В глубине воспоминаний

— Сяо Чжань!

***

— Сяо Чжань, — позвал женский голос из соседней комнаты. Он лежал животом на ковре в уютной маленькой комнате, похожей на типичную гостиную. Телевизор, диван, ковёр – всё как надо, ничего лишнего. Возможно, хозяева квартиры предпочитали минимализм, либо же не могли позволить себе больше объектов мебели. Меж локтей обнаружился лист бумаги с раскиданными рядом карандашами – синий, зелёный, жёлтый, чёрный, коричневый и красный, последний он держал в своей малюсенькой ручке. Буквально в малюсенькой. Пять непослушных пальчиков одной командой крепко обхватывали корпус карандаша, при этом держали рисующий предмет не так, как следует. Карандаш был неподвижно зажат в ладони, и приходилось двигать всей рукой, чтобы медленно и старательно вывести на листе желаемые штрихи. На голос он отреагировал не сразу, так как был увлечён созданием шедевра. Хотя, честно признаться, получалось у него сомнительное художество, словно нарисовал маленький ребенок. Какая-то абстрактная размазня. — Сяо Чжань, — на этот раз мелодичный голос прозвучал менее приглушённо. Он поднял голову и в проходе между комнатами увидел улыбчивую женщину с венчиком в руке. Она была невысокого роста с короткими тёмными чуть вьющимися волосами, ласковым взглядом и ямочками на щеках. — Поможешь маме? — в её глазах блеснула хитринка, и она лукаво улыбнулась, протягивая ему металлический венчик. У Сяо Чжаня перехватило дыхание. Глаза воодушевлённо распахнулись, и при этом он ощутил, что тело начало двигаться само по себе, а рот сам по себе произносить слова. — Да! — воскликнул он радостно незнакомым тонким голосочком, вскочил на ноги, побросав все предметы для рисования, и понёсся прямиком к матери, выхватывая у неё из рук кухонный прибор. Точно! Женщина, которая с небольшим усилием подхватила его на руки, усаживая к себе на предплечье и придерживая за спину, являлась его родной матерью. Светлая, красивая, с невероятно добрыми глазами и тёплыми руками. Её облик согревал его юную душу, а взгляд заставлял чувствовать себя в безопасности. Она называла его «А-Чжань»... — А-Чжань, — хмыкнула его мама, — у тебя весь нос в муке. Попытка аккуратно стряхнуть муку провалилась, и женщина сделала только хуже, ведь её руки тоже были запачканы. Теперь ещё и щёчки маленького Сяо Чжаня покрылись белыми пятнами. Не растерявшись, мальчик хихикнул и в отместку мазнул пальцем по маминой щеке. Они готовили печенье, и Сяо Чжань начал поедать ещё сырое тесто, из-за чего и испачкался. Когда, в конце концов, его конспиративные навыки подкачали, и мама поймала его на горячем, то невозмутимо отодвинула подальше от миски с тянущейся субстанцией и поручила другое особо важное задание. Впрочем даже после смены занятия Сяо Чжань смог вдоволь наесться, поскольку джем, который он упорно размешивал, оказался ещё вкуснее теста.

***

Почему в сознании всплыло именно это воспоминание? Всё же это было так давно. Сколько ему на тот момент было? Четыре? Пять? Тепло родных рук всё ещё фантомно ощущалось на щеках, а мелодичный голос звенел в ушах: «А-Чжань... Сяо Чжань». Он бесконтрольно вздрагивает. Пошатываясь, с трудом разворачивается и встречает перед собой взволнованный взгляд Ван Ибо. И вот он в очередной раз убеждается, что этот невозможный человек способен в одночасье так легко и непринужденно изменить его жизнь. А сам Ибо, кажется, даже не осознаёт, что делает с ним. Не осознаёт, какие чувства пробуждает внутри Сяо Чжаня. Не осознаёт, что вчерашним решением уйти, старший обеспечил себе беспокойную ночь. Не осознаёт, что Сяо Чжань припёрся в такую рань лишь потому, что за эти дни он успел отвыкнуть от одиночества и нуждался в присутствии младшего. В присутствии исключительно младшего. Ноги в ту же секунду перестают держать, и он с готовностью падает в такие приятные объятия, наслаждаясь теплом ладоней на своей спине. Однако сейчас одна вещь имеет для него наиважнейшее значение, поэтому, придя в себя, он тут же интересуется: — Откуда? ... Такой подробной истории он, честно говоря, услышать не ожидал. Ван Ибо в пух и прах разрушил надуманные мрачные сценарии его жизни, которыми Сяо Чжань помаленьку загонял себя в глубочайшее уныние, и