Honkai Impact 3rd: Visions of V

      Впервые за долгое время меня настигло ощущение безысходности. Столь фантастически тупиковый сценарий все-таки сумел выбить меня из колеи. Вновь хотелось засмеяться, причем, желательно до полной потери сил. Я… один. По-настоящему. Ни силы, ни отцовского меча, ни амулета матери, ни демонов, ни Данте… нет даже моего мира. Одна сплошная неизвестность, воплощенная катастрофа, жаждущая убить меня, люди, с которыми теперь приходится считаться…       Вот таких проблем я точно не ожидал.       И ведь даже хоть какую-то силу я не восстановлю. То, что осталось после снятия доспеха и сражения с… Хонкай-зверем… это еле тлеющие угли. Я не могу слишком часто использовать Трюки. Я не могу использовать усиленные конструкты. Дьявол, я теперь буду вынужден есть, пить и… спать. Как обыкновенный человек. От одной этой мысли становится противно. Но, к сожалению, иначе мне не сохранить даже жалких крох силы.       Которую я уже успел потратить, чтобы напугать маленькую девочку. Браво, Вергилий. Без сомнений, такими темпами ты точно догонишь Данте. В плане умственного развития…       Я обреченно выдохнул. Впредь стоит действовать… осторожнее. Пользоваться тем, что есть, прыгая не слишком выше головы. И вновь здесь проблема — мой новый облик совсем не внушает какого-либо страха или уважения. И даже если прикрыть лицо, голос останется все таким же писклявым, а тратить силы на его искажение — еще большая тупость, чем недавний… эксцесс. Ладно. Потом буду об этом думать. В данный момент я уже успел… произвести впечатление. Не думаю, что тех, кто действительно имеет здесь власть, волнует обертка, раз уж они узнали о содержимом. В идеале, конечно, я бы предпочел работать с Зигфридом на месте главного, но интуиция подсказывает, что так и не услышанный мною спор не достигнет подобной кульминации.       В любом случае, сейчас следует получить все возможные преференции, какие предоставляет текущая ситуация. Карта Зигфрида все еще вставлена в компьютер, и у меня есть прекрасная возможность изучить этот мир из достаточно полновесного источника информации. Хотя, из уже прочитанных строк можно сделать вывод, что о той же Предыдущей Эре известно преступно мало. Только то, что прошлое человечество тотально превосходило нынешнее и было так же тотально разгромлено, оставив после себя одни лишь технологические артефакты и таинственную СТИГМАту, как защитную меру против Хонкая.       Последнее стоит изучить наиболее тщательно. Если мне повезет, смогу еще сильнее урезать траты сил.

