"Орлёнок"
6 апреля 2022 г., 19:09
Каникулы — долгожданное событие для каждого школьника, по крайней мере, так считают многие. Прогулки с утра и до ночи, возможность просыпаться в середине дня, да и просто возможность заниматься чем хочешь целых три месяца — разве это не рай после трудоёмкого учебного года?
Но всё же самым любимым времяпровождением в каникулы обычного советского школьника был лагерь, но, к сожалению, он был доступен не всем в те времена. Желающих было множество, а вот путёвки были на вес золота.
На вес золота для всех, но не для нашего главного героя. Марк Мейер, советский школьник с немецкими корнями, предпочитал лагерю свою домашнюю комнату и кипу книг разной литературы, что он подготовил для прочтения на лето. Он даже обозначил себе сроки, за которые он должен закончить ту или иную книгу, но его планы безнадёжно рухнули, когда Артур Громов, его лучший друг, начал подговаривать родителей Мейера на поездку в «Орлёнок».
Путёвка либо стоила дорого, либо вовсе выдавалась по льготам, однако бабушка и дедушка Артура всегда могли достать то, о чём просил их внук. Наверное, поэтому он вырос таким избалованным. Любую бучу, что он заваривал, могли замять родные Громова без особых происшествий.
Сейчас, смотря в окно скрипевшего жёлтого автобуса, Марк думал о том, почему Громов вообще стал его лучшим другом и почему он всегда ведётся на его авантюры. А главное, почему самому Артуру это всё удаётся провернуть даже со взрослыми людьми?
— Эй, ты чего? Заснул, что ли? — Громов подёргал Мейера за плечо.
Марк вздрогнул, поворачиваясь к другу и поправляя очки.
— Задумался просто, чего тебе?
— Давай, прекращай свои многочасовые раздумья и убирай эту кислую мину, мы почти приехали! — волнительно сказал Артур, указывая на окно, в котором вдалеке уже виделись одноэтажные длинные корпуса.
— Да-да, вижу, — выдавив из себя улыбку, кивнул Марк.
Ему всю поездку было слегка тревожно. Он не был из тех, кто легко находил себе друзей. Даже из всей школы он общался только с Артуром, ну, если не считать тех, кто просил у него списывать домашку время от времени.
Забывшись в своих мыслях, отвлекавших его от тревожности, Марк не заметил, как автобус проехал через большую арку, посреди которой красовалось название лагеря — «Орлёнок». Все в автобусе начали охотнее и громче переговариваться, убирать всё лишнее в рюкзак, готовясь выбегать за своими сумками.
— Мы, походу, одни из самых последних, — заключил Артур, оглядывая все остальные автобусы и толпы детей и подростков, толпящихся на площадке. Громов взглянул на то, как Мейер начал нервно покусывать нижнюю губу, и взял того за плечо. — Не переживай ты так, всё норм будет, я ж всегда рядом буду, — Артур широко улыбнулся, заставляя Марка улыбнуться в ответ, — ну, если меня все девчонки не расхватают сразу, как из автобуса выйдем, конечно, — усмехнулся Громов, на что Марк толкнул его в плечо, вызывая ещё больший смех.
Автобус наконец со скрипом остановился, и все начали подниматься с сидений, пытаясь пробраться через толпу в проходе, будто тех, кто не успеет выйти, увезут обратно по домам. Марк с Артуром вышли самыми последними. Забрав оставшиеся сумки, они встали в конце остальных подростков и стали оглядывать всё и всех вокруг. Детей самых разных возрастов было ну очень много, вожатые выглядели заметно уставшими, видимо, от бесчисленных попыток собрать всех в кучу.
«Кстати, о вожатых», — пронеслось в голове Марка, и тот оглядел двух парней ненамного старше их самих, которые стояли с тетрадями и оглядывали всех детей, видимо, пересчитывая всех вышедших. Один из них кивнул второму и сделал несколько шагов ближе к их отряду.