подарил уверенность. У него есть семья, которая ждёт его пробуждения. Напрочь забыв о благодарности, Сяо Чжань настоял на том, чтобы поскорее поставить Сюань Лу в известность, и Ван Ибо не стал возражать. В пути у него возникло чувство незавершённости, как будто чего-то не хватало, или что-то было забыто, но он так и не разобрался, откуда оно взяло своё начало. Между тем, по какой-то неведомой для себя причине, Сяо Чжань норовил лишний раз задеть Ван Ибо. Локтем. Плечом. Бедром. Взглядом. Так он начал подозревать, что это как раз таки из-за этого неуютного чувства. Пытался разложить в голове всё по полочкам, но какая-то важная деталь всё равно отсутствовала. В итоге он так и не смог понять, чего не хватает, и подумал, что ещё успеет вспомнить. Позже случается большее потрясение. Он слышит голос матери. Пусть искажённый телефонной связью, но всё же это тот самый голос из недавнего воспоминания. Голос женщины, которую он безмерно любит, хоть и не помнит достаточно хорошо. По одному воспоминанию нельзя многого сказать, но главное для себя он уяснил: его тоже любят и ждут. ... После звонка к Сюань Лу пришёл следующий клиент, и ей пришлось отлучиться. Уходя, девушка сообщила, что они могут остаться, и призраки решили воспользоваться её гостеприимством. Постепенно эмоции утихают, и Сяо Чжань успокаивается. Его разум очищается, и, конечно же, он вспоминает ту недостающую деталь. Пусть так совпало, что Ван Ибо просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время, но Сяо Чжань всё равно чувствовал надобность поблагодарить его. Ведь кто знает, открылось бы для него ещё одно воспоминание, если бы своё имя он узнал при других обстоятельствах. В общем, Ван Ибо внёс свой вклад, а Сяо Чжань не сказал даже беглого «спасибо». Более не оттягивая момент благодарности, Сяо Чжань собирается с мыслями, чтобы уж точно ничего не упустить, и, набравшись решимости, поворачивается к Ван Ибо. С лёгким удивлением он замечает, что тот уже какое-то время украдкой смотрит на него, поэтому привлекать чужое внимание не приходится. — Ибо... — он накрывает руку парня своей и устанавливает зрительный контакт. Говорит мягко, проникновенно, — Я рад, что тогда поддался своему любопытству и пошёл за твоим братом. Хотя я так и не понял, за что ты тогда ударил меня в машине, ну да ладно. Сначала я подумал, что ты какой-то ненормальный, а потом понял, что у тебя просто туго с общением. Честно признаться, я не очень хотел с тобой возиться, ведь у меня и своих проблем было по горло, — Ван Ибо хмурится, и Сяо Чжань спешит заверить, — Но сейчас я ничуть не жалею, что остался! Это было верным решением. Благодаря тебе я сдвинулся с мёртвой точки и рассчитываю в скором времени вернуться домой. К тому же после встречи с тобой на душе полегчало, как будто часть моих проблем ты взял на себя, — он немного нервничает, из-за чего начинает чаще моргать, всё-таки говорить такое человеку в глаза не так-то просто. — Я не верил, когда ты говорил, что поможешь вернуть мои воспоминания, но ты и впрямь сделал, как сказал. Во время длинной речи Сяо Чжаня Ван Ибо, казалось, превратился в статую. Никаких звуков он не издавал, а лицо его с виду было спокойно, разве что брови порой жили своей жизнью, но и их Ибо старался контролировать. Видимо, он очень боялся чем-то случайно прервать старшего. — Рядом с тобой оказалось на удивление весело. Ты очень интересный, знаешь об этом? — Сяо Чжань смущённо хмыкает, отводя взгляд от пристального напротив. Он не ждёт ответа, ведь вопрос больше риторический. — Твой упрямый характер иногда заставляет устало вздыхать, но в большей степени восхищает. И ещё твои увлечения. Они сильно отличаются от моих, но когда мы проводим время вместе, мне не так уж и важно, чем заниматься, даже если целый день лежать без дела. Правда, твой необузданный нрав и дух авантюризма часто просто не дают мне покоя. Кстати, были моменты, когда ты меня злил. В частности, своей напускной холодностью. Лучше бы чаще использовал эту нарочитую, но на деле безобидную, вредность, а то твои эмоции с недавних пор стали влиять на меня, — в процессе речи со зрачками Ван Ибо творится что-то странное. Они всё больше заполняют радужку, и Сяо Чжань в конечном итоге теряет свою мысль. Зависает ненадолго, прикусывая губу, и скомкано завершает, — Я уже так привык к тебе...