***

      Полотна из текстовых строк проносились перед глазами с максимальной скоростью, какую позволяло колесико «мыши». Мои глаза не отставали, пробегая каждую из них от начала и до конца, иногда даже по нескольку раз. Сантиметр за сантиметром, я развертывал, пролистывал, изучал полное собрание знаний, какое хранилось в устройстве. Первым делом я узнал, что по календарю сейчас одиннадцатое февраля две тысячи тринадцатого года. Неудивительно, что человеческие технологии здесь шагнули так далеко по сравнению со знакомым мне миром.       К сожалению, последовавшая после этого информация, какой бы ценной она ни была, начала вгонять меня в состояние, граничащее между тоской и притупленной яростью.       Уже в который раз убеждаюсь в абсурдности этого мира. СТИГМА — клеймо Хонкая, что дарует какую-то власть над ним — оказалась не то что бесполезна, даже в теории губительна для моего тела. Тот же Хонкай, только чем-то измененный, почему-то не убивающий сразу. И каждый человек этого мира клеймлен с рождения, правда, клеймо надо пробудить, напитав обычным Хонкаем, что не превращает жертву в очередное чудовище очень, очень редко. Зато пробудившие обретают способности, присущие скорее элите армии… Мундуса. Управление стихиями, сознанием, пространством, даже самим временем. Хотя, последний пункт добавился относительно недавно. После изучения Ядра побежденного людьми Херршера Пустоты.       Кстати о них. Херршеры. Сильнейшие слуги Хонкая, можно сказать, его Генералы, исполняющие суровый приговор, которого удостоилось человечество. Что странно, избираются из числа людей. Довольно занимательно, что первый Херршер, царящий над Разумом, встал на сторону человечества. Никак не возьму в толк — почему даже после подобного люди все еще избираются на роль Генералов Хонкая. Создаются же чудовища Судного класса, которые, если записи не врут, настолько же сильны. Ну что такого может быть в людях, чтобы… проклятье, чтобы им просто так с небес падала сила, равная оной у не самого слабого Владыки демонов? Какая же это… глупость.       Сила не должна доставаться из-за чистой удачи. Чтобы что-то получить, необходимо что-то потерять. Не бывает вот так… просто. Не должно быть. Особенно у людей.       И борются они с Херршерской напастью подобающим образом. СТИГМАты, пробужденные естественным путем, копируются и насильно наносятся на плоть недостойных. Подобные вояки, по недоразумению называемые Валькириями и Рыцарями, могут как практически ничем не отличаться от себя прежних, так и сравниться даже с Данте до нашей первой встречи. Естественно, за такое надругательство над естественным порядком вещей взимается соразмерная плата: вместе с даром незаслуженной силы человечки теряют года собственной жизни. Пожалуй, самое достойное, что они могли предложить. И чем дольше такая ошибка природы существует, тем слабее она становится, так как остается все меньше жизненной энергии на сжигание.       А вот люди с естественными клеймами уже достойны хотя бы интереса. Как минимум потому, что они смогли выдержать смертельную для людей обыкновенных порцию Хонкая, из-за чего их организм смог подчинить энергию катастрофы своей воле. Самый выдающийся пример — род Каслан, к которому принадлежит Зигфрид, и к которому по ошибке приписали меня. Помимо естественной СТИГМАты, которой наделен каждый член рода с самого рождения, Касланы многократно сильнее и быстрее не то что обычных, даже людей с собственным клеймом. Еще и лучше переносят холод, от которого у обычного человека будет воспаление легких. Пожалуй, только те, кто гораздо выше среднего, могут сравниться с этим родом по части физических качеств. Но… даже имея всю эту силу… Касланы помешаны на защите человечества. Можно сказать, это для них сродни инстинкту. Весьма яркий пример — Каллен Каслана. Около пятиста лет назад эта женщина почему-то предала своих боевых товарищей и какое-то время провела в бегах, а вернувшись, добровольно отправилась на виселицу…       Конкретно последний момент заставил мое веко дергаться. Воистину ужасающая сделка — здравомыслие в обмен на мощь. Целая родословная героических недоумков, готовых ради незнакомцев голову сложить… Забавно. Легенды о Спасителе здесь никогда не существовало, но дело его живет и процветает.       Зигфрид, как оказалось, своего рода уникум. После предательства он не побежал обратно, прямиком в лапы палачей, а перешел на сторону де-факто врага, хотя, это те же люди… Вот это уже заставило меня остановиться на несколько секунд, чтобы прикрыть лицо ладонью. Даже при угрозе полного истребления… Даже при наличии общего врага… Люди все еще находят причины повоевать друг с другом. Идиоты… и Касланы — идиоты вдвойне, раз жертвуют собой ради них.       