I will be always on your side

Как только Сириус осознал одну важную вещь о себе, он сразу понял, что один с этой ношей вряд ли справится. Он не был замкнутым и никогда не держал все в себе как, например, Римус — ему было трудно долго молчать, а уж тем более намеренно скрывать что-то. С самого детства у него была тема, о которой он (при всей своей инфантильной натуре) не хотел распространяться, но впоследствии его закрепившейся дружбы с мародерами стал постепенно раскрывать этот запретный занавес, не превращая все в шутку. Сириус не мог точно сказать, что целиком и полностью доверил друзьям эту «тайну», но он открывался им постепенно, настолько, насколько считал нужным. И это определённо был прогресс. Но был человек, который знал больше, чем остальные. Этим человеком являлся, конечно, Джеймс. Сириус не мог внятно объяснить, почему именно он — Джеймс был замечательным, его платоническим соулмейтом, братом во всех смыслах слова, но не более, чем Римус с Питером. Тем не менее, еще на первом курсе они вдвоем смогли выстроить такое доверие, за которым другим двум друзьям не угнаться. Сириус никогда не забудет как одиннадцатилетний Джеймс на их общей отработке, аккуратно (в своей обычной самоуверенной и ни разу не чуткой манере) спросил про его семью. Они проговорили до тех пор, пока смотритель не пришел проверять, как они сделали свою работу. Ребята так ничего и не убрали и ходили на дополнительные отработки еще лишнюю неделю, но так у Сириуса появился брат. Он знал, что может поделиться с ним всем и всегда рассчитывать на поддержку. Сейчас ему уже шестнадцать и их связь с Джеймсом и другими мародерами только укрепилась. Сириус искренне верил, что их дружба продлится всю жизнь, и с каждым днем только убеждался в этом. В какой-то момент его радужный мир четырех лучших друзей действительно принял радужный окрас. Он понял, что очень сильно влюблен в Римуса Люпина. А еще, проанализировав последние несколько лет, он понял, что новость эта не являлась такой уж и новой. И теперь, вопреки общественному и собственному мнению, выходило, что он до безумия глуп. Он прожил с момента осознания своих чувств, собственной ориентации и самобичевания по причине собственной тяжёлой доли, доставшейся ему в жизни, четыре месяца, и был сильно удивлен тем, как сильно его волнует мнение со стороны. Ему так хотелось поделиться этим с кем-нибудь. Когда Сириус думал об этом, то на ум приходил только один человек. Собственно, так он и решил рассказать все Джеймсу. Он месяц набирался мужества для этого, выбирал подходящий момент, пытался заходить из далека, но в конце концов понял, что нужного момента он не дождется. Если он решил — нужно действовать здесь и сейчас. Но, несмотря на эти смелые мысли, страх никуда не уходил. Он знал, что Джеймс — как и его родители — являлся самым добрым и непредвзятым человеком, которого он когда-либо встречал. Но все же Сириус понятие не имел, действует ли его толерантность на таких как он. В волшебном мире эта тема была максимально табуирована: никто об этом не говорил, не писал и даже не думал. По крайней мере, в открытую. Ему нравилось думать, что он такой не один, что в мире есть люди с похожими… вкусами. Поэтому, не обнаружив ничего по этой тематике в мире магии, Сириус отправился изучать маггловский. Как оказалось, у них дела обстояли по-другому, но он не понимал в лучшую или худшую сторону. На каникулах он посетил несколько заведений в немагическом Лондоне, и обнаружил, что про любовь мужчин написаны даже книги (он также искал информацию об отношениях между женщинами, но найдя только кассеты и журналы порнографического характера, решил, что это не тот тип исследований, который ему интересен). Сами книги были разнообразными, как и псевдонаучными изданиями про болезни и