Listen before I go

Эндрю иногда думает о смерти. В дни, когда двигаться становится особенно трудно. В дни, когда даже ощущение трения одежды о кожу может вывести его из себя. В те дни, когда ярость захлёстывает его горло и опускается обратно в желудок, клинически вырезая зияющую рану. Иногда он забирается на крышу, стоит у края, смотрит вниз. Он широко разводит руки. Так далеко, но так близко. Он всегда сдерживает себя в этом. В другие дни он смотрит на шрамы на своих запястьях. Он был близок к этому раньше, когда целью в его уме было причинение вреда, а не смерть. Он рассеянно задаётся вопросом, было ли у него больше цели тогда. Теперь всё, что он может чувствовать, так это удушающую пустоту и сокрушительную боль. Он достаёт нож из повязок. Держит его над пульсирующей веной на запястье. Дрожит. Нажимает. Не настолько, чтобы порвать кожу, но холодная сталь в любом случае шокирует его. Он убирает его. Однажды он собирает оставшиеся наркотики. У него кое-что припрятано, хоть и всегда можно найти ещё. Он вываливает их перед собой. Может быть, это было бы не так уж и больно. Он уже так глубоко болен, заполняя каждую пору своего тела, каждый его вздох. Методично их считает. Всего шестнадцать. Он думает, что этого будет достаточно, чтобы сделать это. Кладёт одну в рот, потом другую, потом ещё одну, но ощущение таблеток на языке вызывает у него рвотный рефлекс и он выплёвывает их и полощет рот водой, прежде чем хоть одна из них растворится. Он падает на кровать, смотрит в потолок, думает о том, каково это — быть счастливым. Эндрю доберётся туда через несколько дней, думает он. Он не уверен, не с чем сравнивать, но ощущение вздутия живота похоже на то, что он себе представляет, чтобы быть счастливым. Обычно, когда он рядом с Нилом. Тем не менее, те дни далеки и немногие из них промежуточны. Эндрю перепробовал всё. Он пытается утопить свои печали. Он пытается выбраться на крышу. Но он всегда возвращается к одному и тому же. Смерть. Он думает, что это может быть единственным выходом. Он не может заснуть, преследуемый видениями своего прошлого, Дрейка, доктора, потери Нила. Он видит Аарона, потерявшего рассудок, он видит свою мать, кричащую на него за несколько мгновений до своей смерти. Они никогда не покидают его. Каждый из них вырезал кусочек его сердца и разума, и они ждут, когда он сдастся. Он продолжает бороться, он не хочет, чтобы они победили, он никогда не сдавался. Но они хотят этого. Эндрю иногда думает, что это, в конце концов, может быть проще. Потому что, действительно, кто будет скучать по нему? Кевин в последнее время занят, и они с Аароном никогда не были близки, и Ники уезжает в Германию через несколько месяцев, а Нил… О, Нил. Нил может скучать по нему, думает Эндрю. Он думает об огне в глазах Нила, стиснутой челюсти и упрямстве, покрывающем его душу. Вспоминает, как он был в Гнезде, с Рико. Из-за Эндрю. Просто ещё один человек, которого подвёл Эндрю. Эндрю любит Нила больше всего на свете, и он знает это. Но он не уверен, что этого достаточно. Просто ещё одно всеохватывающее чувство; некуда идти, некому доверять, нечего показать. О, Нил заслуживает лучшего, он знает. Лучше, чем Эндрю, чьи ласки отдаются пополам, и тоскующие взгляды, и украденные поцелуи, и стук коленок под столом. Нила пытали за Эндрю, Нил солгал Эндрю, чтобы защитить его, Нил умрёт за Эндрю. Эндрю умрёт первым, он знает. Он не может жить в мире без Нила. Но Нил знает или должен подозревать. Однажды он ловит Эндрю. — Эндрю, — тихо окликает Нил позади себя. Эндрю моргает, ветер дует ему в лицо, глаза горят. Его руки сжаты в кулаки, ногти впиваются в кожу ладоней. — Ты в порядке? Он смотрит в небо. Будет дождь, рассеянно думает он. Может быть, это скроет слёзы, которые, как он знает, грядут. В животе у него комок агонии. Это плохой день. Его грудь вздымается. Он пытается отдышаться, но это только ещё больше расстраивает его. — Иди домой, Нил, — умудряется сказать он, и его голос не звучит так хрипло, как кажется. Это как плеваться кинжалами. В горле у него комок, который он продолжает сглатывать, и, сам того не желая, покачивается вперёд ещё немного. — Пойдём со мной, — говорит Нил. Его голос ничем не отличается от обычного, немного хриплый, но Эндрю знает, что он борется с простудой, — я записывал поверх игр Кевина один из фильмов по «Звёздным войнам». Он будет в ярости. Эндрю слышит шорох позади себя. Знает, что Нил приближается. Небо приоткрывается, по щекам капает дождь. Он чувствует соль во рту, он знает, что плотина открыта. Он прижимает подбородок к груди. Делает пару глубоких, прерывистых вдохов. У него болит горло. Он полый внутри. Он тонет в море пустоты, и никто не может бросить ему веревку. Но Нил стоит за ним, терпеливый и готовый. Он не может заставить Нила пройти через это, вынудить смотреть, как он умирает; не сегодня, поэтому Эндрю поднимает трясущуюся руку, стряхивает воду с лица, протирает глаза и спускается с уступа. — Звучит весело, — отвечает он. Пытается вдохнуть жизнь в свой голос, хотя знает, что Нил этого не ожидает, и умудряется выйти таким же пустым, как обычно. Пустой, никто не ищет большего, никто не ожидает большего, он — пустая маска, и пустая душа, и пустой человек, и однажды он треснет, и всё выльется наружу, но будет слишком поздно, и он будет один, когда это случится, и это уже слишком, и он хочет, чтобы это закончилось. Нужно, чтобы это закончилось. Лицо Нила бледное, Эндрю видит проблеск беспокойства в его глазах, но протягивает Эндрю руку. Эндрю позволяет Нилу притянуть себя к нему, позволяет Нилу обнять его за плечо, уткнувшись в тепло его тела. Всё в его груди наполняется запахом Нила и ощущением его бедра, прижатого к его боку, но Эндрю знает, что это всего лишь вопрос времени, когда он снова опустеет. Нил очень внимательно наблюдает за ним после этого события, но Эндрю старается больше не оступиться. Люди смотрят на него, ожидая, что он будет в порядке, стойким после всего, через что он прошёл. Вот тут-то, как думает Эндрю, они и накосячили. Эндрю никогда не обещал быть в порядке. Он никогда не обещал быть твёрдым. Он сошёл с ума за те годы, что они знали его, запертый в счастливом лекарственном пузыре. Эндрю ненавидит ощущение этого счастья больше всего, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Он кричал и царапался в своём уме, не в силах издать ни звука. Мысль о возвращении к этому душит его.

