них не потрудились открыть дверь, проходя насквозь. Лю Хайкуань уехал сразу после того, как проводил Ван Лиу до входа в больницу, должно быть, его рабочий день ещё не закончился. Мама Ван Ибо придвинула стоящий у стены стул ближе к кровати и села, внимательно осматривая сына с головы до ног. Скрытые для людских глаз призраки направились к уже излюбленному дивану. Сегодня женщина была в хорошем настроении. Она не плакала, не грустила, и даже тяжёлые вздохи не сопровождали её речь, хотя наверняка ей было тяжело на душе, и она старалась себя сдерживать. Ван Лиу рассказывала, что уже успела прогуляться по округе, походила по магазинам, заодно купила продуктов домой Лю Хайкуаню, а то его пустой холодильник словно элемент декора стоит неиспользуемый. Рассказывала, что этот работяга совсем не следит за здоровьем и что задалась целью откормить этого большого ребёнка, раз уж она приехала. Кстати, Ибо ждёт та же участь, когда он очнётся. Рассказывала, что отыскала женщину в соцсетях, чей сын в такой же ситуации, как и Ибо, и что теперь активно с ней переписывается. Ван Ибо сидел счастливый, слушая её рассказы. Наблюдая за этой картиной, Сяо Чжань испытывает тоску и тревогу. Сегодня он узнал то, что может в корне изменить его ожидания. ”Детский приют «По...”, почему он узнал это здание? Может ли быть, что он приютский? ...Вполне. Если так, то у него нет родителей, или они от него отказались, а родственникам, если таковые есть, он оказался не нужен. Мысль о том, что его никто не ждёт, прожигала изнутри. А нужно ли ему, вообще, просыпаться? Не успел он по горло погрузиться в болотную трясину, как резкий подзатыльник вывел его из самоуничижительных мыслей. Он смотрит на Ван Ибо широко раскрытыми глазами, а тот смотрит в ответ сердито. — Ты опять?! — повышая голос. Сяо Чжань пока не понял, за что ему прилетело, поэтому продолжал глупо хлопать глазами. Ван Ибо устало вздохнул: — Гэ, тебе надо перестать так много думать. У тебя всё на лице написано. Старший отвёл взгляд и уже хотел было обидеться, но чужая ладонь накрыла место удара и нежно погладила. — Чем ты опять свою красивую голову забиваешь? — Ты ведь и сам об этом подумал, — не поднимая глаз сказал Чжань. — Странно, что я узнал детский приют. Не могу придумать объяснения этому, кроме как если я рос там. В приюте без отца и матери. И если это действительно так, то, скорее всего, меня никто не ждёт. Ван Ибо всё ещё держал руку на затылке старшего и, дослушав, ненавязчиво потрепал того по голове. — Эй! Ты забыл? У тебя есть как минимум три друга, и могу гарантировать, что один из них уж точно ждёт тебя! — намекая на себя, Ибо указал большим пальцем в свою грудь. — Так что когда очнёмся, я собираюсь разыскать тебя. Поэтому не забивай голову раньше времени всякой ерундой. Что ж, такая пламенная речь возымела эффект – Сяо Чжань смущённо улыбнулся и игриво толкнул этого романтика. Всё же он решил прояснить один момент и зачем-то вкинул эту информацию, когда они оба расслабились: — Когда мы очнёмся, то не вспомним друг о друге. Ван Ибо напряжённо повернулся к нему. Кажется, он не до конца поверил в прозвучавшие слова, по этой причине старший добил: — Наши разговоры, прогулки, события, твои дебильные шутки, это место – всё забудем. Из-за спокойной интонации можно было ошибочно восприня́ть это, как очень неудачную шутку. Младший минуту вглядывался в его глаза, а потом заметно расстроился. Он поджал губы и отвернулся. Досадно, но Сяо Чжань не жалел, что рассказал. Фигура парня совсем застыла, и старший почувствовал потребность в телесном контакте. Утешить. — Ибо... диди, да, это грустно, но без этих воспоминаний мы сможем быстрее вернуться к привычной жизни, — он прижал ладонь к чужой спине. — Ну и ладно, — прозвучало глухо, а потом Ван Ибо повернулся с горящими глазами, — даже без воспоминаний найду! А если не найду, то нас судьба сведёт! Сяо Чжань поначалу опешил, а затем громко рассмеялся. Захотелось прикрыть лицо рукой, от абсурдности услышанного. В голове крутилось неловкое: «Что он сейчас сказал?» — Не смейся, я серьезно, — несмотря на слова, в голосе слышалась смешинка и облегчение. Пусть слова Ибо заставили испытать испанский стыд, но в глубине души Сяо Чжань надеялся, что всё именно так и случится.