бедных детей, которые, не дай Мерлин, это увидят, так и любовные романы, которые Сириус купил, но так и не усилился прочитать. Он чувствовал себя грязным из-за них, хотя ничего большего, чем поцелуев там не было. В любом случае, сейчас Сириус ждал пока Римус и Питер отправятся на ужин, а он и Джеймс останутся одни в комнате. Вот тогда он ему все и расскажет. Он заранее предупредил друга, что тот сегодня не ужинает, на что Джеймс крайне возмутился; он видите ли хотел есть, и не желал бросать остальных мародеров. Типичный Джеймс, он очень пекся, чтобы никто не чувствовал себя лишним или обделенным. Сириусу стало полегче от этого — Поттер его брат, он все поймет. — Ребята, вы идете? — мягко спросил Римус. Они стояли на пару с Питером возле двери и ждали их. Недавно было полнолуние, поэтому истощенный Римус выглядел сонно и помято, что было самым милым зрелищем на свете. Сириусу приятно скрутило живот. — Идите без нас, мы не голодны. — просто пожал плечами он. Римус всегда был сообразительным. Он изучающе рассматривал их несколько секунд, а потом понимающе кивнул. Питер сообразительным не был, поэтому решил, что они действительно не голодны и поспешил в Большой Зал. Когда дверь захлопнулась, Джеймс повернулся к нему. — Ну, так о чем ты хотел поговорить? — с интересом спросил он. Они сидели по разные концы его кровати, и сейчас Сириусу вдруг захотелось посильнее увеличить расстояние. Он не знал как правильно начать, хотя проговаривал про себя весь план сто раз. Сейчас вся эта затея казалась глупой и неуместной. — Итак, — кивнул сам себе Сириус, вытирая потные ладони о ткань брюк; о Мерлин, куда подевалась вся его уверенность? — Мне нужно тебе кое-что рассказать. Он замолчал, пытаясь придумать продолжение монолога. — Слушай, ты меня пугаешь, друг. Ты ведь не умираешь от драконьей оспы или типа того? — спросил Джеймс шутливо, но было видно, что он стал нервничать. — И это я у нас королева драмы? — усмехнулся Сириус, хотя ему было не смешно. — Нет, Джеймс, уверен, что не умираю, не все так критично. И опять тишина. — …так? — Поттер выглядел так, словно Сириус его не убедил. Меньше всего тот хотел, чтобы друг думал, что он умирает. — Недавно… Хотя считается ли почти полгода «недавно»? Наверное нет, хотя это как посмотреть. Ты вон со второго курса за Эванс бегаешь, поэтому мои полгода вразрез не идут с твоими…четырьмя? Погоди, мы уже на пятом курсе? Какой кошмар. Как быстро время летит, я помню как мы совсем недавно шли на наш первый урок с МакГонагалл. Она тогда кошкой обернулась, и я впервые увидел анимагическое превращение. Интересно, догадались ли бы мы сами стать анимагами, если бы у нас не было преподки-кошки под носом? Я думаю- — Погоди. — перебил его несвязную болтовню Джеймс, — Не утверждаю, но кажется, что я потерял нить повествования. — Я тоже. — обреченно выдохнул Сириус. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем одновременно прыснули. Успокоившись, Поттер снова спросил: — Так в чем дело? — Ладно. — Сириус уже понял, что тянуть дальше будет глупо. Ему бы хотелось сохранить остатки своего растерянного во время этого унизительного разговора достоинства. Он же не Римусу в чувствах признается. Это всего лишь Джеймс, в конце концов. — Мне кое-кто нравится. Лицо Джеймса на это вытянулось. Друг счастливо улыбнулся и начал торжественно верещать: — Наконец-то! Я дождался момента твоего созревания! Кто она? Почему ты мне раньше не рассказал? Ты ждал полгода? Серьезно? Только давай без этого ужасного каламбура. Так что? – наконец заткнулся Джеймс с эти тупым выражением детского нетерпения на лице, и Сириус почувствовал, как у него онемели ноги от страха, а голова закружилась. — Эм… — Погоди, я сам угадаю! Это Джо из Пуффендуя? С которой вы делали проект по маггловедению? Нет? Тогда