***

Однажды он просыпается посреди ночи и думает о том, чтобы пойти на кухню, взять нож и разрезать запястья. Нил уехал из города на выходные, уговорил съездить в Нью-Йорк с Мэттом и Дэн на импровизированные выходные. Он не хотел уходить, но Эндрю чуть не вышвырнул его за дверь. Никто не найдёт его до понедельника. Он думает об этом полчаса, прежде чем протягивает руку, берёт телефон и звонит Нилу. Нил отвечает после третьего гудка, как раз перед тем, как Эндрю хотел повесить трубку. — Да? — он говорит. Его голос накатывает на Эндрю, как бальзам, успокаивая его. Он не может говорить ни секунды. — Эндрю? — голос Нила стал более сосредоточенным, и Эндрю слышит в нём намёк на панику. Он думает, что, должно быть, не так хорошо скрывает свои истинные мысли, как он думал раньше. — Я здесь, — шепчет он, не в силах повысить голос. Его разум кричит на него. — Просто… — он откашливается. — Просто скучал по тебе. Стыдно признаться, но он думает, что, возможно, это отвлечет Нила от других мыслей, которые у него могут быть. С другой стороны линии слышен долгий выдох. — Я тоже по тебе скучаю, — мягко говорит Нил. Эндрю слышит шорох ткани, представляет Нила, сидящего в постели, с растрёпанными волосами и обнажённой грудью. Нил никогда не спит в рубашке. Его комната кажется мучительно пустой без него рядом, тепло его тела успокаивает, напоминая, что Эндрю есть ради чего проснуться утром. — Не уходи, — Эндрю всё ещё шепчет. — Засыпай со мной. — Хорошо, — легко соглашается Нил низким голосом. — Хорошо, Эндрю. Эндрю снова засыпает под звук дыхания Нила, устойчивый счёт его вдохов и выдохов в ритме, в котором Эндрю умножает удары его сердца. Он просыпается от того, что Нил скользит в постель рядом с ним. — Хм? — бормочет он, переворачиваясь лицом к Нилу. — Тсс, — бормочет Нил, снова натягивая одеяло. — Спи дальше. Всё в порядке. Эндрю моргает, всё ещё в полусонном состоянии, на Нила: — Что насчёт Нью-Йорка? Проведя рукой по лицу, едва касаясь его, Нил мягко улыбается Эндрю. — Я хотел вернуться домой. Засыпай. Я здесь. Всё в порядке, — он целует Эндрю в лоб и это ощущается как прикосновение пёрышка. Эндрю не возражает, снова засыпает под успокаивающим весом Нила рядом с ним.