Впрочем, вражда эта какая-то странная получается. Шиксал — с немецкого «Судьба» — наиболее влиятельная фракция, которая, похоже, контролирует чуть ли не весь мир за исключением одних лишь Америк, подвластных уже другой стороне. И все это могущество зиждется на трех столпах: Род Каслана, Род Шариак и Род Апокалипсис. Касланы — с ними все ясно. Шариаки — родословная, чьи представители чаще пробуждают СТИГМАту естественным путем. Апокалипсис — местная династия Смотрителей, правящих организацией с незапамятных времен. Что интересно, Шиксал начинал, как некое подобие Ордена Меча, но после развала Римской Империи смог удачно предложить свои услуги в борьбе против Хонкая многим европейским странам, и тем самым церковь фактически стала единым правительством Европы. Раскола технически не происходило до тысяча девятьсот пятьдесят пятого года, когда в результате… попытки уничтожения Нью-Йорка Шиксалом местная ячейка откололась, образовав Анти-Энтропию…       Это… это уже не идиотизм. У идиотов хотя бы какое-то подобие мозгов есть, пусть и дефектное. Тут скорее их полное отсутствие.       Хотя, не то чтобы Анти-Энтропия добилась каких-либо успехов на поприще своей борьбы. Она как находилась в Америке, так и находится там поныне, лишь настроив по миру незначительных укреплений вроде того, где сейчас нахожусь я. В это же время Шиксал, если судить по записям, обладает своим арсеналом оружия великой мощи, личной армией из солдат, чьей силе могут позавидовать иные Низшие демоны, а также сильнейшей Валькирией, наверное, за всю эту Эру. Помимо всего вышеперечисленного, главы человеческих государств для Шиксала сродни марионеткам, коими организация может вертеть, как ей вздумается. По людским меркам подобное должно быть, пожалуй абсолютной силой. Но весьма показательно, что даже этого могущества не хватило, дабы остановить обе Мировые войны. Я уж и не знаю… то ли человеческая натура слишком непреодолима, то ли человеческих сил слишком мало для подобного.       И неудивительно, что за прошедшие годы и при таком влиянии среди людей Шиксал собрал скромную коллекцию Божественных Ключей. Хонкай-артефактов давно забытой древности, чья сила, если верить прочитанному, сравнима с могущественным Дьявольским Оружием. К примеру, Род Каслана имеет собственный фамильный Ключ — Суд Шамаша. По легенде один из его владельцев когда-то сжег Содом и Гоморру. В основном используется в виде… пистолетов, но способен превращаться во впечатляющих размеров меч, чье пламя опасно и для Херршеров. Цена — огромное количество энергии Хонкай и зачастую смерть владельца вместе со врагом. Впрочем, сейчас этот грозный клинок находится в руках Анти-Энтропии, и именно им Зигфрид пользовался сегодня, дабы прикончить ледяную тварь.       Помимо украденного Суда Шамаша в распоряжении Шиксала находятся: копье, управляющее Жизнью и Смертью, называемое Цветком Бездны, безымянная машина вне планеты, очистившая Сибирь от Хонкая и некий Фэнхуан Дан, сила коего неизвестна. Если последнее переводить с помеси китайского и английского языков, то получится «Рассвет Феникса». Определенно самый загадочный из артефактов, запечатленных применений которого не нашлось. Анти-Энтропия может лишь похвастаться Звездой Эдема — сферой, что управляет силой тяготения, коей владеет сама планета. В общем и целом достаточно впечатляюще для детищ людского оружейного дела. Без прикрас могу сказать, что подобное стоит на одном уровне с творениями того же Макиавелли, что уже должно быть недостижимо для человеческих мастеров.       И мне искренне жаль, что я не смог застать столь талантливых творцов лично до их неизбежного конца. Они смогли обуздать энергию Врага и обратить против него же. Обеспечили потомков силой, способной предотвратить повторение случившегося исхода. В конце концов, даже после полного краха их цивилизации повсюду в этом мире мелькают ее следы. Что до нового человечества… Если кратко, то это — позорище, недостойное своих предков. Люди не то что не достигли ни одной из вершин, освоенных предтечами, они даже не в силах поддержать стабильность собственной ничтожной цивилизации. Я уже жалею о том, что дал клятву не трогать этих паразитов.       Мои тяжкие думы были прерваны звуком шагов. Я не увидел даже тени, но запах паленой плоти ясно дал понять, кто именно решил пожаловать. — Зигфрид, — я выпустил мышь из рук и откинулся назад в кресле. — Hallo, — Каслана оперся о выступ в стене, — Есть у меня вопросец один, — его лицо посуровело. — Задавай. — Что ты сделал с Теслой?       Вся его поза начала отдавать напряженностью. В голосе прорезался намек на рык, а здоровая рука потянулась к кобуре на поясе. — Я говорил, — мое колено чуть подогнулось под сиденье кресла, чтобы можно было откатиться в сторону при случае, — Что всего лишь указал на ее место. Или ты забыл? — Ага-а, — коротко протянул он, чуть сместившись ближе ко мне, — Да так, что она словила паническую атаку. — О? — я позволил себе чуть улыбнуться, — Тогда приношу свои извинения. Я считал, что ваш лидер, — последнее слово вырвалось изо рта так, будто оно до последнего цеплялось за зубы, — будет малость… крепче духом. — Поверь, — теперь Зигфрид точно зарычал, — будь Тесла ссыкухой, я бы тебе за другое пояснил. Но эта женщина не теряла самообладания тогда, когда Херршер Пустоты стирала города и страны в труху. И даже так, — его глаза сузились до состояния узеньких щелочек, — она продолжала работать в штабе, командовать силами Анти-Энтропии день и ночь… — Из укромного местечка? — я приподнял бровь, — Какая невообразимая смелость. — Да срать. Обломку луны, знаешь