и всем этим хочу сказать, что я очень ценю твою помощь...даже если не часто об этом говорю. И мне важно твоё присутствие, Ван Ибо, — он крепче сжимает руку Ибо, как бы добавляя веса своим словам, — Спасибо. Сяо Чжань чуть пугается, когда глаза Ван Ибо окончательно темнеют – казалось бы, куда ещё сильнее, – и поспешно отстраняется. Он всеми фибрами своей души ощущает внешнее напряжение, давящее на него, поэтому живо пытается сгладить ситуацию милой улыбкой. Ван Ибо чересчур сильно, по мнению старшего, сжимает кулаки и с трудом произносит: — Ты...понимаешь, как это звучит? Спокойный тон весьма обманчив, но призраку Сяо удаётся уловить надрывные нотки в голосе Ибо. Неужели он что-то не так сказал? Прокручивая в голове свои слова, он замолкает на добрую минуту, и младший не выдерживает. — Сяо Чжань, ты мне нравишься! — внезапное заявление мгновенно оглушает старшего, но вложенный смысл долетает с опозданием. Только спустя секунду ресницы взволнованно вздрагивают, уши закладывает, и продолжение он скорее читает по губам, нежели слышит, — Очень нравишься... — следует пауза. — И я тебе тоже... Верно? — последний вопрос звучит неуверенно, даже уязвимо, отчего Сяо Чжань слегка дёргается. Такую интонацию у Ван Ибо он слышит впервые. Был ли смысл отрицать? Теперь он понял, что совершенно случайно выдал себя излишне искренней благодарностью. После такой речи любые отговорки будут звучать по меньшей мере абсурдно. Поэтому стоило сказать правду, даже если она даст Ван Ибо ложную надежду. — Верно. В глазах Ибо читается облегчение, смешанное с искренней радостью. Похоже, им предстоит непростой разговор. Своеобразное признание и ответные чувства, судя по всему, воодушевляют и вселяют в Ибо уверенность. Он тянется к нему навстречу, намереваясь обнять, но Сяо Чжань его мягко останавливает, выставляя между ними преграду в виде своей ладони. Младший, конечно, тормозит свой порыв, но при этом одаривает его руку и его самого недоумённым взглядом. Остаётся лишь догадываться, что в этот момент выражает его лицо, и почему, взглянув на него, с Ван Ибо сходят все краски. Сяо Чжань почти видит, как яркие эмоции перед ним сменяются зарождающимся сомнением. — Я что-то не так понял? — младший заметно напрягся и внимательно уставился на него. Казалось, он был готов к любому ответу. — Всё так. Ты мне тоже нравишься в том самом смысле... Вот только это ничего не меняет, — с сожалением сообщает старший. Ему тяжело говорить об этом, всё же он не хотел сталкивать их обоих с жестокой реальностью. Он как мог оттягивал этот момент, в надежде совсем избежать неудобного разговора. Но всё пришло к тому, что в голове Ибо сейчас неразбериха, и он всё сильнее хмурится. — Почему? Если люди нравятся друг другу, разве они не начинают встречаться? — слова были пропитаны искренним недоумением. — Ван Ибо, как ты себе это представляешь? — голос звучит серьёзно, но при этом его одолевает досада. — Через четыре дня я улетаю в Чунцин. Меня уже не будет в этом городе, — объяснял он, словно маленькому ребёнку. — Пойми, эти дни последние. Потом мы очнёмся и не вспомним друг друга. И как ты это ни отрицай, так оно и случится, — твёрдо заявил старший. — Поэтому в этих чувствах нет смысла. Давай просто хорошо проведём вместе оставшиеся дни. Вот так, ставя перед фактом неизбежного, Сяо Чжань не мог понять на какую реакцию рассчитывал. Наверное, что Ибо поймёт, ведь он доходчиво всё объяснил. Но, помолчав немного с потерянным видом, этот упрямец продолжил настаивать на своём. — Я уже говорил... — Нет, — предвидя чужие слова, Чжань прерывает Ибо. — Не думаю, что мы когда-нибудь ещё встретимся. Взгляд Ван Ибо меняется, и из-за пылкой эмоции в тёмных глаза Сяо Чжаня посещает нехорошее предчувствие. Кажется, его слова сильно взбудоражили младшего – тот смотрел возмущённо, неверяще, а руки парня сжались в кулаки. — Ты настолько сомневаешься во мне?! — до такой степени остервенело извергает Ибо, что Сяо Чжань пугается, непроизвольно вжимая голову в плечи. — Не веришь, что я вправду найду тебя? А может ты просто не хочешь этого? От потрясения