— Ну что, вроде все здесь, будем знакомиться. Я Рома, это, — он указал на второго вожатого, — Гена. Познакомимся мы с вами немного позже, когда вы немного успокоитесь. А пока берите сумки и идём за мной, покажу ваш корпус с домиками, — захлопнув тетрадь, сказал парень и, не дожидаясь какого-либо ответа от удивлённой группы, пошёл в сторону всех корпусов.
Когда все поутихли и собрали вещи, пришло время знакомиться с новым местом обитания на ближайшую смену. Пионеров повели на торжественную линейку открытия первой смены лагеря. Марк дал таким торжествам особое название — «парад лицемерия». Одни и те же слова, одни и те же клятвы, одни и те же радостные возгласы во славу партии. Казалось, за свою недолгую жизнь Мейер слышал это всё уже больше миллиона раз. Он даже не заучивал клятву самостоятельно, как должен был при посвящении в пионеры. Марк запомнил её просто так, от бесчисленного повторения другими людьми.
— Все построились! Вожатые, будьте добры, выстройте своих подопечных, как подобает данным мероприятиям! — высказалась женщина средних лет, которую, кажется, звали Антонина Васильевна, если Марк всё правильно понял в стоящем гуле, когда они выходили из автобусов.
Вожатый отряда Марка и Артура, который представился им как Рома, тут же начал собирать пионеров в шеренгу, а второй же, Гена, стоял и пересчитывал каждого из них.
Наблюдая за всем этим, Мейер завис, снова витая в своих мыслях.
— Эй, двигайся, давай! Чего стоишь-то как вкопанный? — Ромка взял его за руку и потянул в сторону. — Вот так, не спи.
— А я… Да, извини… -те, — на последних словах Марк снова задумался, как он должен обращаться к Роме. В последний раз он был в лагере в двенадцать лет, и вожатые казались ему такими взрослыми, а сейчас, смотря на своих вожатых, он понимал, что ненамного их младше.
Когда все были готовы, торжество началось. После многочисленных клятв и наставлений ребятам представили воспитателя и вожатых каждого отряда. Все были одеты с иголочки, на всех блестели золотые значки. «Ну чем не мальчики-зайчики?» — подумал про себя Марк, закатывая глаза.
Задумчивость пионера прервал шёпот его лучшего друга, который будто прочитал мысли Марка:
— Видимо, каждому нужно пройти практику с блестящей оценкой, чтобы из института не отчислили, вот и вырядились!
— Вот и я о том же.
После торжественной линейки пришла пора заселяться в комнаты милых деревянных домиков. Наверное, это единственное, что нравилось Марку в лагерях. Ночью там было невероятно атмосферно и уютно — самое то, чтобы почитать какой-нибудь роман.
Но новоселье длилось недолго, к сожалению, пришёл другой Роман, который созвал всех на собрание выбора старосты отряда, где Мейер был тише воды, ниже травы, лишь бы его не назначили ответственным.
Старостой выбрали Вику Барскую — самую противную выскочку из класса Марка. Дело даже не в том, что девочка неприятная сама по себе, а в том, что она проходу не давала ему и Артуру, отмечая их как самых последних бездельников. Может это было и так, но ей какое дело? Артур же считал, что она явно неровно к ним дышит.
Когда все формальности были соблюдены, всех пригласили в столовую, а после — на веранду, где стояли столы со стопкой бумаг, а за ними сидели улыбающиеся вожатые с ручками в руках.
Каждому предоставился выбор от одного до трёх кружков, которые вели те самые вожатые. Отказаться было нельзя, ты обязательно должен был вступить хотя бы в один из них.
Здесь Мейер вздохнул с облегчением и даже повеселел, когда увидел кружок изобразительного искусства, а также его любимой литературы.
— Ну так, — толкнул его в плечо Громов, — куда подашься, Маркуха? Опять рисовать или читать? — высунул язык тот, издавая что-то вроде «Фу».
— Будто есть из чего выбирать, — пожал плечами Марк. На самом деле, он был рад, что хотя бы это тут есть, иначе правда пришлось бы весь месяц по кругу перечитывать те книги, которые он взял с собой. — А ты?