***

Сидя в кресле в кабинете Би, Эндрю дёргает нить. — Что тебя беспокоит, Эндрю? — она мягко смотрит на него, отложив блокнот в сторону. Он думает не отвечать, но знает, что она видит его насквозь. Слова лежат на его языке, горячие и тяжёлые, эта тяжесть прижимает его к земле. Они душат его, обвивая горло, как лианы, лишая его дыхания. Он открывает рот и делает паузу, снова закрывая его. Произнесение вслух делает это реальным, делает это необратимым. Он никогда не сможет закрыть эту дверь, когда она открыта, никогда не сможет забрать свои слова назад. — Эндрю? — Би мягко подталкивает его. — Последние несколько месяцев ты был необычайно тихим. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке. Это всё, о чём его спрашивали в последнее время. Был ли он в порядке. Очевидно, он не в порядке. Его грудь болит при каждом ударе сердца. У него нет пути вперёд, и он не знает, как справиться с этой болью. Он откашливается. Би никогда раньше не вводила его в заблуждение. Нилу она не нравится, но он поощряет Эндрю проводить еженедельные сеансы, когда последнее, что ему хочется делать, это вставать с постели. Он откашливается: — Я много думал, — наконец говорит он, глядя в точку слева от головы Би. Так проще. Она выжидает мгновение, давая ему возможность сказать что-то ещё. — Думал о чём? — спрашивает она, не дождавшись продолжения. Эндрю моргает. Его глаза сухие. Он облизывает губы. Его рот похож на пустыню, ладони вспотели, и ему хочется, чтобы что-то холодное пробежало по его коже. Ему кажется, что он вот-вот взорвётся пламенем. — О смерти. Би издаёт звук понимания, и его глаза скользят по её лицу достаточно долго, чтобы увидеть на нём выражение согласия. Значит, она знала или, по крайней мере, подозревала. — Ты что-нибудь пробовал? — её голос обманчиво спокоен, особенно для вопроса, который она задает. Он пожимает плечами, возвращая взгляд к стене. — Несколько раз. Я никогда не мог завершить начатое, — его голос прерывается против его воли, и он немного больше ненавидит себя за это. — Эндрю, — успокаивает Би. — Мы проведём тебя через это, хорошо? Он глотает слёзы и кивает. Если есть кто-то, кому он доверяет, чтобы сохранить ему жизнь, то Би — один из немногих людей.

***

— …третий раз за неделю он пропустил тренировку! Ты не можешь продолжать прикрывать его, иначе это коснётся вас обоих. Эндрю смутно слышит повышенный голос Кевина сквозь стену своей спальни. Нил, должно быть, впустил его в их квартиру, хотя Эндрю не мог понять, зачем. Он лежит в постели с задёрнутыми занавесками уже несколько часов. Он не уверен, сколько времени прошло. — Отвали, Кевин. Я серьёзно, — голос Нила такой низкий, что Эндрю приходится напрягаться, чтобы его расслышать. Он кажется разъярённым. — Я сказал тебе, что он болен. Прими это за чистую монету и занимайся своими делами дальше. — Нет! — голос Кевина становится громче, и Эндрю думает, что он подходит ближе к комнате. — Я не позволю ему расслабиться. Ты должен что-то сделать с ним! Я не знаю, какой маленький заговор вы двое придумываете в своём любовном притоне или что это за хрень, но с меня достаточно. Дэн и тренер согласны со мной. — Сделай ещё один шаг, и ты пожалеешь об этом, — пауза, — я серьёзно, Кевин, — Эндрю знает, что подобный тон голоса означает, что Нил не настроен на шутки. Тишина, а затем звук короткой потасовки. Кевин взвизгивает от боли. — Убирайся. Скажи всем, что он болен, и пусть идут нахуй и занимаются своими делами. Не выводи меня! Снова тишина, затем хлопнула входная дверь. Проходит несколько мгновений, а затем на Эндрю падает луч света, и дверь в спальню открывается. Он исчезает, как только появляется, ведь Нил закрывает его собой. — Эндрю? Эндрю переворачивается на спину. Его глаза сухие, голова пульсирует, и он чувствует себя слишком тяжёлым, чтобы двигаться. — Я облажался с твоей одержимостью экси? — слова звучат резче, чем он хочет, но он слишком измотан. Нил уже несколько недель ходит вокруг него на цыпочках, ни разу не встретившись с ним взглядом, а Эндрю жаждет драки. Он задаётся вопросом, заставит ли это его чувствовать себя более живым. Нил тихо смеётся: — Даже не близко, — отвечает он, и другая сторона кровати прогибается, когда он садится. — Они просто волнуются, — говорит он, но Эндрю слышит стальной гнев в его голосе. Нил и вполовину не так хорош в том, чтобы скрывать свои эмоции, что бы он о себе ни думал. Обычно это веселит Эндрю, но сегодня утомляет. — Который сейчас час? — спрашивает он после долгого молчания. Он не уверен, что делает Нил, и не уверен, что хочет знать. Кровать прогибается, когда Нил сдвигается. — Чуть позже шести. Значит, Эндрю пропустил всю тренировку. Не в первый раз на этой неделе. Он не удивлен, что Кевин так зол. Он был бы таким же, если бы роли поменялись местами. Но теперь единственное чувство, которое он вызывает, — это усталость. Он ненадолго закрывает глаза, чувствует стук в голове, мечтает заснуть…