Сяо Чжань размыкает губы, но не произносит ни слова. Все мысли как-то разом вымывает из головы, а в груди неприятно колет, словно прямо там начало прорастать шипастое растение. Эти необдуманные слова ранят. — Что, я прав? — безжалостно продолжает Ибо. — Рассчитываешь забыть всё, как страшный сон? «Что?.. Нет! Если бы я мог повлиять на это или выбрать, то, разумеется, выбрал бы не забывать», — хотел было сказать Чжань, но не успел вставить и слова. — Наверняка ты даже не пытался найти способ сохранить воспоминания. Просто решил отбросить всё, как какой-то мусор. Это ведь легче всего, — колкие слова врезались ровно в сердце. Ван Ибо был прав – он действительно не пытался. Но Чжань и без того догадывался, что такое невозможно. При пробуждении пропадают воспоминания – он считал, что это некий закон этого места. — Зачем заморачиваться, когда ничего важного не теряешь. Так, Сяо Чжань?! «Да как ты можешь!.. Не теряю ничего важного?!». Несколькими минутами ранее он с полной отдачей рассказал, как ценно для него время, проведённое вместе с Ван Ибо, а младший сейчас так грубо обесценивал его случайное, но тем не менее душевное признание. Колкий холодок обдаёт призрачное тело, а руки покрываются мурашками. Обида внезапно застревает в горле, и он остаётся безмолвен. Затем вспыхивает злость и желание хорошенько врезать кретину напротив. Мысли путаются, слова пропадают, не доходя до рта, и на эмоциях он действительно жёстко толкает Ибо в грудь, да так, что тот со сдавленным вздохом заваливается на спину. Дальше следует серия ударов. Забравшись сверху, старший лупит куда придётся, избегая разве что лица и сопровождая шлепки гневным: — Придурок! Творящееся буйство Ван Ибо игнорирует. Он даже не пытается защищаться, только пытливо смотрит на разозлённого Сяо Чжаня, смиренно принимая удары. В конце концов Сяо Чжань теряет весь запал, всё рвение продолжать драку, и с несчастным видом приземляется лбом на твёрдую грудь. Его, конечно же, сразу заключают в трепетные объятия. Тёплые руки нежно поглаживают спину, даруя спокойствие. С помощью касаний младший извиняется, молчаливо признавая свою неправоту. Вскоре своей макушкой Сяо Чжань чувствует мягкий поцелуй – почти невесомый, – вспыхивает и прижимается ещё крепче. Уютная тишина остужает голову, и конфликт сходит на нет. Вдруг в комнату входит Сюань Лу. Скованный в тисках, старший призрак начинает беспокойно трепыхаться, но его шевеления не приносят результата. Ван Ибо не собирается отпускать – понимает он. — Ибо... — Она всё равно нас не видит, — приводит свой аргумент младший. — О боже, я чему-то помешала?! — как всегда чуткая к потустороннему Сюань Лу практически сразу замечает неладное. Невинным тоном, будто ничего не произошло, Сяо Чжань заверяет: — Нет, всё в порядке, — и приложив больше усилий, всё-таки высвобождается из цепкой хватки, моментально вскакивая на ноги. Очередной клиент медиума, по-видимому, ушёл, и у девушки вновь образовалось небольшое окно между сеансами. — ЛуЛу, мне нужно поговорить с тобой по поводу поездки, — на самом деле это была всего лишь отговорка для Ван Ибо, ведь обсуждать он собирался совсем другую тему – косвенно связанную с его отъездом и напрямую связанную с Ван Ибо. И хотелось бы, чтобы до виновника разговора не долетело ни единое словечко, потому что, видит бог, Сяо Чжань не справится с последующим выяснением отношений. — Можем отойти? Ван Ибо искоса посмотрел на него, но так и остался сидеть на полу. Быстро смекнув что к чему, Сюань Лу развернулась в дверях и позвала за собой. — Останься здесь, хорошо? — Сяо Чжань присел на корточки и просяще заглянул в глаза Ибо. Какое-то время младший с подозрением разглядывал его, а в конце аккуратно смахнул чёлку со лба и коротко, но угрюмо промычал: — Мгм. «Удивительно. Даже без пререканий, — отметил Чжань. — Только не обижайся, пожалуйста». Он благодарно улыбнулся и мягко коснулся чужого плеча, после чего поднялся и вышел следом за Сюань Лу. ... Вечером призраки вместе возвращаются в больницу. Они находят свободные кровати, и Ван Ибо без разрешения укладывается рядом с Сяо Чжанем, но старший не возражает, всё же у них осталось четыре дня. Былая жизнь не за горами, и Ибо пора очнуться.