Мавр сделал свое дело

— Кир, я не использую разумных по техпаспорту. Киборг не останавливается, вымешивая массу на сырники к завтраку. Только зыркает из-под вечно спутанной челки: — Слышала? — Нет. Парни запись скинули, попросили, чтоб помогла разобраться. Ну вот. Сейчас опять начнут объяснять, какой он дурак и почему именно. — Только я не знаю с чего начать. — Разводит руками, прикусывает губу. — Ты же не малолетка. Повторять в очередной раз, что никто никого не обижает — бессмысленно, да и смешно как-то. Но он видит, женщине совсем не смешно. За процессор не уходит, вся как на ладони. В эмоциях ни злости, ни раздражения. Но и растерянности нет, нет и сочувствия. Что-то такое, очень тяжелое, как навалившиеся друг на друга гранитные валуны, которые надо разобрать, а в руках вместо лома тонкий алюминиевый прутик. — Спросить могу? — Конечно. — Что такое «прямой приказ»? — Кодовое слово. Чаще всего применяется, когда в нештатной ситуации кто-то принимает командование и ответственность на себя. Крайний и наиболее показательный пример, — глава компании ерошит пепельные волосы, — по стандартному протоколу распоряжения службы безопасности в безусловном приоритете. Но бывают случаи, когда руководитель проекта, оценив риски и обстоятельства, скажем, лимит времени, вынужден стандартные протоколы отодвинуть. — То есть, пренебречь безопасностью? — Ни в коем случае! Сама по себе безопасность всегда в приоритете, а вот способы обеспечения и последовательность операций, схемы взаимодействия могут быть изменены. Ответственность несет отдавший прямой приказ. Право на него, сам понимаешь, есть не у всех. — Только у людей? — Нет. Киборгов с таким правом больше. — А если такой приказ киборг отдаст человеку? — Без разницы. Блондин кивает. Как-то такого ответа он и ожидал, вопрос задал в качестве контрольного. Но есть еще кое-что. — Почему Хирофуми послушался, а Саймон нет? — Формально, потому что Саймону приказать я не успела. По сути, — она снова закусывает губу, — в данном конкретном случае многое замешано на чисто личных отношениях. Хирофуми я просто жестко напомнила регламент рабочего и нерабочего времени. Следить за соблюдением которого, он, вообще-то, должен сам и прекрасно это знает. Саймон… у него пунктик на моей личной безопасности похлеще, чем у Хирофуми. Тот про чисто физическую сохранность беспокоится, а ириен вообразил, что еще и душевный комфорт обязан обеспечивать. — Это как? — Опешил Кир. Тут же постарался предупредить. — Что не по техпаспорту, понятно. Но как тогда? Степанова криво усмехается. — Не то, чтобы не по техпаспорту. Скорее не по основному назначению. Он базовые алгоритмы никуда не выбросил, доработал даже, благо, специалистов рядом пруд пруди, есть у кого проконсультироваться. Ну там, как разговор построить, фокус интереса сместить, плюс отслеживание эмоций и боевая прошивка. — Боевая — против меня? — Изумляется декс. Нет, финансист, конечно, неплох. Но по сравнению с боевым киборгом откровенно не тянет. — Нет, он же сказал, что не из-за тебя, а из-за меня. — Тогда вообще ничего не понял. Наталья проводит ладонью по лицу: — Вот смотри. Предположим, что я себя отпустила и начала орать и метаться. Что бы ты сделал? — Зафиксировал и позвал твоих. — Пожимает плечами лейтенант МЧС. — А ты бы начала? — Нет. Пар уже сбросила. Но Саймон оценил такую вероятность как достаточно значимую. Потому и остался, чтоб самому, если что. На наши отношения такие эскапады не повлияют никак, а с тобой могло неловко получиться. Ну и само присутствие третьего лица, его в особенности, снижало вероятность считай до нуля. Кир понимающе кивает. Когда-то присутствие третьих лиц его собственные истерики не особенно останавливало, но чем дальше, тем больше работало ограничителем. Срываться при посторонних стало как-то совсем неправильно, что ли. — Они могут отдать тебе прямой приказ? — Теоретически — да. — Без колебаний отвечает Наталья. — Практически ни разу не было. — И ты послушаешься? — Если не будет каких-то совсем уж экстраординарных условий, разумеется. Блондин задирает бровь. Кто, мол, оценивает степень экстраординарности? — Пойми, пожалуйста, — вздыхает женщина, — если брать биологический возраст, я все равно примерно в два раза старше. А если фактический, то в три-четыре. Прожитые годы, Кир, это опыт. Опыт, который заставляет быть осторожнее и рассматривать любую ситуацию под разными углами. — То есть последнее слово все равно за тобой? — За мной. Как за руководителем компании и ее хозяйкой. Раз уж оставили большую долю в собственности. — Как-то не туда у них разговор зашел. — Не кипиши. Таха знает, что делает. Лови сводку по очередному