Эротические дневники Вестероса и Эссоса. Навеки твой

Рэндилл негодовал. Часть его солдат ночью подло дезертировала. Эти недомерки, которые клялись в верности королеве Дейнерис решили, что кормушка подле Серсеи слаще. — Каждого своими руками придушу, — свирепствовал он, измеряя шагами Золотой шатёр. — Они посмели сбежать, подлые изменщики! Ну ничего! Каждый из них поплатиться за свою трусость. — Лорд Тарли, — умиротворяющим тоном произнесла Дейнерис, кивком велев Безупречному, который принёс новость, удалиться. — Вы верны своей клятве, а это главное. Но, боюсь, мы не можем допустить, чтобы ваши люди добрались до столицы и вступили в армию Серсеи. — Что вы предлагаете, моя королева? Дени чуть заметно улыбнулась. Ей льстило, что этот суровый человек, закалённый во множествах битв, называл её своей королевой. — Я отправлю за ними дотракийцев, — ответила Дейнерис. — Их лошади самые быстрые, они уступают в скорости лишь ветру. Ваших людей вернут назад, всех до единого, и вы сами решите, как с ними поступить. Обещаю вам. Рэндилл заметно успокоился. Присев рядом с Дени он, сурово насупив брови, сказал: — Я сделаю всё, чтобы вы обрели утраченный трон, ваше величество. Вы станете лучшей королевой и вернете Семи Королевствам былое величие, утраченную красоту и сделаете людей счастливыми. Я верю в это. — Благодарю, милорд. Но пока стоит отвлечься от забот и немного отдохнуть. — Как вам будет угодно, моя королева, — с неохотой поднимаясь с места, произнёс Тарли. Ему не хотелось покидать шатёр королевы. Не хотелось покидать её. — Не уходите, — раздался вдруг её голос, от которого у Рэндилла по спине побежали мурашки. Он не верил собственным ушам — неужели она правда просит его об этом? — Мне бывает одиноко порой долгими холодными ночами. Я ведь выросла на Юге, под палящими лучами яркого солнца, и этот климат не привычен для меня. — Я… — неуверенно пробормотал лорд Тарли, ощущая волнение, словно он был не взрослым мужчиной, а робким юнцом. — Боюсь, я слишком стар для вас, моя королева. — Я уверена, вы сможете согреть меня в ваших сильных руках, милорд, — мягко возразила Дейнерис. — Вы… Вы приказываете мне? — сглотнув тяжелый ком, спросил он. 770/828 — Нет, — вновь улыбнулась Дейнерис, — всего лишь прошу. Если ваша королева не вызывает в вас… желания… вы можете идти. Любовь не должна быть принуждением, разве не так? Я боролась с рабством в Эссосе, и не намерена возрождать его в Вестеросе. Рэндилл медлил. Он страшился признаться в том что возжелал её едва увидел. Она покорила его, смягчила суровое сердце, растопила жаром заледеневшую кровь. Как мало хорошего было в его жизни, как мало тепла и женской ласки! Жена скорее терпела его ради долга, но она никогда не пылала к нему страстью. Редкие любовницы из крестьянок и дворовых девок чаще всего были некрасивы и удовлетворяли его мужскую потребность из собственной выгоды. Они стонали под ним неумело, грязно и фальшиво, и это изрядно раздражало. И вот теперь самая прекрасная женщина в мире предлагает ему разделить с ней ложе… На одну ли ночь? Это не важно. Просто быть подле неё уже счастье. — Ваше величество, — хрипло и тяжело дыша проговорил Рэндилл. — Боюсь, у меня не достаточно опыта на любовном поприще. Я военный, солдат, чьи руки огрубели от меча. Я грубый, резкий и боюсь, что не смогу доставить вам должного удовольствия. — Не волнуйтесь, милорд, — от её нежной улыбки Рэндилла пробило в пот. — Я сама всё сделаю. Дейнерис поднялась с постели и подошла к смущенному лорду Тарли, не сводя с его пылающего