***

Ветер перехватывает дыхание Эндрю. Холодно, и он раскачивается взад-вперёд, чтобы согреться. — Где мы, чёрт возьми? — спрашивает он Нила, склонившегося над капотом машины с развёрнутой картой. Нил закутан в большое пальто, его волосы развеваются ветром, а щёки розовые, как обычно. Он отвлекающе привлекателен, и это сводит Эндрю с ума. — Я думаю… Миссури? — Нил проводит пальцем по карте, хмурит брови и наклоняет голову. — Возможно, мы каким-то образом попали в Иллинойс. Я не совсем понимаю, как это возможно. — Ты действительно внушаешь доверие, — ворчит Эндрю, плотнее закутываясь в пальто. Он не может заставить себя по-настоящему рассердиться на Нила. Чем дальше они удаляются от кампуса, тем лучше себя чувствует Эндрю. Всё это было идеей Би. На одной из их сессий, после того как поднялась тема смерти, Эндрю упомянул, как он чувствовал себя в ловушке в штате Пальметто. Как давили его ожидания всех, и чем тяжелее они становились, тем меньше он хотел подняться навстречу им. Поэтому она предложила ему уехать на зимние каникулы. Эндрю поделился с Нилом идеей отправиться в путешествие вместе, только вдвоём. Эндрю был в порядке, оставляя всех позади, но Нил был тем, на кого он опирался. Итак, через тридцать минут после последнего экзамена Нила Эндрю вручил ему ключи, и они исчезли. Они ехали всю ночь, останавливаясь только тогда, когда расстояние между ними и всеми остальными составляло несколько сотен миль. Теперь Эндрю почувствовал, как с него спадает груз, и он наконец может дышать. — Ты хочешь это посмотреть и разобраться? — спрашивает Нил, хмурясь. Он поднимает глаза, замечает Эндрю, закутанного в кашемир и в двух шляпах, и его лицо смягчается. — Кроме того, — говорит он с таким же враждебным тоном, хотя сейчас он выглядит так, будто хочет поцеловать Эндрю, а не задушить его, — когда ты в последний раз видел дорожный знак? — Кого это волнует? — спрашивает Эндрю, ещё немного шаркая ногами, чтобы согреться. — Давай просто сядем в машину и поедем, пока не увидим этот самый дорожный знак, а потом будем волноваться об этом. Нил снова смотрит на карту, будто хочет возразить, но в конце концов сдаётся и сворачивает её. — Надо было спросить дорогу на последней заправке, как я и хотел, — ворчит он, сворачивая карту, — тогда мы даже не были бы в этом положении. Эндрю закатывает глаза. Последние несколько часов Нил беспокоился об их местонахождении, и в конце концов Эндрю это так надоело, что он заставил Нила остановиться. Для него не имеет значения, где они находятся. Чем дальше они от кого-либо ещё, тем лучше. Он проскальзывает обратно в машину, его пальцы покалывают даже сквозь перчатки, и лицо его застыло. Он включает высокую температуру, и его тело начинает размораживаться в отчётливо болезненной форме. — Я тебя ненавижу, — говорит он Нилу, когда возвращается в машину. Нил смотрит вперёд, сидя на водительском сиденье, качает головой и смеётся. Он смотрит на Эндрю, в котором всё ещё присутствует невыносимая нежность, и улыбается. Эндрю ошеломлён явной привязанностью в выражении лица. Нил редко улыбается, во всяком случае, не по-настоящему, и когда он улыбается, кажется, что он улыбается всем своим телом. Его глаза сморщиваются, на правой щеке появляется ямочка, и он словно излучает тепло. — Ты ужасный лжец, — тихо говорит Нил, снова качая головой. Он съезжает с обочины дороги. Эндрю протягивает руку, где рука Нила лежит на подлокотнике. Он наводит свою руку на Нила, колеблясь на мгновение. Вероятно, почувствовав его колебания, Нил переворачивает руку ладонью вверх. Эндрю кладёт свою руку поверх руки Нила, переплетая пальцы. Контакт заземляет его, напоминает ему, что он присутствует в этот момент, что, что бы ни ждало его, когда он заснёт, ему ничего не угрожает. Нил прикладывает малейшее давление, и Эндрю отвечает тем же, что-то близкое к счастью нарастает внутри него.