— А я человек свободный. Не знаю... Думаю пойти на музыку, там вроде не особо много делать нужно, а книжки я уж точно читать не хочу, — сморщил нос Артур. — Буду девчонкам баллады исполнять, — подмигнул Артур, чем вызвал смешок у Марка. — Ладно, пойдём запишемся тогда, — Громов кивнул в сторону двух вожатых, которые переговаривались друг с другом, отвлекаясь лишь на подростков, подходивших записаться на кружки.
Марк поправил свои большие круглые очки и подошёл к Роману, заставив его оторваться от разговоров. Тот был слегка выше самого Марка, а ещё в разы приветливее. Ну, по крайней мере, дежурно улыбаться у него получалось отлично.
— Привет, — неуверенно сказал Марк, всё ещё не понимая, как правильнее будет обращаться к вожатым. Но, когда тот кивнул в ответ, понял, что так, видимо, нормально.
— Запиши, пожалуйста, на ИЗО и литературу, — улыбнувшись сказал Мейер.
— Запишу обязательно, после того как скажешь имя и фамилию, — усмехнулся Рома, осматривая Марка снизу вверх. Тот значительно отличался от всех в своём отряде. Копна рыжих кудрявых волос, большие круглые очки и веснушки по всему лицу, в общем, все качества, которые так не любят задиры.
— А, да... Марк Мейер, — Марк слегка покраснел и поджал губы. Как и стоило ожидать, социальные взаимодействия совсем не то, чем он будет заниматься здесь. Лучше даже избегать их по возможности.
— Хорошо, Марк Мейер, — кивнул Рома. — Увидимся на литературе, значит, — снова улыбнулся тот и повернулся к другой девушке, которую нужно было записать, заставляя Мейера отойти.
Марк выдохнул и пошёл к Артуру, который смотрел за ним со стороны.
— И что это б..., — не успев даже закончить фразу, получив несильный толчок локтем в бок, тот засмеялся. — Ты как всегда. Ладно, идём. Там сейчас все собираются знакомиться, не забыл?
Остальной день прошёл в бесконечных поручениях воспитателей и подвижных играх на спортплощадке.
Вечер пионеры проводили в домиках, готовясь к «мячу знакомства» у костра. Марк же спокойно лежал на своей кровати, перелистывая страницы «Идиота» Достоевского.
Бесконечное умиротворение и тишину прервал его лучший друг, который буквально влетел в комнату.
— Эй, мрак, собирайся, щас начнётся знакомство со всем отрядом.
От неожиданности у Мейера вылетела книжка из рук и упала прямо на лицо.
— Ты можешь быть потише, Громов? Вечно ты как гром в дом… А, ну да… — он устало потёр ушибленную переносицу. — Кхм, рассматривается вариант, где я не пойду?
— А, ну да… Вот поэтому я тебя и называю "мрак". Абсолютно и точно не рассматривается. Ну пойдём, там девчонки будут, может, наконец-то поцелуешься хоть раз… — усмехнулся Артур.
— Да целовался я с девочками, ничего в этом нет такого, а тебе нужно быть менее озабоченным. Антонина Васильевна не очень рада будет, когда узнает, что ты всех девок облюбовал.
— Мама за девочку не считается, значит, не целовался. А Тонечка ничего мне не скажет, наоборот, я уверен, она будет обольщена моей харизмой! — Артур заправил волосы назад, широко улыбнувшись.
Марк закатил глаза и сложил руки на груди. Оглянув брюнета, стоящего напротив, он невольно подметил растрёпанные чёрные волосы своего соседа и карие глаза, которые пылали огнём. Было в нём что-то такое, что заставляло постоянно говорить ему «да».
«Так, стоп. Снова эти мысли...» — Марк зажмурился, отгоняя их прочь. Каждый раз, когда он подмечал про себя красоту какого-нибудь мальчика, он невольно себя щипал, переставая думать об этом. В последнее время это стало всё больше его беспокоить.
— Пф, ладно... Но только чтобы не получить оплеуху за неучастие в пионерской жизни, а не из-за твоей навязчивой идеи.