ли, по*бать, насколько далеко ты забрался. А если не он, то орды Хонкай-чудовищ с радостью помогут. Ты хоть представляешь, сколько атак было отбито под ее прямым командованием? — И все же, ее храбрости не было достаточно для встречи с демоном, — Каслана дернулся, но сверлить меня взглядом не перестал. — Как раз-таки было. Пока я не рассказал о том, чем ты являешься. — Ты..? — я вскинулся, отчего Каслана чуть попятился назад, слегка выдвинув вперед оплавленную металлическую конечность, — Идиот. Почему, по-твоему, я специально не позволил тебе это разболтать тогда, в вертолете? — Потому что не хотел портить сюрприз? — он язвительно фыркнул. — Ты сейчас серьезно? — Самую малость. Сомневаюсь, что тебе прям невтерпеж было раскрыть свои карты. Зачем еще недоговаривать?       …Я уже перестаю удивляться этому… Каслане. — И это… все? — у меня дернулся уголок губ, — Ты… не чувствовал никакого… страха перед неизведанным? Передо мной? — Может быть. Может и нет. Точно был холод, — Зигфрид немного отодвинулся, давая мне пространство для маневра, — И интересно, почему же. Касланы… — Устойчивы к нему, да, — перебил я его, — Но этот холод несколько… иного порядка. — Oh, wie — мой визави насмешливо хмыкнул, — А я смотрю, ты времени даром не терял. — Естественно. Ваше собрание знаний поистине впечатляет своим размером. Но не об этом речь, — я прищурился, — говоришь, что ничего не испытывал? Даже когда тебе открылась истина о существовании подобных мне? — Да не особо, — он беззаботно повел плечом, — А че, меня это должно колышить? — Да. Должно, — я скрестил руки на груди, — Люди… подсознательно боятся зла. Безумно боятся. Они готовы придумать для себя любую ложь, лишь бы скрыться от ужасающей истины мироздания. И само знание о реальности демонов может свести с ума. — So… — Зигфрид застыл. — Источник знания не важен, — продолжил я, — Будь то книга, воочию увиденное доказательство или рассказ другого человека. Личный опыт особенно… неприятен. Все это так или иначе приводит к… скажем так, к слому разума, когда привычное бытие рушится. Некоторые начинают бояться собственной тени. Некоторые, — я сделал паузу, — становятся одержимы исследованием демонов.       Мой кулак непроизвольно сжался. Аркхам… ублюдок, принесший свою собственную жену в жертву и позже пытавшийся убить уже свою дочь. И все ради силы Спарды. Дьявол. Я должен был разгадать его план. Должен был досконально изучить то, как Отец запечатал Темен-Ни-Гру…       Все могло быть совершенно иначе, полагайся я только на себя. — Так… значит, — Каслана шумно втянул воздух, — Тесла..? — Если ее воля действительно так сильна, как ты говоришь, то может остаться в своем уме. Она пыталась как-то навредить себе? — Nein, — Зигфрид насупился. — Тогда можешь не беспокоиться. Твое откровение не должно было слишком сильно исказить ее сознание. Может быть, конечно, из-за моего истинного лика и будет временное помешательство, но пройти должно быстро. — Ну спасибо… — его губы дернулись так, будто он хотел добавить что-то еще, но удержал в себе, — Раньше не мог сказать? — Я посчитал, что твоя человеческая природа объяснит все и без моего участия. Зря, — я мотнул головой и поднялся с кресла. — …Wunderbar, — Каслана медленно выпустил воздух изо рта, — В следующий раз попробуй не утаивать подобное, лады? — Хм, — мой кивок, кажется, не сильно его успокоил, но дальше дискуссия не продолжилась.       Человек прошел мимо и, оперевшись о выступ, принялся что-то делать с клавиатурой. Несколько секунд спустя под ней проявился паз, откуда с тихим гулом вылезла карта доступа. Зигфрид, бормоча себе под нос бессвязные предложения, подцепил пластинку здоровой рукой и вытянул из щели. Стоило предмету покинуть свое место, как перед нами вновь предстала белая пустота, которая, правда, долго не продержалась, и легким движением руки мужчина погасил сначала экран, а потом и клавиатуру. — Значца, — спустя недолгое молчание выдал он, — Ты теперь под моей ответственностью. — Вот как. — Будешь жить со мной, получается. — Вот как.       Ожидаемое решение, даже в каком-то смысле выгодное для меня из-за контекста ситуации, но от этого не менее неприятное. Всегда предпочитал компанию книг любой другой, особенно человеческой. Остается только надеяться, что Зигфрид отличится и здесь и не уподобится своим более… раздражающим собратьям. С его силой придется считаться, и просто избавиться от него, если, конечно, возникнет нужда, у меня не выйдет. Тем более, это будет банально неблагодарно. Он… я слишком многим ему обязан спустя всего один день знакомства. Вообще, следует избегать новых долгов, выплачивая старые.       То есть, не уподобляться Данте. Впрочем, сей уровень воистину недостижим даже для столь одаренного индивида, каким являюсь я. Чтобы сын Спарды был больше известен своими долгами, чем ратными подвигами… И этот же человек стал наследником клинка нашего Отца. Он же победил меня, даже когда Грань была в моих руках. Воистину судьба — странная вещь.       Я встал с кресла. Зигфрид, завидев это, что-то хмыкнул себе под нос и побрел к выходу. Ну что же, посмотрим, как живет прославленный воитель современного человечества.