***

В конце концов они находят мотель и заправку. Нил был прав раньше, и они каким-то образом оказались в Иллинойсе, поэтому решили посетить Чикаго в ближайшие пару дней. Вскоре им придётся вернуться в Южную Каролину, но Эндрю изо всех сил старается не думать об этом в данный момент. — Может, попытаемся найти где поесть? — Нил говорит с сомнением, и Эндрю переворачивается, чтобы увидеть, как он смотрит в окно и хмурится. — Думаю, скоро пойдет снег, — он звучит с отвращением, и Эндрю чувствует себя отвратительно влюблённым. — Оставайся здесь, — отвечает Эндрю. Он гладит кровать, — садись. Нил бросает взгляд через плечо на Эндрю, растянувшегося на кровати. Когда они взяли комнату с одной кроватью, дежурный по телефону странно посмотрел на них, но ничего внешне грубого не сказал. Предсмертный взгляд Эндрю мог быть как-то связан с этим. Нил движется к нему, сбрасывая при этом обувь и падает на кровать рядом с ним. — Это заставляет меня вспоминать юность, — говорит Нил после нескольких минут молчания. Они сдвинулись, поэтому голова Нила покоится на коленях у Эндрю, а он сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, запутавшись пальцами в рыжих волосах. Он тянет немного сильнее, чем обычно, ведь слова застают его врасплох. Он сразу понимает, о чём говорит Нил — о годах, проведённых в бегах с матерью перед тем, как она умерла. Он продолжает через несколько мгновений, более неуверенно, чем раньше: — В хорошем или плохом смысле? Нил издаёт задумчивый звук, практически выгибаясь дугой, и кладёт голову на руки Эндрю, побуждая его продолжать. — Даже не знаю. Просто с тех пор я не был в таком дерьмовом мотеле, как этот. Эндрю молчит, решив вместо этого сосредоточиться на том, чтобы провести пальцами по волосам Нила. Он продолжит говорить без подсказки, если ему будет достаточно комфортно. — Странно, — наконец говорит он. — Быть наедине с тобой в таких местах. Или на наедине с самим с собой. Я не делал этого с тех пор. Эндрю снова делает паузу, не совсем понимая, что делать с информацией, которую даёт ему Нил. Когда больше ничего не предвидится, он расслабляется. Нил настолько загадочен, что Эндрю часто застаёт это врасплох. Он задаётся вопросом, не является ли это способом Нила поддержать разговор о борьбе Эндрю. — В хорошем или плохом смысле? — снова спрашивает он, вместо того, чтобы углубиться в то, что у него на уме. Нил не сразу отвечает. — В хорошем, я думаю. Иногда всё это может быть слишком. Но ты никогда не будешь таким, — после этого Эндрю чувствует себя немного спокойнее. Логично, что он знает, что Нилу нравится проводить с ним время, но ему всегда удаётся сомневаться в себе. — Ты смешон, — сухо говорит Эндрю. Нил издаёт обиженный звук и извивается под его рукой, переворачиваясь на живот. В ответ Эндрю раздвигает ноги, позволяя Нилу втиснуться между ними. — Это нормально? — спрашивает Нил, приподнимаясь так, чтобы его вес приходился на руки, а не на Эндрю. Он молча кивает, обнимая тёплое тело Нила поверх своего. Джостен медленно опускается, так, что они выстраиваются в линию, тело к телу. Нил всё ещё лежит, а Эндрю сидит так, что голова Нила касается только подбородка Эндрю. — Ты сбиваешь с толку, — говорит он, как только ему становится удобно. Эндрю закатывает глаза, кладя два пальца под подбородок Нила и приподнимая его, так чтобы встретиться с ним взглядом. Нил позволяет Эндрю манипулировать собой, податливо двигаясь под его руками. Это одна из вещей, которые Эндрю больше всего любит в Ниле. Он полностью доверяет Эндрю, безоговорочно доверяет ему не злоупотреблять им, и Эндрю хранит это доверие близко к сердцу. Они прошли стадию «да» и «нет» в своих отношениях, довольные случайной близостью. Нил по-прежнему нежен с ним, объявляет о своих движениях до того, как он что-либо делает, редко пугает Эндрю прикосновением. Нил знает, когда Эндрю открыт, знает, когда ему нужно пространство, и, в свою очередь, также никогда не злоупотребляет этим знанием. Именно из-за этого Эндрю чувствует себя уверенно, опуская собственный подбородок, прижимаясь поцелуем к губам Нила. Он слегка приоткрывает губы, приглашая, и Эндрю следует его примеру. Он снова целует Нила, двигая одной рукой, чтобы сжать волосы на его затылке, а другой крепче взять за подбородок. Он очерчивает губы Нила, чувствует настойчивое прикосновение его языка к своему, думает, что мог бы остаться здесь, на этом месте, до конца своей жизни. Он никогда не хочет, чтобы это заканчивалось. Его глаза полуоткрыты, поэтому он видит, как Нил закрывает свои, прерывая поцелуй. Нил двигается губами к шее Эндрю, быстро находя его точку пульса, которой он часто уделяет внимание. Нил касается его кожи, горячо и влажно, и Эндрю выгибает спину, издавая звук, в котором он никогда не признается, чувствуя, как Нил улыбается. — Твой фетиш непривлекателен, — выдыхает он. — Разве мы не обсуждали это? Нил на мгновение отрывается от шеи, глядя на Эндрю с дьявольским блеском в глазах. — Кто сказал, что это мой фетиш? — он отвечает, затаив дыхание. Его рот краснее, чем обычно, глаза слегка остекленели, а волосы взлохмачены там, где Эндрю провёл по ним пальцами. Эндрю нежно щиплет его за плечо. — Если ты такой настойчивый, есть ещё кое-что, на что ты бы мог обратить внимание своего рта, — говорит он с невозмутимым лицом. Нил закатывает глаза, но Эндрю видит намёк на улыбку, играющую на его губах. — Невероятно, — говорит Нил, уже передвигаясь так, чтоб стать на колени, его руки тянутся к ремню Эндрю. Он поднимает взгляд, его глаза светятся юмором, и он усмехается. Эндрю хочет жить этим моментом вечно.