На площадке перед корпусом все остальные ребята из их отряда уже собрались вокруг небольшого костра, двое тоже пришли. Такие знакомства были самой ненавистной для Марка частью всех лагерей, в которых ему довелось побывать. Парень всегда нервничал, не знал, что сказать, и от этого вместо внятной речи получалась какая-то каша, которая обязательно вызовет у кого-нибудь смешок. Была б его воля, он бы приезжал через несколько дней после начала смены и тихо сидел бы в комнате оставшийся месяц, а ещё лучше, вообще бы не приезжал.
Пройдя в круг и сев около Артура, он начал незаметно для себя нервно ковырять кожу на пальцах, на что Артур толкнул Марка в плечо, заставив перестать. Они друг друга наизусть знают, так что такие проделки никогда не срабатывают.
— Ну что ж, начнём, — достав мяч из-за спины, сказал Рома. — Правила, думаю, всем понятны, а те, кому не понятны, поймут в процессе. Я Рома, буду одним из ваших вожатых. Руковожу кружками литературы и фотографии здесь. Сразу скажу, что был в лагерях, поэтому обо всех ваших ночных прогулках и уже придуманных проделках я заранее знаю и предупреждаю, что такое со мной не пройдёт. Если надумаете что-то учудить, я всё равно узнаю, и мало не покажется.
Весь отряд внимательно его слушал, пытаясь незаметно перешёптываться. Девочки наверняка и не собирались нарушать никаких правил, поэтому сидели тихо, ну а мальчики уже строили планы того, как и куда будут сбегать по ночам. Марк же, в свою очередь, пытался понять, какой чёрт его дёрнул записаться на литературу.
Мяч продолжали передавать по кругу, и Марк очень старался внимательно слушать, но запомнить удалось лишь имена нескольких человек, постоянное жужжание на ухо в виде Артура не слишком способствовало запоминать больше.
Наконец мяч дошёл до Марка, и тот, выдохнув, понял, что даже придумать, что говорить будет, забыл. Мысленно ударив себя по лбу, всё-таки начал:
— Я Марк, люблю литературу, рисую. Надеюсь, все подружимся, — Мейер с натянутой улыбкой передал мяч и впился ногтями в ладонь. То, насколько он не любил быть на публике, никакими литературными словами не описать.
Вдруг, заметив на себе чей-то взгляд, он поднял голову и увидел, что на него смотрела девочка. Это была Маша, его одноклассница, с которой он так же общался очень редко, в основном по каким-то учебным вопросам. Заметив взгляд Марка, она тут же отвернулась. Он, кажется, даже не знал, что она тут, хоть и ехали они в одном автобусе. Странно, конечно, ну да ладно...
Наблюдая за остальными, Мейер приметил лишь несколько человек. Все, как ни странно, ему были знакомы, хоть и косвенно. Вот Артём Белоусов, задира из параллели, а с ним, конечно, его вечные шестёрки: Андрей Жуков и Максим Соколов, который даже нравился Марку, но парень искренне не понимал, почему тот ходит под Артёмом.
С Машей сидела ещё одна одноклассница друзей, Алиса. Хорошая девочка, неприметная. Обычно была доброжелательна к Мейеру, всегда пыталась попасть к нему в пару на уроке химии, однако тот был к ней безразличен и каждый раз брал в пару Артура.
Последним представился второй вожатый — Гена Белинский. Казалось, что он был ещё дотошнее, чем Ромка, по крайней мере, он так выглядел. Так ещё и говорил монотонным голосом, прямо как их учительница физики, Анна Николаевна, которую все дети терпеть не могли.
Вечер постепенно кончался. Каждый из пионеров присоединился к группе по интересам, и только Мейер остался сидеть на бревне один, протирая свои очки, снова думая про себя о чём-то неважном. Оглянувшись по сторонам, Марк решил, что его день на сегодня окончен. Парень вымотался физически, да и морально тоже. В связи с этим, он решил подойти к вожатым, чтобы отпроситься на отдых, и после Ромкиного одобрения побрёл в домик.
