Resident Twink Gets Railed Hard By Beefy Jock

      — Хочешь закончить? — огрызается Мегуми.       Итадори выглядывает из-за собственных пальцев, чтобы посмотреть на него. Итадори лежит обнажённый на кровати, а Мегуми сидит на мальчике сверху, и ему кажется забавным — что Итадори считает, что если он спрячется в своих ладонях, ему это хоть как-то поможет.       — Чувак, моя балда упирается тебе в спину. Мне стыдно.       — Ты не парился, когда я сосал тебе, — снова рявкает Мегуми, уже подумывая ударить Итадори прямо в лицо.        — Я знаю, — скулит он, — это просто... Ну, разве это не смущает?       Боже, на самом деле, плевать насколько милы девственники — потому что насколько они милы, настолько невыносимы; они зашли так далеко только потому, что однажды Итадори предложил посмотреть им порно вместе, как будто все люди так делают. И вот, теперь он здесь, с членом в заднице своего одноклассника, и ведёт себя возмущённо, словно это Мегуми извращенец, а не кто-то другой.       — Тогда сделаем это быстро, — монотонно произносит Мегуми, но выражение его лица едва скрывает волнение. Он приподнимается с крепкого живота Итадори, а после — тянется к его стояку.       — П-пожалуйста, будьте нежнее, Фушигуро-сан.       Мегуми прыскает; так можно подумать, что трахнуть собираются не его. Но несмотря на нелепое, неловкое поведение Итадори, его хуй такой же твёрдый, жилистый и крупный — и ощущается горячей тяжестью в руке Мегуми, точно так же, как когда он брал его в рот, и это ничего такого, с чем бы Мегуми не был в состоянии справиться.       Поэтому он обводит его липкими от смазки пальцами несколько раз и наклоняется вперёд, чтобы плотно прижать к своей дырке. Когда головка входит и тянет мышцы, Мегуми напрягается, кусает нижнюю губу и сдавленно стонет — потому что растяжки не было; Мегуми сильно жалеет об этом — и медленно опускается вниз.       — Не двигайся, или я убью тебя, — предупреждает он. Конечно, Мегуми лжёт, но это так приятно — видеть, как Итадори напрягает пресс, усердно сопротивляясь желанию резко вскинуть бёдра. Такой послушный, такой хороший мальчик.       Он сжимает ляжки Мегуми тёплыми пальцами настолько сильно, что ему кажется, что они пойдут синяками после, но Мегуми плевать, потому что так он отвлекается от ошеломляющей боли. Потому что Мегуми ведущий — самоуверенный, но раздражённый неопытностью Итадори, и он не собирается хныкать, сидя на хуе какого-то девственника. Потому что на кону его гордость.       Затем Мегуми тяжело вздыхает, чувствуя, как его задница касается волосатых бёдер Итадори. Возможно, действительно прошло много времени с момента, как они начали. Мегуми двигает тазом медленно, полукругами, пытаясь привыкнуть к тому, насколько он наполнен, и чертыхается себе под нос, потому что — блять — это слишком.       Итадори смотрит на него с открытым ртом, тяжело дыша, продолжая сжимать ноги Мегуми до боли, что ощущается даже костями.       — Фушигуро, — стонет Итадори, — внутри тебя так охуенно.       — Правда? — дразнится Мегуми. — Не смей кончать в меня, — и предостерегает. Он очень надеется, что Итадори хватит мозгов, чтобы правда не спускать в него, потому что Мегуми совсем не хочется вымывать его кончу из себя после.        — Не буду, — обещает он.       Мегуми сомневается, но сейчас взгляд Итадори очень сдержан, и Мегуми находит его многообещающим. Он ему доверяет. Мегуми наклоняется вперёд, выпуская пенис — и снова опускается по самое основание. Мегуми злится; Итадори просто слегка покачивает бёдрами, но Мегуми кажется, что он проникает слишком глубоко, слишком быстро. Мегуми слабеет и мальчик отпускает его ноги, наконец, чтобы перехватить его за поясницу; и теперь Мегуми седлает его более правильно, набирая темп.        Шершавыми ладонями Итадори сжимает его задницу — Мегуми задумывается, не сравнивает ли он его с девушками из порно, на которых обычно дрочит. Европейки с большими мягкими задницами; Мегуми думает, как его сухие мышцы могут сравниться с этими жопами, но Итадори продолжает лапать Мегуми буквально везде, словно ему правда очень нравится.       — Дай мне, — невнятно пиздит Итадори, пока Мегуми усердно скачет на нём, — я хочу… Дай мне трахнуть тебя, пожалуйста.        Мегуми останавливается; он смотрит вниз, где совсем мальчишеское лицо Итадори выглядит немного диким, и слегка улыбается ему — а затем сильно сжимается, заставляя Итадори громко стонать, и продолжает трахать себя так, словно не слышит чужую мольбу.       Как только мышцы Мегуми ослабевают, он решает, что достаточно подразнил Итадори, и наклоняется вперёд, вытягивая его хрен из себя со стоном. Мальчик выражает своё недовольство громче, жалобно произнося его имя, и тот закатывает глаза; Мегуми велит ему встать.       — О-о, — заикается Итадори. Он больше не жалуется, когда понимает, что Мегуми позволяет ему сделать. – Спасибо за эту замечательную возможность, Фушигуро-сан, — он дразнится.       Наверное, Мегуми недостаточно сильно поиздевался над Итадори, если тот всё ещё был способен так шутить. Впрочем, ничего другого можно было не ожидать, поэтому Мегуми говорит ему: «закрой рот», пока встаёт на четвереньки. Он не успел поманить Итадори, как почувствовал мальчика на себе; его влажный член, твёрдый и горячий, как всегда, прижимался к нему сзади.        — Да, вот так, — шепчет Мегуми. — Трахни меня вот так.       Стоя раком, Мегуми чувствует себя более уязвимым, но теперь он может комкать простыни, на которых лежит, и стонать в подушку, пока Итадори снова пихает в него свой хер. Его грубая рука скользит вверх по внешней поверхности бедёр, а затем останавливается на мягком полушарии, оттягивая; почему-то Мегуми уверен, что Итадори научился этому в какой-то дерьмовой порнухе.       — Бля, какой пиздец, — пыхтит Итадори, — как же это горячо, — и конечно, он не мог не сказать это, смотря на свой хуй в очке Мегуми.       Мегуми слегка подаётся назад и сжимается, просто чтобы снова подразнить, и это определённо вызывает ту реакцию, которую он хочет, когда Итадори стонет, прижимаясь своим телом к телу Мегуми, и глубоко входит в него.        — Фушигуро, ты... В тебе так охуительно.       Он выходит и снова входит, ещё раз и ещё, короткими нетерпеливыми движениями, не в состоянии насытиться. Его мощные руки и мощное тело вокруг и повсюду Мегуми, как в каком-то его мокром сне, блять. Мегуми решает, что игра стоила свеч, а потом Итадори вбивается своим елдаком ему прямо в живот. Очень грубо, болезненно, и через пару минут, когда Мегуми только-только привыкает к амплитуде и интенсивности, Итадори крепко берёт его за талию, приподнимает, словно пёрышко, прижимает к своей потной рельефной груди и снова толкается внутрь.        — Блять, — хрипит Мегуми.        Толстый и изогнутый член Итадори внутри него под таким углом упирается головкой прямо в простату, отчего Мегуми стонет. Он надеется, что это вышло случайно, но Итадори выскальзывает из его задницы и сразу же входит обратно, снова ударяет по простате, и тогда Мегуми теряется. Он не может дышать, просто мычит, пока Итадори трахает и трахает его так, и не может остановиться; не смог бы, даже если бы попытался. Мегуми почти плачет и цепляется за огромные руки Итадори, как за спасательный круг. Ему слишком хорошо, даже чересчур, и когда его собственный член дёргается, Мегуми в ужасе наблюдает, как кончает на себя.       — Боже, блять! — для Итадори это ничего не значит, он продолжает трахать Мегуми сквозь его оргазм, и тот разваливается на части. Мегуми больно. Он стонет, крепко сжимаясь вокруг Итадори:  — Блять, прекрати!       Итадори рычит; он слышит его и неохотно замедляется до небольших толчков, самым основанием полностью растягивая дырку Мегуми, делая тому ещё хуже. Толстый ствол не двигается, но продолжает распирать Мегуми изнутри. Его трясёт и Итадори приходится отпустить. Мегуми падает и мальчик ловит его. Потом он чувствует, как член скользит по его стенкам, как хуй окончательно выскальзывает из его дырки. Мегуми слышит, как Итадори хнычет, когда отстраняется от него полностью.       Мегуми плохо. То есть, в библейском смысле, абсолютно серьёзно. Итадори был просто безнадёжным девственником, который даже не умел целоваться. Мегуми часто хвалит мальчика за то, что он очень быстро учится. Схватывает на лету. Кто бы знал, ага?       Когда Итадори снова прижимается к Мегуми своим тяжёлым весом, его болт всё ещё стоит, и он нежно потирается им между его булок. Мегуми хочется обругать его нахуй.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает мальчик, несмотря на то, что только что оттрахал Мегуми, словно течный пёсик. — Ты уже... ну, ты знаешь. Да? — милота.        — Заткнись, — вспыхивает Мегуми. — Это просто… слишком.       — О, — с придыханием говорит Итадори. — Ты просто такой чувствительный, Фушигуро.       — Я не чувствительный, — выдавливает он. — Ты просто ебаный монстр.       Услышав это, Итадори замолкает, надувшись, наверное, но продолжает двигать бёдрами. Случайно или нет, но Итадори проезжается пенисом прямо по растраханной дырке Мегуми, и тот вздрагивает от своей чрезмерной чувствительности.       — Итадори, — скулит Мегуми, когда в него опять проникает головка члена. Он кусает подушку, когда мальчик толкается дальше, снова растягивая его до предела, и Мегуми не знает, сколько времени ему понадобится, чтобы опять привыкнуть к огромному обхвату Итадори.        