Алые капельки.

Сигарета тлеет, также как и закат, выжигает последние силы, а потом тухнет. Тухнет точно также, как потух Денис. Под глазами залегли темные синяки, пальцы вечно дрожат, перед глазами темнеет от любого резкого движения, обмороки, совершенно разные: голодные или от недосыпов. На стриме он смеется, кричит и выглядит весело, синяки под глазами и на оголенных частях тела замазаны тональником, купленным специально для этого уже пару месяцев назад. Но стоит комнате погрузится в мрак, после выключения яркого монитора компьютера, Денис готов биться в истерике, скуривать по несколько сигарет за раз, пить любой алкоголь до потери сознания, ломать мебель и бить хрупкие предметы не ради шутки, как на стриме, а от злости и беспомощности, бьющей от осознания ниже пояса. Если стянуть с Дениса его худи, всегда на несколько размеров больше, можно заметить синяки, порезы и сильно выступающие ребра, по виду почти рвущие кожу. Порезы редкие, но глубокие и длинные, почти везде. Появляются они почти сразу же после новых синяков, полученных от отца, чаще всего пьяного. Но после постоянно повторяющихся истерик сразу приходит пустое смирение. Денис привык жить так, без чьей либо помощи, умело все скрывая, выражая эмоции только при одном себе, не доверяя их даже самым близким. *** Илюша груша🍐❤️ Чел открывай я приехал к тебе в гости) 15:37 Денис уже пятую минуту смотрел на это сообщение находясь в полнейшем ахуе. Он не ждал Илью вообще когда либо у себя дома, не то что сейчас, на полу ванной комнаты с кровоточащими руками. Пальцы пачкали кровью телефон, об пол шлепались капли, растекаясь в маленькие алые лужицы. Илья привлек Дениса еще с первой встречи, своим смехом, весельем и открытостью, улыбнувшись во все зубы и пожав руку Дрейка, спокойного и отстраненного от всей компании, зажавшегося у угол. Тогда он почти все время провел рядом с ним, ходил следом, а Мазеллов, похоже, был вовсе не против, всегда обращая на парня внимание, рассказывая шутки, то и дело приобнимая его за плечи, еле дотягиваясь, вызывая глупую улыбку и тихий смех. Денис сразу выделил его из толпы, всегда искал глазами на последующих встречах, и всегда находил, тут же расплываясь в улыбке. Из раздумий вывел хлопок двери, знакомый громкий голос на фоне тихого и загнанного маминого, а после шаги к ванной. Денис успел только подняться с ног, почти падая обратно, хватаясь за стиральную машину руками, пачкая белое покрытие красными отпечатками, когда дверь открылась и за ней оказался улыбающийся Илья. В прочем, вскоре веселая улыбка сползла с его лица, стоило ему опустить взгляд на кровавые пятна на полу. Денис не мог сказать и слова, ни о просьбе выйти, ни типичное "я сейчас все объясню", и точно не мог понять почему: шок или понятие того, что ничего то объяснить не сможет. Но даже в таком предобморочном состоянии Дрейк может поклясться, что запомнит глаза Ильи, медленно подошедшему к нему, навсегда: смотрящие прямо в душу, словно насквозь, глубокого зеленого цвета, вязкие и топкие, словно болото, блестящие от выступавшей влаги. Он смотрит в глаза и протягивает руку, и Денис почти не думая тянет свою, исполосованную и все еще кровоточащую. —Денис, зачем? - голос его совсем-совсем тихий, стеклянный взгляд бегает по алым полоскам, а руки едва сжимают чужую руку. А Денис молчит. Потому что не знает, что ответить. Не хочет открываться, не привык и страшно, не знает что делать, теряется в мыслях, кружащихся в его голове, словно юла. Лишь молча смотрит на Илью, а тот выглядит так, будто тоже не знает совсем ничего. И он вправду не знает, но помешает ли ему это? Прошло около десяти минут, но растянулись они словно на несколько часов, перед тем как Илья оторвался от чужой руки, уходя за аптечкой, а после приходя и заматывая руку Дениса. Он говорил что-то, сбивчиво и еле понятно, все также тихо, но младший слушал. Сидел на бортике ванной, сгорбившись и вытянув руку, вглядываясь в лицо старшего, плакал и слушал.