***

Эндрю сидит прямо в постели. Его сердце колотится, в желудке липко, и он не может отдышаться. Он пытается сосчитать до пяти, пытается вспомнить, что говорила ему Би, когда он паниковал. Но всё, о чём он может думать, это сон, который он видел, и то, как его тело предаёт его, и комок в горле, когда он пытается дышать нормально, и он не может дышать, и всё кружится, и о боже, он должен что-то делать, но его руки так сильно трясутся, что он не может остановиться, и он чувствует привкус желчи, и здесь так темно, и он ничего не видит, и он не может дышать, и… — Эндрю, — настойчиво говорит Нил, приближаясь к нему. Звук его голоса ломает что-то в голове Эндрю, и он резко вздрагивает, всё ещё борясь за глоток воздуха. Рядом с ним раздаётся шорох, и свет заливает комнату, когда Нил включает прикроватную лампу. Эндрю не может полностью сосредоточиться на нём, и его руки до сих пор трясутся, и каждый вдох с трудом выталкивается. — Сосчитай до пяти, — говорит Нил, вставая с кровати и подходя к Эндрю. Он становится на колени рядом с Эндрю, не касаясь его, за что Эндрю безмерно благодарен. — Просто сосчитай в уме до пяти, ты сможешь. Всё в порядке. Вот, давай вместе, ладно? Раз, два, три, четыре, пять. Хорошо? Ещё один раз. Раз, два, три, четыре, пять. Эндрю кивает, повторяя слова в своей голове. Он слегка покачивается, но счёт помогает угомонить быстрое биение его сердца. Голос Нила успокаивающий, низкий и бесстрастный, и Эндрю подстраивает темп своего дыхания под темп счёта Нила. — Ещё раз, — подбадривает Нил. — Раз, два, три, четыре, пять. Всё хорошо. Ты в безопасности. Постепенно мир перестаёт вращаться, и его сердце перестаёт пытаться выпрыгнуть из груди, и он снова может нормально дышать. У него всё ещё сухо во рту, а голова раскалывается, но он больше не чувствует, что вот-вот потеряет сознание. — Вода, — умудряется прошептать он, и Нил отходит от него. Он жалеет, что ничего не сказал больше, потому что хочет, чтобы Нил вернулся ещё до того, как он встанет, но когда Джостен сует чашку ему в руки, он с благодарностью пьёт. — Всё в порядке, — говорит он, как только отдышался достаточно, чтобы говорить нормально. — Прости, что разбудил тебя. Нил смотрит на него, нахмурив брови, но его лицо стирает все эмоции. — Хорошо, — отвечает он, вставая. — Не извиняйся. Если всё в порядке… — он замолкает, когда Эндрю вылезает из постели, натягивая спортивные штаны и толстовку. — Куда ты идешь? — Мне нужно немного воздуха, — говорит Эндрю, натягивая шапку и перчатки. Он запихивает пачку сигарет в карман, с силой втягивает ноги в обувь. Он уже на полпути к двери, прежде чем Нил говорит что-то ещё: — Эндрю, сейчас 4 утра. На улице мороз, — в его голосе нет упрёка, он просто устал. Эндрю стиснул зубы, уставившись на деревянную дверь. Он не может оглянуться назад, зная, что вид Нила задержит его в комнате, когда всё, что ему нужно, это выбраться наружу. — Иди спать, — приказывает он, двигаясь вперёд, не оглядываясь через плечо. Он выходит на холодный воздух, захлопывает за собой дверь. Он не уверен, откуда берётся этот гнев, не понимает, почему он так зол на Нила, который просто беспокоится о нём. Но оставаться в этой комнате, окружённой четырьмя стенами, было бы для него невыносимо. Может быть, это его сон сбивает его с курса. Нил тоже был в нём, и Эндрю не хочет об этом думать. Чего он хочет, так это выкурить оставшиеся сигареты в коробке, найти крышу и подумать о том, чтобы броситься с неё. Эндрю находит лестницу, ведущую к запертой двери. Он вскрывает замок, добирается до края. Он закуривает первую сигарету трясущимися руками, делает глубокий вдох. Выдыхает дым. Запах приземляет его, хотя он всё ещё чувствует себя наполовину там. Он взбирается на уступ, смотрит вниз на землю. Было бы так легко, думает он, сделать только шаг. На этот раз Нила здесь нет, чтобы остановить его. Всё, что ему нужно сделать, это наклониться вперёд. Он делает ещё одну затяжку сигареты. Он сгорает, жар лижет руки. Он смотрит на неё, пламя мерцает красным, и сбрасывает её с крыши. Зажигает ещё одну. Затягивается. Эндрю всё ещё на грани. Всё ещё чувствует, как лезвия бегут по его позвоночнику. Ему некомфортно в собственной шкуре. Хочется сорвать и начать заново. Эндрю сходит с уступа. Вместо этого садится на него, свесив ноги с края. Он наблюдает восход солнца из этого положения; не двигается, пока не становится наполовину замороженным и неподвижным. Нил не приходит его искать, а Эндрю сидит, пока не думает, что подхватит переохлаждение, если останется там дольше. Когда он возвращается в их комнату, их сумки лежат на кровати, а Нил в душе. Кровать аккуратно заправлена, как будто их и не было. Эндрю из любопытства открывает сумку Нила, видит, что всё аккуратно сложено и спрятано. Он считает, что от некоторых привычек трудно избавиться, а Нил никогда не нарушал рутины. Эндрю переодевается, стоит у двери, когда Нил наконец выходит из ванной, промокший до нитки. Он ничего не говорит Эндрю о том, где был всю ночь, и не упоминает, что произошло. Он просто хватает свою сумку и направляется обратно в ванную. На ходу Эндрю смотрит на шрамы на спине Нила, задаваясь вопросом, хотел ли он когда-нибудь сбежать от жизни на этой земле, как это делает Эндрю. Он сомневается. Они идут завтракать в маленькую закусочную рядом с мотелем. Кофе ужасный, но Эндрю выливает в него три маленьких упаковки сливок и добавляет шесть ложек сахара, методично помешивая. Нил приносит горячую воду и чай, а также большую стопку блинов, которыми они могут поделиться. В обычных условиях Эндрю был бы голоден, но его желудок беспокойно сжимается, и от мысли о еде его тошнит. Они ничего не говорят, и весёлая музыка, играющая над головой, заставляет Эндрю неловко поёрзать. Он опрокидывает свой кофе ещё до того, как ему приносят еду, а после — выпивает ещё одну чашку. Нил должен был заметить, что Эндрю ничего не ест, но ничего не говорит по этому поводу.