сектору. — И здесь большинство контрактов закрыто без возобновления? — Насчет контрактов пусть Катрин скажет, но транзакции прекратились тот же год назад плюс-минус месяцы. — Можно теперь я спрошу? Киборг кивает. Кажется, его все-таки будут воспитывать. Но Степанова задает совсем другой вопрос: — Когда у тебя такие выводы возникают, эмоциональный фон какой? —? — Злость, гнев, раздражение? — Детализирует доктор психологии. — Нет. — Кир отрицательно качает головой. — Раньше было. Злость в основном. Теперь нет. Просто… как ломается что-то. — Ага. — Она трет кончик носа. — Значит, эмоции вторичны. Это, пожалуй, хорошо. — То есть? — У тебя апперцепция сбоит. — Наталья поудобнее устраивается в гравикресле. — Как бы объяснить попроще и попонятнее. Проблема не в том, что ты в конкретной ситуации что-то понимаешь шиворот-навыворот и, как правило, в худшую сторону. Проблема в том, что, выстраивая понимание, часть фактов просто выбрасываешь. Если есть время подумать, может и вспомнишь про них, и картинка правильно сложится. А может и не вспомнишь, будешь все глубже и глубже проваливаться. Ну да, сам же подумал про то, что не стыкуется с подчиненным положением киборгов. И тут же прокололся. В очередной раз. — Это в общем, неудивительно. — Ободряюще улыбается женщина. — Тем более, насколько я знаю, случается все реже? Киборг замедленно кивает. — Почему неудивительно? — Спрашивает он. — Потому что интерпретация любых фактов зависит от опыта человека. В особенности от того опыта, который был приобретен в период взросления. У вас он, — взгляд Степановой наливается свинцом, — сам знаешь, каким был. То, что сразу на взрослый мозг ложилось, пожалуй, только усугубило. Связи жестко закреплялись как постоянные, никакой компенсаторности, только через лабильность. — Переведи, пожалуйста. — У обычного человека формирование личности занимает долгое время, годы от ребенка до взрослого. Негативный опыт, который есть абсолютно у всех, во-первых, не такой шокирующий как у вас, а в главных компенсируется разнообразием и постепенностью, что ли. То, что в три года трагедь великая, в семь воспринимается спокойно, в тринадцать со смехом, в двадцать со снисходительной улыбкой, если вообще не забывается. Психика учится справляться с нагрузками. Связи формируются как неустойчивые, сегодня переживание есть, завтра без подкрепления — нет. Кир снова кивает. Да, очень на Олежку с Данькой похоже. — У вас столько времени не было. На уровне физиологии киборги сразу взрослые. Значит, что в голову попало, то и застряло. Учитывая, что именно попадало туда, наслаиваясь и подкрепляя друг друга… — она стискивает зубы, Кира обдает горечью прогоревшего пожара. — А психика все равно выход ищет, вот и сбрасывает неадекватной реакцией на безобидные, в общем-то, раздражители. — Можно как-то поправить? — Основное Дима уже поправил. То, что время от времени прорывается… — она снова разводит руками, — ну, не самый плохой вариант. Тем более, что думать ты умеешь. Вот и постарайся кусочки из паззла не выбрасывать. — Это не паззл. — Что? — Это не паззл. — Повторяет парень. — В паззле картинка заранее известна и количество деталей конечно. Тут не так. Это… это калейдоскоп, где узор меняется, если встряхнуть или элементы добавить. — Ки-и-ир! — Восхищенно ахает Наталья. — Вот это идея! Не возражаешь, если Лене с Натансонами передарю? — В смысле? — На основе, как ты сказал, калейдоскопа, такие проективные методики наработать можно! Просто облизываюсь. Действительно облизывается. — Дари. — Пожимает плечами киборг. — А мне-то что делать? — Думать. Наблюдать. Спрашивать. И еще раз думать. Как почувствуешь, что снова не туда уносит, подходи, разбираться будем, где в очередной раз триггер сработал. — То есть, где я дураком оказался? — Если успеешь начудить — да. Но лучше бы до, а не после. — Попробую. — Ну вот и договорились. — Наталья разворачивает гравикресло на выход. — Погоди. Еще вопрос. — Да? — Почему они смеялись? Вот чего-чего, а моментально покрасневшей от смущения Степановой Кир совсем не ожидал. — Прости их, пожалуйста. — А? — Эти взрослые ответственные специалисты поспорили. Как долго ты удержишься. — На что? — Обалдел блондин. — Ну на что могут поспорить мальчишки десяти и тринадцати лет? — Обреченно вздыхает Наталья, гася вазомоторную реакцию. — И… кто выиграл? — Картинка членов совета серьезной консалтинговой компании, отвешивающих друг другу щелбаны, так и стоит перед глазами. — Оба проиграли. — Бурчит женщина. — И тут же перекидывает фокус внимания. — Кир, а что ты готовишь? Я такого рецепта не знаю. Киборг опускает глаза. За разговором он не перемешал, а взбил творожную массу. До пены.