***

      Мы вновь летели в вертолете. На этот раз с одним только пилотом помимо нас двоих. После моего посещения «библиотеки» Анти-Энтропии никаких достойных упоминания случаев не происходило, и мы совершенно спокойно добрались до транспорта. Новых разговоров тоже не было, лишь редкие встречи взглядов, не длящиеся больше пары секунд. Звуки снаружи не проходили барьер из глухого жужжания вертолетных лезвий, слышимого даже через оболочку летучей машины, а внутри из источников шума были редкие нажатия кнопок пилотом. Тишина и спокойствие…       …Вскоре оказались нарушены пронзительным писком машинерии вертолета. Звук был отвратительным, будто Адский Авангард научился кричать на более высокой ноте. Еще и весь транспорт начало чуть потрясывать, и вновь возникло ощущение неправильности. — Что случилось? — я чуть повернул голову налево, в сторону пилота. Вероятно это есть обозначение проблемы, понятное людям на инстинктивном уровне из-за неприятного звучания. — Облако пыли, — ответил за человека Зигфрид, — Держись сейчас будет трясти еще сильнее. — Пыль? — я недоуменно скосил взгляд, — Не снег? — В двухтысячном Херршер Пустоты обстреляла Союз метеоритами и кусками Луны, — воитель поморщился, — Кучу городов просто… стерло в пыль. Буквально, — он пожевал губы, уставившись в пол невидящим взглядом, — Сибирь и Азию еще почистили, но по другую сторону Уральских гор…       На лицо Касланы наползло понурое выражение. — …Скажем так, там больше не было кого-то, кому это было бы нужно. Теперь по территории Восточной Европы гуляют бури, состоящие из радиоактивной смеси космической и бетонной пыли. Около Урала этого дерьма вообще целые облака. Через них мы сейчас и летим. — Весьма… неоднозначное навигационное решение. Нельзя подняться выше? — Шиксал, — воитель чуть дернул здоровой рукой, — Их спутники могут засечь нас. А облака даже самый навороченный радар не прошьет. Вертолет, конечно, герметичен, но на будущее, — он серьезно посмотрел на меня, — лучше держись подальше от этой дряни. При вдохе человеческие легкие разъедает на раз-два, а без защиты доза облучения может обеспечить болезненную поездку в один конец. — Я запомню, — скривившись, я кивнул в ответ.       Погодные явления, отравленные Хонкаем… конечно, мое тело куда крепче человеческого, но сейчас даже для него подобное может оказаться чересчур. Этот мир… не перестает преподносить неприятные сюрпризы. Надо было побольше прочитать про последствия Второго Выброса. — Полагаю, одной только пылью дело не обошлось? — Верно мыслишь. На всей территории Союза теперь вечная зима с повышенным Хонкай-фоном. На западе, естественно, все гораздо хуже, а единственный раз, когда там был плюс, вообще шел снег с дождем. Оба фонили из-за той самой пыли. В общем, жопа. Но, — уголки его губ чуть приподнялись, — люди как-то умудряются и там выживать. — Ты сказал, что там не осталось кого-то, кому была бы интересна помощь, — я вопросительно приподнял бровь. — Стран не осталось. А одним людям, — он невесело хмыкнул, — Шиксал не помогает. Защищать выживших им выгоды никакой. Даже Сибирь они почистили просто для того, чтобы там Хонкай-зверей не плодило…       Конец его фразы был прерван глухим звуком удара чего-то о поверхность вертолета. — …Вот, пожалуйста. Какая-то мелкая тварь образовалась из-за радиации и впечаталась прям в нас. К западу от Урала такое дело далеко не редкость и вне пылевых бурь, но после Второй войны Хонкая рядом с тамошними границами России либо такая же пустошь, либо укрепленные базы Шиксала. Сдерживают как-то, в общем. — Подозреваю, что, помимо всего прочего, наличие рядом с Сибирью… Шеньчжоу… повлияло на решение очистить ее, — я еле удержался от смешка. «Священный Челнок»… так здесь называется Китай. — И это тоже, Ja, — Каслана тяжко вздохнул, а я только покачал головой. Люди. Их жажда наживы не меняется от мира к миру.       Впрочем, я читал, что как раз Шеньчжоу Шиксал защищает исправно. Интересно почему.       Дальше беседа не продолжалась. Мы продолжили молча сидеть напротив друг друга, каждый увлеченный какими-то своими мыслями под звуки работающих на износ летных приспособлений. Как бы это чудо-устройство не упало, но доверюсь спокойствию Зигфрида, явно более опытного в теме полетов. В любом случае открывшаяся информация оказалась… лучше, чем я думал. Как я понял, там, куда мы летим, условия гораздо менее суровые.       Ну да. Так и есть. Спустя некоторое время писк и тряска прекратились, а воздух стал заметно менее тяжелым, лишившись неправильности. На самом деле, мне даже несколько легче дышать, чем на базе Анти-Энтропии. Хотя, судя по скрипящим звукам снаружи, вертолет это путешествие перенес куда хуже меня. — Надеюсь, ваш транспорт не сломается на полпути, — я чуть напрягся, — Меня не прельщает перспектива застрять в заснеженной глуши без карты. — Карта есть, — подал голос Зигфрид, — Где-то тут была. Входит в аварийный комплект любого… да всего, в принципе. — Хм. Дальновидно. Но даже так… — …Все будет нормально, — перебил меня Каслана, — Забей. Трещит, конечно, страшно, да. В ремонте вертолету придется побыть какое-то время, но на этом все. Не упадем, короче. — Доверюсь твоему опыту, — я поджал губы.