***

Эндрю выходит из здания мотеля и направляется к машине, чтобы встретить Нила, когда слышит его: — …вообще не ел, — приглушённо говорит он в свой телефон. Он стоит спиной к входу возле машины, и Эндрю едва слышит его из-за ветра. Он подходит ближе, но Нил так увлечён тем, что говорит другой человек, что не замечает. — Я пытался прошлой ночью, считал, как ты мне сказала. Казалось, это помогло, но он сразу ушёл. Долго не возвращался. Я думал, что он мог умереть, — голос Нила становится громче по мере того, как его эмоции нарастают, и Эндрю удивляется мысли о том, что он так повлиял на Нила. Эндрю ждёт, пока Нил попрощается с тем, с кем он разговаривает, засунув руки в карманы. — Кто это был? — спрашивает он, когда Нил поворачивается, удивление едва заметно на его лице. — Кевин, — спокойно лжёт он, его лицо непроницаемо. — Готов идти? — Эндрю молча кивает, пересаживаясь на водительское сиденье. Он полагает, что ему, вероятно, следует больше злиться на Нила за то, что он солгал ему, но постоянно присутствующее истощение, кажется, снова проскользнуло в его кости.

***

Эндрю уставился в пространство на стене над головой Би. Он сгорбился в кресле, ковыряя большой палец. Сегодня весь день у него мурашки по коже, и в комнате невыносимо жарко. Би сидит напротив него и строчит на листе бумаги. Они почти закончили свою сессию, и она собиралась расспросить о его путешествии с Нилом. Эндрю подозревает, что именно ей он звонил из закусочной, но он не упоминал об этом. Нил всё ещё ненавидит разговаривать с Би, отказывается идти с Эндрю в её офис, поэтому он не знает, почему и когда Нил начал с ней разговаривать по собственной воле. — Как поездка? — спрашивает Би, наконец отрываясь от своих бумаг. Сегодня она особенно бодра, и это выводит Эндрю из себя. Он пожимает плечами, это самый близкий ответ, который у него есть для неё. Она просто улыбается ему, уже привыкшая к его молчанию. Эндрю хмурится, всё ещё чувствуя себя неуверенно. — Почему бы тебе не спросить Нила. Я уверен, что он был бы более чем счастлив рассказать, — говорит он, и слова больше похожи на насмешку, чем он намеревался. Она быстро поднимает глаза, широко распахнув глаза: — Эндрю? Он откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ты говорила обо мне за моей спиной, — она не сразу отвечает. — Разве нет? Би качает головой, её лицо бледное. — Эндрю, Нил просто беспокоится о тебе. Он ничего не имел в виду. Эндрю хочется закатить глаза, хочется нахмуриться, хочется дать ей понять, как сильно это его злит. Вместо этого он проглатывает всё, напрягает спину и делает лицо стальным. — Если его что-то беспокоит, он должен прийти ко мне по этому поводу. Не бежать за моей спиной к тебе. Мы не в детском саду. — Я согласна, — говорит Би, кивая. Она делает паузу. — Может быть… Нил не чувствует, что может прийти к тебе по поводу того, что его беспокоит, — Эндрю не отвечает, предпочитая вариться в своём гневе. Остаток сеанса продолжается вежливо, если не немного натянуто. Би явно пытается починить то, что, по её мнению, сломано, но Эндрю всё равно. Чем больше он думает об этом, тем больше злится на Нила. Благие намерения или нет, это прямое нарушение доверия Эндрю. — О, Эндрю, вот, — говорит Би, вставая, чтобы уйти, как только час истечёт. — Я думаю, тебе следует подумать об этом, — она протягивает ему лист бумаги. Он бездумно берёт его, останавливаясь только после того, как взглянет на то, что на нём написано. — Рецепт? — как бы он ни пытался остановить это, в его словах просачивается намёк на предательство. — Ты снова хочешь накачать меня наркотиками? — Эндрю, ты борешься с депрессией и суицидальными побуждениями. Таблетки помогут остановить это, — голос у неё нежный, мягкий, как будто она не хочет его спугнуть. Его кулак сжимается, но он засовывает рецепт в карман, чтобы попытаться забыть о нём, и поворачивается, чтобы уйти.

