Strider

Мне было тяжело. Сердце сжималось от осознания того, что я провалилась. Не смогла остановить похитителей, не спасла стольких детей! Я все еще помню лицо того мальчика, и мне от этого еще больней. Мне не хватило храбрости рассказать о своём провале его сестре. Просто не хватило духу признаться в своей вине. Мне было паршиво и больно на душе когда я следовала за ней по крышам. Было паршиво, когда сняла свой костюм и стояла рядом с ней у музея, слушая её плачь и плачь других матерей и отцов. Настолько плохо мне было, что я обняла её. Не для того чтобы успокоить сестру мальчика. Нет. Скорее, успокоить себя. Я хотела признаться, но не могла. Впервые мне было так страшно. Вернулась домой поздно, родители отругали меня за это. Но и уснуть я не смогла. В школе терпела издевки одноклассниц, но мне было все равно. Игнорировала лучших друзей. И всё из-за своего провала. Я ведь обычная девушка, героиня и больше ничего. Подражательница-вот кто я. Он бы такого не допустил. Я ведь даже костюм похожим сделала. Но кто он и кто я? Он-герой, супергерой. Спасает целые страны и мир в команде с другими супергероями. Я же обычная школьница, помогаю старушкам перейти через дорогу, нахожу пропавших животных или достаю их с деревьев. Иногда предотвращаю мелкие грабежи и прочих бандитов одиночек. Вот и всё что я сделала за один год своей тайной супергеройской жизни. А ведь он в первые дни геройства остановил уничтожение города. У меня на теле куча синяков после того короткого боя. Красные следы от рук того извращенца на заднице и на груди. На себя смотреть в зеркало противно. Не смогла спасти детей! Такая дура! Наивная и слабая! ◇◇◇◇ Очнулся я на столе. Двигать руками и ногами не мог, да и головой тоже. Зрение было мутным, да и слух тоже подводил. Кто-то кричал, но разобрать было сложно, а затем мне стало больно. Всё тело словно иголками проткнули, а потом словно кипятком обожгли. От боли я потерял сознание. Второй раз очнулся снова на столе. В этот раз боль была от порезов на теле. Некая машина просто делала надрезы по всему телу. Я снова отключился. Пришел в себя уже в вертикальном положении. На лице была маска для дыхания, а по всему телу воткнуты трубки. Находился я в стеклянном цилиндре. Я смог разглядеть сотни таких же рядом, после чего тело опять обожгло, но в этот раз намного сильнее. Я кричал и дергался от боли. Мой цилиндр и цилиндры других детей заполнились водой. Горячей голубой водой, а затем снова тьма. В четвертый раз я очнулся снова прикованным на столе. Глаза мне закрыли белой тканью, но я мог видеть свет сквозь неё и силуэты. Шею, руки и ноги больно кольнули чем-то. Я потерял сознание в пятый раз. Опять очнулся уже лежа на полу. Болела спина, да и вообще всё тело. Попытался сесть, что получилось с большим трудом. Тело на каждое движение отстреливало болью. По ощущениями, у меня всё тело было в бинтах, даже глаза были завязанны. Я попытался аккуратно сдвинуть бинты с глаз, что получилось с трудом. Находился я в комнате. В большой и белой комнате. Четыре стены, одна из которых была прозрачной, одной дверью и двумя камерами в углах на потолке. Я был не один. Дети лежали на полу и выли от боли. Все они были забинтованны, лишь по выглядывающим из-под бинтов волосам, можно было определить пол. Ну или по выпуклости в паху, но разглядеть было трудно из-за общего положения всех тел. У каждого на спине был номер, и у меня наверное тоже он есть. Числа были двух и трехзначными. А значит нас тут может быть больше тысячи. Девочка с номером 977 лежала ближе всего ко мне. Я встал, делая один шаг и это было чертовски больно. Словно каждую мышцу моего тела порвали и заново сшили, при этом сломав мне кости и склеили их вместе. С большим трудом и усилием, благодаря силе воли, я дошел до девочки с черными волосами. Она лежала на полу в позе эмбриона. Я коснулся её плеча, на что она завыла от боли. Я вздохнул и сел рядом. -Всё хорошо. Нас спасут. Обязательно. Я пытался успокоить девочку и себя в том числе. Какого сейчас сестре? Все ли хорошо у неё? Не грустит ли она сильно? Был ли я плохим братом? -Герои придут. Побьют плохих людей и спасут нас. Мы будем рассказывать и хвастатья, что нас пришли спасать герои. Словами я пытался успокоить всех в комнате. Ведь, я один здесь не маленький ребенок. Я взрослый, пусть и в своём маленьком тельце, но душой то я взрослый! В