      ***

      Зигфрид оказался прав. Вертолет действительно сумел спокойно долететь и приземлиться под самую ночь, хотя надоедливый аккомпанемент треска с хрустом под конец стал даже громче. Но если поломки и были, то незначительные. Покинув транспорт, я смог лицезреть заснеженную поляну, усеянную обугленными пеньками и обвалившимися стволами таких же обугленных деревьев, с трудом различимых человеческим глазом из-за позднего времени суток. Посреди пожарища темнела двухэтажная деревянная хижина. Цвет я не мог нормально различить, но даже на первый взгляд было видно, и ее пламя не обошло стороной.       Зигфрид с кряхтением спрыгнул позади меня. Все еще скрипя, машина вновь поднялась в воздух и начала отдаляться все выше, пока ее очертания не стали практически неразличимы на фоне звездного неба. Вскоре крохотная фигурка транспорта на секунду зависла перед месяцем, а после улетела куда-то ввысь, исчезнув из виду около громадного темного облака причудливой формы.       Звезды и луна… давно я их не видел. В Аду существуют лишь их подобия, и то в отдельных измерениях — в Зеркальном Мире, например. Но там они являются просто блеклыми копиями самих себя, не идущими ни в какое сравнение с подлинниками.       Хотя… секунду… Почему то облако… не двигается?       Я напрягся. Нет, оно определенно застыло на месте. Ни одной, даже самой тусклой звездочки было не видать. Словно кто-то пришил к небу заплатку, не пропускающую даже звездный свет. Какое-то время я пытался уловить хоть малейшее колебание небесного гиганта, но потом то, что я посчитал облаком, оказалось закрыто другим, более мелким облачком посветлее, совершенно непохожим на тьму позади.       И тогда я наконец-то понял, что именно увидел.       Это вообще не облако. Это часть неба. Полностью черная, лишенная звезд. Будто кто-то их оттуда стер, как мокрой тряпкой вытирают меловой рисунок с грифельной доски, оставляя лишь темную пустоту. Одна большая прореха в полотне из бесчисленных огоньков. Какого черта? — Зигфрид… — сдавленно прошептал я, — что случилось с вашим небом? — …А? — он уставился на меня с пустым взглядом, — Чего случилось? — Небо… пятно, — я указал пальцем на темную область, — Зигфрид, что это? — А? Пятно? — он в замешательстве посмотрел наверх, — А что с ним? — По-твоему, это нормально? — я опять ткнул пальцем в направлении звездной проплешины. — Ну типа. Оно ж всегда там было. — Откуда..? — А я знаю? — он фыркнул, — Спроси у астрофизика. Или у интернета. Второе у меня хотя бы есть, — он повел плечом, — Идем уже. Мне надо выпить.       Я… неважно. Безумный мир. Желудок своим урчанием напомнил мне о том, что еды в нем не было… определенно еще задолго до того, как я упал в Преисподнюю. Думаю, сейчас важнее будет подкрепиться. Мне понадобится очень много сил, чтобы разобраться… во всем, и на текущий момент пища — лучший источник энергии. Я покачал головой и отправился вслед за Зигфридом к дому.       Внутри оказалось… прохладно. И не только из-за того, что даже с закрытой входной дверью я не перестал выдыхать пар. Дом был словно лишенным жизни. Даже теплый свет лампочек на потолке казался слишком тусклым. Омертвевшим. Единственными звуком кроме нашего дыхания был скрип серовато-бурых половиц под ногами. И помимо этого мой нос донимал резкий, неприятный запах, витавший в воздухе.       Наверное, гостиная… нет, это нельзя было назвать гостиной. Даже в полутьме комнаты, освещенной одной лишь мигающей лампочкой, было четко видно, что я оказался в настоящем хлеву. На полу, на диване, даже в потухшем камине валялись жестяные банки и пустые бутылки, а стоявшее амбре пополнилось явным запахом гари и пыли. Это…       Неприемлемо. — Зигфрид, — в тот момент мне жутко хотелось его придушить, — будь так любезен объясниться. — А, — он обвел помещение каким-то потерянным взглядом, — Да, звиняй, тут немного беспорядок… — он почесал голову.       Из-за тусклого света его кожа приобрела болезненно-желтый оттенок, а тени от волос стали похожи на морщины, придав ему вид древнего старика. Даже его глаза потеряли всякий блеск, приобретя сходство с мутноватыми стекляшками, какие нередко пришивают плюшевым игрушкам, что потом валяются где-то на помойке. — Мне страшно представить, что ты считаешь большим беспорядком… — я выдохнул сквозь стиснутые зубы, помассировав переносицу, — Метлу. Сейчас же.       Жизнь в грязи не была для меня чем-то новым. После… того дня мне часто приходилось ночевать под открытым небом, иногда под проливным дождем или снегом. Но даже тогда я пытался соблюдать хотя бы чистоту тела. И это не говоря о тех случаях, когда мне доводилось находить прибежище в покинутых строениях или пещерах. Внутри дома должно быть чисто — точка. Нет никакого оправдания воинам, неспособным победить даже мусор в своем жилище.       С тяжким вздохом я приступил к работе. Пока Зигфрид возится, можно начать убирать… да хоть шкаф рядом с камином, где вместо книг стоят те же бутылки и банки, дополненные тарелками.