Член Мегуми ещё не полностью упал после оргазма, потому неприятно дёрнулся, когда Итадори снова задел его простату.        — Итадори, — вздыхает Мегуми, — попробуй… Сдерживаться.       — Да, хорошо, — бормочет он в ответ, отстраненно и совсем неискренне. — Просто, — он замолкает, а потом — один длинный, слитный и жёсткий толчок во внутренности Мегуми — и вот, он снова стонет от ощущения натянутой тонкой кожи вокруг него. — Да, да, блять, Фушигуро, мне пиздец хорошо…       У Мегуми трясутся колени, пока его морда болтается где-то внизу, а задница торчит кверху больше для того, чтобы не упереться до сих пор чувствительным членом в натянутый хлопок. Итадори долбит его так сильно, сотрясая кровать, что Мегуми всё равно сползает ниже. Он сильно стискивает зубы — это всё, что у него получается сделать, потому что Мегуми знает, что не сможет остановить Итадори сейчас. Но потом, обязательно, Итадори — ебаный покойник, и Мегуми предвкушает расплату. Мегуми почти представил его кастрированный труп, но Итадори прижимается к его влажному затылку раскрытым ртом — и сильно толкается внутрь. Бля, бля, бля.       — Прости меня, — виновато и отчаянно шипит он. Итадори надоело ждать и терпеть, ему надоело жалеть Мегуми, потому он выходит из него — на мгновение — оставляя внутри только самый кончик, и с ужасным стоном врезается обратно, — я не могу, — чтобы начать жёстко трахать его безо всякой нежнятины.        Только грубая сила в каждом движении. Итадори безжалостно вгоняет хер до упора в Мегуми, пока он пытается хоть разочек нормально вздохнуть. Итадори доводит его до конца снова и снова, пока причиндал Мегуми просто висит у него между ног, уже полностью обмякший из-за чрезмерной стимуляции.        — Блять, блять, блять, блять, — снова, Мегуми снова кончил, даже не притронувшись к себе. Мегуми кажется, что Итадори — не человек вовсе, а сраная фак-машина; он ебёт его через просто который сухой оргазм, пока Мегуми мечется и задыхается.        Он чувствует, как пульсирует кровь в его жилах, как удовольствие после разрядки медленно угасает — и остаётся только боль. Именно тогда колени Мегуми не выдерживают — они разъезжаются нахер, и Итадори тянется за ним, как приклеенный, толкает его плашмя на кровать, не переставая долбить, придавливает его всем своим весом. Мегуми кричит, когда его член трётся о влажные простыни, буквально до крови, и он прижимается к ним своим лицом.        — Итадори, — снова умоляет Мегуми.       — Прости, Фушигуро, — рычит Итадори, толкаясь в его тесную дырку. — В тебе очень, очень хорошо.       Мегуми страдает. Он тянется рукой за спину, в небольшой надежде оттолкнуть зверя, но упирается в литые мышцы живота Итадори.        — Прости, прости меня, — снова и снова извиняется Итадори, его слова совсем неразборчивы, будто он бредит и говорит сам с собой. Его руки неуклюже возвращаются к талии Мегуми и тянут его вверх. — Ещё немного, ещё…       — Пожалуйста, — о чём-то умоляет Мегуми, пока впивается обрезанными ногтями в наволочку. Мегуми сходит с ума, у него реально кружится голова, пока Итадори прижимается к нему сзади; сейчас Мегуми существует только чтобы принимать его в свою жопу, а Итадори — чтобы её трахать. — Итадори, пожалуйста…       Это настоящий позор. Мегуми цепляется за ебучие простыни как за последнее, что связывает его с реальностью. Он снова сжимается вокруг огромного хуя Итадори и снова кончает, оргазм снова причиняет ему боль и он вопит:       — Прекрати, я не могу!       Итадори мелко дрожит. Его движения становятся небрежными и непостоянными, вся его длина дёргается в дырке Мегуми, пока он кончает. Изливается горячей спермой прямо внутрь Мегуми, затем быстро вытаскивает, всё ещё кончая, и додрачивает ему на спину, типа правило «не спускать Мегуми в жопу» не было моментально послано в пизду тогда, когда появилось.       — Я нахуй не могу в это поверить, — ворчит Мегуми, едва ли вернувшись в сознание. — Девственник, хороший мальчик, — Мегуми пытается подняться, но тщетно; теперь он будет очень, очень гневаться, даже Боги милостивые охуеют. — Ты пиздец в койке, — Мегуми хочет крушить и ломать, он хочет кричать, но саднящая боль в горле мешает, и он осекается. Было громко? — Я убью тебя, — шепчет Мегуми и багровеет, это стыд ему приказывает.        — Сорян за такое, — смущённо извиняется Итадори, будто бы это не он только что вытрахал из Мегуми всю жизнь и весь её смысл. — И спасибо за помощь, бро, — и это словно удар хлыстом Мегуми по ебалу. Они до сих пор лежат друг на друге дебильным бутербродом, потому Мегуми резко пихает Итадори локтём в грудь и отстраняется.       — Не называй меня так, — Мегуми воспламеняется за секунду, — особенно после того, как побывал в моей сраке.        — Угу, да. Прости, чел, — и Мегуми сдаётся.