моих обязаностях заботиться о младших! Пусть и словами, может даже лживыми обещаниями, но я постараюсь! -Может нам даже дадут подержать крутые вещи и оружие. Может герои даже дадут нам свои крутые маски и шлемы! -Меня вот Майк Купер зовут. А тебя? 977-я не ответила, но хотя бы выть перестала, как и другие, что были рядом со мной. С большим усилием и превозмоганием, я встал. Да, было больно двигаться, но чем больше я двигался, тем быстрее боль уходила на задний план. Меня больше беспокоили новые чувства и ощущения. Но я не переставал говорить. -А потом он был в классном черном костюме и с красным мечом! И делал он вжиу, вжих, вжих! — жестикулировал я, хотя дети меня не видели, но зато слушали. -Мне нравится серия где Спанч Боб и Патрик соревнуются за трофей! Дети потихоньку переставали мычать и больше слушать меня. Я смог прикоснуться к каждому из них, услышав лишь протяжное шипение от боли. Помог им немного с повязками на голове и они смогли увидеть меня. У 977-й были красные глаза и светлая кожа. Были у нее такие глаза раньше? Побочный эффект странных опытов? У мальчика 173-го глаза вообще были черноватыми, как будто у него два больших зрачка. У некоторых были обычные глаза, но необычный цвет и текстура кожи. Когда я закончил с их повязками на глазах, открылась дверь, через которую вошли несколько человек в странной форме. 977-я былы ближе ко мне и поэтому спряталась за меня, схватив за руку, от чего мы оба зашипели от боли. По поведению солдат, а таковыми они и были, они переговаривались по внутренней связи. -Нет! Не надо! Не хочу! — начал кричать 44-й без причины. И я догадался. Опыты которые проводили на нас были не просто так. Мы были особенными и 44-й мог читать мысли. Такова была моя догадка. Солдаты двинулись к 44-му. Тот начал отползать, кричать и плакать. 977-я по кречпе сжала мою руку. Я стиснул зубы от боли. Что мне делать? Мне больно, всем детям больно. Все напуганны, все с необычными силами. И сейчас перед нами те, кто забрал нас из семей, отнял нормальное и спокойное детство. Я мог спокойно жить с сестрой, не ссориться с ней и возможно смог бы увидеть как она выходит замуж и много чего! -Не бойся. — погладив по голове 977-ую, я освободил свою руку из её хватки. Медленным шагом я подошел к солдатам сзади. Что делать то? А как повезет! Сжав руку в кулак, я со всей силы ударил первого солдата в спину, до куда достал. Тот с криком отлетел на два метра от меня. Второй солдат вскинул винтовку и выстрелил в меня. Он стрелял мне прямо в лицо, но время словно замедлилось для меня. Я всем телом ощущал идущую опасность спереди, я словно на рефлексах пригнулся. Это было так быстро и так неожиданно, что удивился даже солдат. Ощущение опасности шло от каждой вылетающей пули из дула винтовки. Мое тело было легким и гибким, что позволяло мне на рефлексах уворачиваться. Чувство опасности словно подсказывало как мне увернуться, под каким углом должна быть каждая часть моего тела и где нужно согнуть руку, ногу или выгнуться. Я никогда раньше не был настолько гибким, настолько быстрым и сильным. Адреналин нахлынул на меня, и я с улыбкой на лице уворачивался от пуль. Но долго так продолжаться не могло. 589-й, мальчик с зелёными глазами, набросился на солдата со спины. У него из рук выросли зелёные острые отростки, которыми он вцепился в спину солдата. Это был мой шанс. Я подбежал к лежащему солдату на полу и достал у него из кобуры пистолет. Никогда раньше не стрелял, но и не убивал человека. Я прицелился в голову, но выстрелить не смог, поэтому сделал выстрел по ногам солдата и тот упал, а потом сделал еще два выстрела ему по рукам. В ушах был звон, пахло порохом и я слышал громкий стук своего сердца. Солдат кричал от боли, как и второй. Похоже я сломал спину второму, так как тот не мог шевелить ногами. Все были напуганны и в шоке. Обезвредив солдат, я собрал в кучу их снаряжение. У каждого был автомат и четыре магазина на него, пистолет с двумя магазинами, нож, рация, маленькая аптечка и в принципе это всё что я смог сгрести в один угол. Форма и защита солдат всё равно нам не пойдет. Только вот сохранить всё это было невозможно. Минут через пять, к нам в комнату забежало человек десять. На нас накричали, не сводя прицел, 44-го так и забрали. Одного солдата упаковали в черный мешок, а второго унесли на носилках. Похоже плохо будет мне, ой как плохо…