***

— Каслана, ты — свинья, — изрек я, глядя на совок, полный пыли и взявшейся откуда-то угольной крошки.       Метлы дома не оказалось. Вместо нее были щетка на длинной палке и упомянутый совок, которые в этот момент и находились в моих руках. Даже сейчас, когда я успел чуть подмести в комнате с диваном, инструмент уборки выглядел чище и опрятнее, чем дом, который им подметали. Дом одного из сильнейших людей, с которыми мне доводилось встречаться… полагаю, не стоило слишком завышать свои надежды.       Сам виновник торжества находился неподалеку. Он занимался упаковкой крупного мусора в пакеты, которых накопилось достаточно, чтобы образовать пирамиду ростом примерно с половину моего нынешнего тела. Это было не все, что требовалось выбросить, но достаточно, чтобы дом изнутри перестал походить на свалку питьевых емкостей. — Как? Как можно… — я обвел рукой кучу пакетов, не в силах подобрать подходящие слова.       Зигфрид вздохнул и прислонился к стене. — Так получилось… — Получилось… — я закатил глаза, — Интересно у тебя получилось, — я отставил совок к куче, — И как ты только так жить можешь… — Это… — он отвел взгляд, — можно терпеть… когда никого рядом нет, — в его тоне скользнула странная нотка, которую я не смог разобрать. — Тебе, может, и да, — я хмыкнул, — Мне — нет. Сейчас я тебе помог, но впредь будь добр убираться за собой самостоятельно. — Ага-а… — протянул он, уставившись в пол. — В любом случае, — я отставил совок — где здесь еда? — Еда… — Зигфрид помассировал висок, — кухня. Выйди отсюда и поверни направо. Там холодильник, в нем рыба с… утра, кажись.       С утра… ну что же, это уже лучше, чем ничего. Что такое «холодильник» я смутно помнил, но отыскавшийся в комнате справа угловатый шкаф с щелью посередине никоим образом не походил на расплывчатый образ маленького округлого хранилища. Из общих черт был один лишь белый цвет, а в остальном эта махина высотой, пожалуй, несильно ниже Зигфрида, выглядела несколько чуждо. Впрочем, задач своих она выполнять не перестала, и после открытия верхней дверцы я почувствовал, как в лицо плавно прилетела волна холода. Рыбу я заметил сразу — она лежала на тарелке прямо перед моим носом, на средней полке. Правда, этот кусок черного чего-то, отдававшего сильным ароматом гари, на рыбу походил лишь формой, но внутри из еды помимо этого был один только сырой кусок мяса, завернутый в прозрачный материал. И, конечно же, банки, подобные тем, что валялись на полу в комнате с диваном. Очень много банок, занимавших каждую полку, даже те, что были на внутренней стороны дверцы.       Да уж. Вот вам и член благородного Рода Каслана…       Хотя, саму кухню можно было даже назвать чистой, особенно относительно остального дома. Ни мусора, ни изобилия пыли, ни даже какой-либо мебели, хотя пространства вполне хватало. Ну хорошо. Поем на полу. Только, следовало бы найти приборы, чтобы не походить на дикаря. Чуть пошарившись по выдвижным ящикам по левую сторону от холодильника, я смог вытянуть, что удивительно, блестящие нож и вилку, после чего приступил к трапезе под урчание собственного желудка.       Это была ошибка. Большая ошибка. Надо было понять еще по запаху, но разыгравшийся аппетит заставил закрыть глаза на подобную мелочь. Нож не разрезал рыбу, вместо этого расколов ее на два неравных куска, которые все-таки пришлось брать руками, чтобы не развалить еще сильнее. Как только хрустящая на зубах «еда» попала мне на язык, я, кажется, на секунду выпал из реальности — настолько непередаваемо ярким был вкус гари. Будто Зигфрид сумел пережарить сам уголь, в который превратилась рыбина во время готовки. Я закашлялся и, совсем не заботясь о манерах, выплюнул недожеванный кусок рыбы обратно в тарелку, но, как назло, этот кулинарный «шедевр», оставил у меня во рту мерзостный горелый привкус.       Дьявол… впрочем, это объясняет угольную крошку. Которая еще и попала мне на одежду… я встал и, отряхнувшись, двинулся обратно к холодильнику. Как всегда все нужно делать самому.

***

      Вспомнить про то, как вообще происходит процесс готовки было легче, чем найти ингредиенты для… хоть чего-то. Одного мяса из холодильника не хватало для хоть сколько-нибудь нормальной пищи. Впрочем, посуда для приготовления нашлась быстро — я мельком углядел, где находились сковородки, пока искал столовые приборы. Гораздо труднее было найти специи и масло. Второе обнаружилось в угловом шкафу над раковиной, запрятанное за несколькими рядами бутылок и банок сомнительного содержания, а из первого отыскалась одна полупустая солонка, судя по запаху.       Оставалось только найти плиту. Мой взгляд упал на прямоугольник из черного стекла, изрисованный различными символами. Некоторые из них были покрыты слоем чего-то… подгоревшего. Хм. Конечно, я могу просто ударить это… устройство, и оно точно заработает… но потом сломается. Наверное… это будет очень… грубо с моей стороны. Я… пожалуй, лучше спросить у Зигфрида.       Каслана все еще был в комнате с диваном, когда я туда вернулся. Он сидел на корточках перед зажженным камином, глядя на танцующие языки пламени. Дополнительный источник света помог еще лучше разглядеть, насколько же грязным было помещение. Но хотя бы мешков с мусором больше не наблюдалось. По-хорошему, надо бы сегодня закончить с уборкой, но… дьявол, придется завтра. Я уже ощущаю, как тело, лишенное подпитки демонической силой, жаждет отдохнуть.       Дожил. Теперь моих сил не хватает одновременно на готовку и уборку. Как же низко я опустился… — Каслана.       Мужчина не ответил. — Каслана! — …А?       Он чуть дернул головой на звук моего крика. — Как работает твоя плита? У тебя вообще есть плита? — …А, — он почесал голову, — ну да, электрическая… как рыба? — Ужасно, — я фыркнул, скрестив руки на груди и прислонившись к стенке дверного проема, — Ответь на вопрос. — Да… чего там работать-то… пару кнопок нажать… — он уселся уже на пол, облокотившись спиной о нижнюю часть дивана, так и не развернувшись ко мне лицом. — Какие кнопки? — Хрм…       Каслана затих, чуть наклонившись вперед. — Зигфрид… — Черное стекло. Кружок с палкой внутри включает. Закрашенные кружки обозначают конфорки, куда ставить. Есть шкала цифер посередине. Куча палок, — внезапно произнес он сухим тоном, — Вроде… все. Кажется. — Ты даже не помнишь, — уже который раз за день моя рука встретилась с лицом. — …Звиняй. Давно не пользовался. — Это заметно, — не отрывая ладони от лица пробормотал я.       Я отлип от проема. Что же, я все понял правильно, это действительно была плита. В таком случае… — Эй, — голос Зигфрида вырвал меня из размышлений. — Что. — Можешь с кухни захватить мне выпить? — у меня дернулась щека, — Там в шкафу бутыл… — Я знаю, — не дав ему закончить, я побрел обратно на кухню. У этого Касланы получается разочаровывать меня все больше и больше…

