Спасибо за кофе

Робин больше не любит ходить по гостям, но Понту отказать у неё не получилось. Он слишком настойчиво звал её к себе в письмах и не уставал пресследовать её по пути на работу и обратно, и в какой-то момент это должно было прекратиться. — Ох, Робин!.. Знаешь, а я не ожидала, что ты придёшь. Надеюсь, пиратки на этот раз с тобой нет? Робин прыскает. — Спасибо вам, что пригласили, — говорит она, не упоминая, что Мина заслуживает более уважительного обращения. — Надеюсь, мы всё уладим. — Я тоже надеюсь. Я была чрезмерно строга к тебе. Краем глаза Робин замечает, как вдалеке на стуле качается Понт. Он пристально смотрел на них всё это время, но заметив взгляд Робин, тут же отвернулся. — Сейчас всё хорошо. Об этом не стоит волноваться, правда. Петра замолкает. — Мне жаль, что случилось с твоей семьёй. — Не стоит беспокоится. Это было… Неизбежно. Петра смотрит, приподняв брови. — Сейчас всё хорошо, — продолжает Робин с улыбкой. — Могу ли я… Увидеться с Понтом? Только услышав своё имя, он высовывает голову. Робин машет ему и он, покраснев, прячется обратно в проём кухни. — Его сейчас нет дома, — быстро говорит Петра. — Вообще-то я здесь. Она зло смотрит в ту сторону. Понт выходит к ним, несмотря на взгляд матери. Робин не вслушивается в семейную перепалку, весело улыбаясь красному Понту, но, к счастью, неловкая сцена быстро заканчивается. — Ладно… Ладно, — вздыхает Петра. — Сидите в комнате. Я принесу что-нибудь к чаю. Почему-то на душе стало гораздо спокойнее, когда она наконец скрылась из виду. Хоть что-то в мире не меняется, Петра осталась такой же сварливой, как и всегда. Разве что теперь нет Единого Концерна, который она могла бы упоминать через раз. Понт не начинает разговор, пока не приходит мать. Она оставляет на столе две чашки: одна с чаем, другая с кофе. Вторую она даёт Робин. На кончиках пальцев чувствуется холод, но Робин широко улыбается, как и всегда. — Скажи, а что там… Было? — наконец спрашивает Понт. — Где именно? — отпивает Робин холодный кофе. Он неприятно скользит в горле, но Робин успела полюбить его прохладу, пока допивала за Элро. — Что-то мы с тобой уже видели. — О том, что было… В космосе. Об этом только и говорят в поселении, что о космосе и той капсуле… Робин не сразу проглатывает холодную отраву, но не отставляет с громким стуком стакан. Не летят брызги, не пачкается стол, Понту и его матери убираться не придётся. Только такое чувство на душе, будто прямо на голову вылили даже не кофе, а что похуже. …но у неё нет права жаловаться. А что она может рассказать? О тяжести Ройала на своих руках? О его тяжёлых, горьких словах, которые раздаются в ушах даже по ночам? О страшном ветре, дующем прямиком в космос? О неработающем пистолете, который она тщетно перезаряжала десятки раз? О ехидном плакате «За Ним — будущее», за который зацепился глаз, когда она это будущее отняла? Нет. Такое не рассказывают. Кое-как она стала бы рассказать о Башне, Матери, Бастионе и величайшей жертве Блэк, но… Он не специально выбрал самое болезненное. Он ребёнок, детям интересен космос. — То, чего и нужно было ожидать, — пожимает плечами Робин. — Столько времени прошло… Но они так свежи… И он ещё… Робин понимает, что этого не стоило говорить, но слова назад не вернёшь. Чёрт побери. Глаза застилают слёзы, но она смахивает их. Что ж. Тогда у неё не было времени, но теперь ей ничто не помешает. На краю сознания мелькает мысль, что его маме такое вряд ли понравится, а потому она так и не тянет к нему руки. У него есть, кто о нём позаботится, и он не будет предан. Но позаботится о нём не Робин. — Передай маме спасибо за кофе, — поднимается она. — Хорошо посидели. Звучит почти насмешливо, но это её вполне устраивает. — Я-я… — бормочет Понт. — Я не хотел… Я… Я не знал… Что кто-то там- А он догадливый. — Это было не напрасно. Это самое главное. А остальное… — Нет, это тоже важно! Тебе тоже плохо, тебе тоже жаль, ты столько сделала, ты… — Спасибо. За. Кофе, — чеканит Робин, поднимаясь со стула. Понт поднимается тоже, но ей не нужна помощь, чтобы добраться до двери. Больше он ничего не говорит. Наверное, Робин слишком строга. Но теперь у неё есть право быть строгой без причины. — Приходи ещё, — говорит Понт: не из вежливости, но из чистого желания вновь с ней поговорить. Но больше Робин ничего не скажет.