***

Илья жил в Питере, в одной квартире с Денисом уже месяц, хотя планировал приехать всего на несколько дней. Он все время ходил за младшим, смотря за ним и помогая, если что-то случится. Защищал от отца, но порой мог и сам получить, но Дениса не давал в обиду, загораживая до последнего. А через пару минут уже сидел на все том же бортике ванной, смотря как Денис бережно обрабатывает кровоподтеки и небольшие раны на пострадавших губах, носу или чем-то другом. Смотрит и посмеивается, когда он хмурится, тут же получая толчок в плечо с сопутствующим "несмешно", но в следущий раз снова не сдерживается. Иногда помогает делать уроки, но чаще всего они тупят оба, в итоге просто все списывая. Водит гулять, мотает по всему городу, заранее спрашивая что бы было интересно самому Денису, и поездки в самом деле выходят интересными, и после них он чувствует себя лучше. Он вообще, по ежеутренним словам Ильи, видимо, чувствует себя лучше. Коломиец и в самом деле отложил все острые предметы от себя подальше, оставляя привычку резаться куда легче, чем думал. И так каждый месяц, почти ежедневно, но это не выматывает: каждый день хоть что-то, но новое происходит, и это нравится всем. Каждый нашел в этом что-то свое: на Дениса наконец-то обратили внимание, у него теперь есть человек, на которого можно положиться, а Илья наконец нашел человека, которому он нужен, которому может помочь и охотно делает это, подставляя плечо в любой трудной ситуации без особого страха. И так бы могло продолжаться еще долго, но Денис снова все испортил, как считал сам. Он, честно, и сам не знал почему, но начал отдалятся от Ильи. Возможно, из-за чувства вины от такого большого количества внимания и потраченного на него времени, а может просто устал. Денис не старался искать причины, он только винил себя днями и ночами напролет. Снова начал резаться, но каждый раз его быстро замечал Илья, туго заматывая бинты и сбивчиво спрашивая почему и зачем, на что Денис ответить не мог. Да и не хотел. Ведь Коряков даже не подозревал, что младший хочет, чтобы каждый такой раз стал последним. Так прошло несколько месяцев, а Денис чувствовал себя все также виноватым, потому что Илья потерялся совсем. Он старался наоборот быть ближе, понять почему он отдаляется, но почти всегда был проигнорирован или оттолкнут. Он думал что никто не знает, но слишком легко определить когда он уходит плакать, и даже мать Дениса иногда спрашивает у своего сына, почему плачет его друг. А он вновь молчит, думая, как бы не разрыдаться прямо здесь самому. Наступил день рождения Дениса. Ему сегодня 17, но он не чувствует счастья. Стоит в коридоре рядом с, на вид, совершенно счастливым Ильей. Дену очень плохо, потому что в отличии от Корякова он знает, что сегодня его не только последний день рождения, но и последний день в общем. Илья уезжает, целуя напоследок в щеку, а Денис слабо улыбается, сдерживая слезы ровно до момента закрытой двери. Он так виноват. Скатывается по двери на пол, плачет тихо и недолго. Медлить нельзя, иначе может передумать. Быстро встает и идет в ванную, запираясь там и глубоко вздыхая. В ванну он буквально падает, чувствуя себя словно сил у него не совсем, сжимает в руке нож и смотрит на заранее размотанную руку. Ждет минуту, или три, или час, сам не знает, во времени потерялся окончательно. Проходит всего пару минут, по его меркам - пару часов, пока он не подносит острое, сильно наточенное лезвие к руке. Нажимает кончиком на кожу, смотря за маленькой красной капелькой, выступающей из-под ножа. А после жмет еще сильнее, и ведет им вверх, делая вертикальный порез на всем предплечье, чуть ли не до плеча. Отводит нож и смотрит, как из огромной глубокой раны вытекает кровь, пачкая белую рубашку. А после ведет вторую, точно такую же полосу, а после еще две. Лезвие падает из ослабшей руки, громко бьется об ванну и кончиком утыкается в ногу Дениса, но ему все равно. Он опускается и закидывает голову на бортик ванной, смотря в потолок, больше не хочет смотреть на кровь. Перед глазами мутнеет, с каждой секундой все больше, светлый потолок плывет. Илья возвращается домой через два часа, хотя говорил, что, скорее всего, вернется через четыре. Ему отчего-то было страшно и тревожно, из-за чего он поторопился домой, не сильно заморачиваясь с выбором торта, забирая подарок. В квартиру он зашел с помощью собственных ключей, выданных мамой Дениса, которой Илья понравился. Подарок поставлен на тумбу, а торт на него, и Коряков не понимает, почему Ден не выходит к нему. Становится еще тревожней, и разувшись Илья проходит в квартиру. Обходит полностью и не находит, остается только ванная, и руки уже дрожат. Едва давит на ручку, раскрывает дверь и первое же что видит, это Дениса. Подходит к нему, видит огромное количество крови и сам не понимает, как сдерживает слезы. Касается рукой холодной, мертвенно бледной щеки и гладит, еще, наверное, еще не полностью осознавая всю ситуацию. Но даже так боль разрывает его изнутри, бьет по ребрам и дышать становится трудно. Отходя от Дениса он уходит из ванной, зовет мать младшего и оставляет разбираться ее, уходя из квартиры. После похорон он уехал из Питера, забрав все вещи, с трудом заставляя себя переступить порог квартиры, уже такой знакомой за несколько месяцев. После разрешения хватает пару вещей Дениса, просто на память, тем же днем выходя из квартиры уже навсегда. В Санкт-Петербург он вернется, уверен, будет ездить по несколько раз в год, на могилу к Денису. Вернуться в привычную жизнь Москвы далось с трудом, как и смириться, получилось только через год. Денис часто снился ему, все кругом напоминало именно его, но Илья все же смог справиться, посетив несколько психологов. На кладбище он и впрям ездил, ходя туда вместе с мамой Дена. Он порой общался с ней, созванивался, а каждый его день рождения приносили небольшой кусочек торта. Отец ушел из семьи через пару недель после смерти сына, пропал бесследно. Рано или поздно, но все вернулось на свои места.