***

Я стою на стуле перед плитой, озаренной светом синих огоньков. Мама стоит рядом, направляет мои руки, неумело перемешивающие содержимое сковороды деревянной лопаткой, слишком большой для одной моей ладошки. Мама улыбается. Я поворачиваюсь к ней, чтобы увидеть ее лицо… Триш гнусно ухмыляется, вслушиваясь в крики демона, что корчится под ее молниями. Хозяин впервые выпустил ее из храма. Она радуется свободе, каждая секунда ее небольшого превосходства делает инфернальные огоньки в синих глазах только ярче. Я следую. Хозяин приказал защищать ее. Я Его Рыцарь. Я должен…

      Мясо на сковороде зашипело от того, насколько сильно я вдавил в него железную лопатку. Пришлось спешно отдирать его от донышка тары, дабы перевернуть. Все-таки подгорело. Плохо. Чуть дернув носом, я добавил щепотку соли. Надеюсь, это улучшит вкус. Дьявол, я слишком долго не готовил. Не то чтобы с детства остались хоть… какие-то навыки, но надо было практиковаться даже после того дня. Недосмотрел. Посчитал себя непобедимым, что мне это не понадобится, за что и поплатился.       И не только я. Своим поражением я позволил ГосМундусу осквернить образ моей матери. Триш… от одного имени этого мерзкого создания хотелось рвать и метать. Никчемная пародия, жалкая фальшивка, и тем не менее, одного внешнего сходства достаточно, чтобы в памяти материнский образ неразрывно соединился с ликом твари. Но… она не стоит моего гнева. Рано или поздно дражайший братец навеки упокоит демоницу. Как много бы я отдал, чтобы в последний раз взглянуть в ее глаза перед гибелью, увидеть ее страх перед неотвратимым, вырвать с клочьями из своей головы это чертово отродье раз и навсегда и похоронить на месте… Но чего нет, того нет. Мне хватит и осознания того, что Данте оборвет жизнь фальшивки. Нет смысла утруждать себя ненавистью к трупу. Это никак не поможет мне приготовить мясо. Которое в итоге оказалось и недожаренным в середине, и пережаренным с одной стороны. Плохо. Конечно, лучше той рыбы, но, боюсь, готовка Касланы в данном случае далеко не показатель. Наверное, и сырой продукт был бы вкуснее, чем тот пережаренный уголь, не обращенный в пепел одной только волею судьбы.       Кажется, Зигфрид просил принести ему выпить…

***

— О, пасибки, — Зигфрид поймал связку из бутылок прямо над диваном. — Надеюсь, ты не станешь сорить, — я поджал губы, — Только убрались здесь. — Мгбл… — булькнул он в ответ, уже присосавшись к бутылке. — Я буду спать на кухне, — бросил я, уже за спину.       Зигфрид вновь согласно булькнул, продолжая потреблять жидкость.       Отсутствие мебели в этот раз сыграло мне на руку, и я смог удобно расположиться у стенки, прямо под окном. Оттуда было прекрасно видно звездное небо и даже краешек черного пятна, в котором пропадали любые небесные силуэты. Какая же мощь была необходима, дабы оставить подобный след на небосводе? Зигфрид сказал, что оно было всегда… неужели, это тоже люди из Прошлой Эры? Или то был враг, стерший их с лица планеты? В компьютерной библиотеке Анти-Энтропии не было сказано, что Хонкай способен гасить сами звезды. Впрочем, раз человечество до сих пор существует, то и с подобными созданиями оно не сходилось в бою.       Конечно, моя ситуация оставляет желать лучшего, но… я все никак не могу избавиться от чувства предвкушения. Противник подобной силы… — Это может быть весело, — тихо пробормотал я, лежа на полу. Прикрыв глаза и расслабив тело, я начал погружаться в сон. В любом случае, это дела грядущих дней. Прямо сейчас мне необходимо…       Отдохнуть.