лица пристального взора. — Вы боитесь меня, милорд? — спросила она, нежно погладив его ладонью по заросшей щеке. Рэндилл прикрыл глаза и, нащупав губами горячую влажную ладонь своей королевы, поцеловал ее. — Я боюсь своих чувств к вам, моя королева, — произнес он негромко, ощущая, как желание приливает к паху, скручивая его тугим узлом. Он все еще не верил в такой подарок от злодейки-судьбы и был уверен, что еще вот-вот и Дейнерис оттолкнет его. Но она не отталкивала. Напротив, она обвила его шею руками, прижимаясь трепещущим телом к его телу. — Согрей же свою королеву, — прошептала она, обдавая его лицо волной горячего дыхания. Этой ночью Рэндилл Тарли, отец семейства, славный воин с ледяным сердцем познал, что такое истинная любовь. Если Мелесса терпела его прикосновения и ласки, то Дейнерис сама дарила ему их. Она целовала его лицо, невесомо, словно то были не губы, а крылья бабочек. Пальцами трогала его лицо — изучая. Ее движения были плавными и мучительно медленными. Тело — податливым, стоны — настоящими, всхлипы — сладкими. Рэндилл умирал от эмоций и чувств, что разом нахлынули на него. Нежность распирала грудь, страсть сжигала внутренности, любовь будоражила кровь. Ее поцелуи вспыхивали яркими цветами по всей его кожей, заставляя мужчину плавиться от наслаждения. Она дарила, а не брала, она любила, а не терпела, она хотела его, а он с ума сходил от нее. Лежа на спине и крепко сжимая пальцами мягкие, округлые бедра Дени, Рэндилл безотрывно глядел на ее лицо, искаженное муками страсти. Серебряные волосы облепили лоб и щеки, губы раскраснелись от поцелуев и соблазнительно блестели, ресницы слиплись в тонкие иголки, тонкие пальцы царапали грудь. — Да-а, — раздалось в темноте шатра и Рэндилл едва не задохнулся от восторга. Ей нравилось чувствовать его внутри, понял он. Издав громкий надсадный рык, он обхватил Дейнерис поперек тела, прижал ее к своей груди и принялся с безумной скоростью вбиваться в ее жаркое лоно. Дейнерис уткнулась лбом в его горячее плечо и распаленная страстью отдалась в его власть. Сегодня он был ее королем, а она — грязной шлюхой, но ей нравилось это. — Я люблю вас, — шептал лорд Тарли, лаская руками ее стройное тело, по которому текли струйки пота. — Я навеки ваш. И она верила ему. Вновь оседлав его, Дени принялась яростно двигать бедрами, вращать ягодицами, насаживаясь сильнее и глубже, желая сполна насладиться его любовью. — Дейнерис, — стонал он, утопая в волнах эйфории. Дени плавно соскользнула с его мужского естества, лукаво улыбнулась и медленно, глядя в его затуманенные желанием глаза, сползла вниз. Рэндилл почувствовал как его член обхватили мягкие губы и совершенно утратил способность ясно мыслить. Откинувшись на шелковые подушки, он позволил удовольствию опутать его сладким дурманом. Он чувствовал как его королева водит губами по твердокаменному стволу, влажным, горячим языком играет с налитой кровью головкой, пальцами несильно сдавливает яички, приближая его к кульминации. И в тот самый момент, когда Дени взяла его член особенно глубоко, Рэндилл с громким стоном излился, вплетая пальцы в ее волосы и не давая отстраниться. Удовольствие было оглушительным, ошеломляющим и ослепительным. Перед глазами у лорда Тарли все плыло, тело стало ватным и непослушным и чуть подрагивало. Дени выпустила изо рта обмякший член, утерла тыльной стороной ладони остатки семени и легла рядом с Рэндиллом, положив голову ему на грудь. Он повернулся к ней, с трудом разлепив веки и жарко прошептал: — Твой. Я навеки твой.