та, с кудряшками, которой ты вчера помог учебники собрать? А! Точно! – он хлопнул себя по лбу, а ведь Сириус даже не успел отрицательно покачать головой. — Эмили с Когтеврана? Я видел, как вы в библиотеке вместе сидели. Отличный вы- — Эм, нет, Джеймс. Никто из них. — медленно сказал Сириус, и когда Поттер снова открыл рот, чтобы продолжить перечислять девушек, с которыми он когда-либо контактировал, он быстро его перебил. — Я хочу сказать… Это вообще не девушка. Радостная улыбка медленно стала сходить с лица Джеймса. Сириус почувствовал сердце, падающее мёртвой петлей в желудок. — Ох. – выдал Джеймс. Он был нахмуренным и ошеломленным. Это конечно не отвращение, но все равно не очень приятно. — Тогда кто… он? — Что? — переспросил Сириус, потому что был уверен, что ему послышалось. — Кто этот парень? — медленно повторил Джеймс. Было видно, что он изо всех сил старается держать себя в руках и не сказать что-то не то. Он избегал смотреть ему в глаза, и был совсем потерянным, но Сириус все равно почувствовал облегчение. Половина дела была сделана. — Боюсь, после этой информации тебе станет совсем плохо. — ушел от вопроса он. Джеймс еще не готов знать про Римуса, нужно было догадаться об этом раньше. — Нет-нет, все в порядке, правда. — вскинул тот руки. — Просто это было слегка…неожиданно, вот и все. Я рад, что ты поделился… этим. — он помахал кистью в воздухе, словно там висело нужное слово. — Так у нас все нормально? — спросил Сириус, хотя уже заранее знал ответ. — Конечно, брат. — Джеймс похлопал его по плечу. — Думаю, мне потребуется немного времени, но уверяю, ничего не изменится. — Отлично. — кивнул Сириус, и стал подниматься с кровати, чтобы выйти из комнаты, полагая, что разговор закончен (причем, более чем хорошо), но Джеймс его удержал. — Погоди! Так по кому ты сохнешь уже полгода? — Как я уже сказал, я не хочу дважды травмировать твою психику за такой короткий промежуток времени. — отшутился он. — Если это не Филч и не Дамблдор, то можешь не переживать. — ответил Джеймс с ухмылкой. Мало же ему времени потребовалось, чтобы всё переварить. Сириус не знал, стоит ли сказать всё под чистую или же сворачивать всё прямо сейчас. Джеймс бы в любом случае его поддержал теперь, после сказанного. Но вываливать еще и свою влюбленность в их общего лучшего друга? Наверное, это плохая идея, но Сириус чувствовал, что первоначальный страх практически ушел, а на его лице застыла улыбка. — Ладно. Это Римус. — выдохнул он и закрыл глаза. Ладно, возможно он слегка переоценил уровень своего спокойствия, потому что сейчас сердце снова начало в панике биться о рёбра, а ладони окаменели. Досчитав до пяти, Сириус открыл один глаз. Джеймс выглядел не таким удивленным как до этого, около тридцати секунд они сидели молча, пока его лучший друг не сказал: — А знаешь, это имеет смысл. Ты всегда вел себя по-другому рядом с ним. — задумчиво покачал головой он, видимо пытаясь вспомнить моменты их прошлого, когда Сириус вел себя «по-другому». — Да, поэтому я и понял, что что-то не так. — неловко добавил Сириус. — Так… ты будешь ему признаваться? — спросил Джеймс, но ответить ему не дали. Входная дверь распахнулась и на пороге появились Римус с Питером. Первый выглядел виновато, второй выглядел как обычно. — Здорово, парни. — поздоровался Питер. — Римус совсем с ума сошел, заставил меня ползамка обойти, чтобы «прогуляться», а я не могу гулять, мне завтра эссе по истории сдавать! — Простите, — пожал плечами Римус. — Я сделал все, что мог. Они с Джеймсом просто махнули рукой и начали делать домашку, словно никакого важного разговора только что не происходило. Сириус был счастлив.

***

Через неделю, под недоуменные взгляды Питера и Римуса, Джеймс повесил над своей кроватью огромный радужный флаг.