***

Эндрю пропускает тренировку в пятый раз за месяц, когда Нил решает действовать по-другому. В течение нескольких недель отношения между ними были холодными, особенно учитывая некий сговор между Джостеном и Би. Они ни разу не говорили об этом, но Нил вернулся к своему обычному состоянию и перестал ходить на цыпочках вокруг Эндрю, словно думал, что тот вот-вот сломается. Он привык совершать длительные прогулки по кампусу и городу вместо того, чтобы ходить на занятия или тренироваться, и как раз вернулся домой, когда ему позвонил Нил. Он поднимает трубку через несколько секунд после того, как он начинает вибрировать. — Хочешь пообедать? — спрашивает Нил, не тратя время на формальности. Они оба отказались от этого, видя, что в этом нет особой необходимости, а также потому, что Кевин необъяснимо злится из-за этого. — Сейчас? — Эндрю проверяет время на часах на плите. — Сейчас полчетвёртого. Нил вздыхает. — Тренировка была жёсткой. Дэн особенно упряма, когда дело доходит до упражнений, и у меня отваливаются ноги. Я мог бы съесть лошадь, — он кажется запыхавшимся, подтверждая свою историю. — Да, хорошо. Напишите мне, где. — До скорого, — Нил вешает трубку до того, как Эндрю успевает ответить, и вскоре его телефон гудит, сообщая адрес местного заведения с сэндвичами. Когда Эндрю добирается туда, он падает в кабинку спиной к стене, лицом к двери. Нил опаздывает, что на него не похоже, но Эндрю предполагает, что он увлекся делами, касающимися экси. Колокольчик над дверью звенит, привлекая внимание Эндрю. Он хмурится, когда видит входящего Аарона. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, как только Аарон сел за его столик. Аарон выглядит скучающим, не заинтересованным в том, чтобы находиться тут. — Нил попросил меня прийти, — говорит он так, будто недоумевает, как это привело его сюда. — И ты согласился? — если не считать их ежемесячной встречи с Би, это самое большее, о чём они говорили за последние недели. Аарон закатывает глаза. — Он вежливо спросил. Он также дал мне это, — Аарон толкает лист бумаги через стол к Эндрю. — Это какая-то ёбанутая шутка? — Эндрю откидывает бумажку, являющуюся рецептом. — Потому что это не смешно! Аарон кивает, как будто ожидал такой реакции. — Нет, — соглашается он, глядя на стол, — не смешно. Волна ярости обрушивается на Эндрю, и он вскакивает на ноги. Ему нужно избавиться от этой энергии, прежде чем он закончит тем, что сделает что-то, о чём пожалеет. — Сядь, — говорит ему Аарон, — замолчи и слушай. Его руки всё ещё дрожат от гнева, но Эндрю делает то, что ему сказали, готовый вскочить и уйти по падению булавки. Аарон смотрит вверх, встречается с его глазами. Там есть жгучая интенсивность, незнакомая Эндрю. — Одним из худших дней в моей жизни был когда я увидел Дрейка на тебе, — Эндрю вздрагивает при упоминании Дрейка несмотря ни на что. Аарон злобно качает головой. Мускул на его челюсти сгибается. — Ты мой брат. Мы должны защищать друг друга. И я потерпел неудачу. Аарон делает паузу, словно обдумывая, что сказать дальше: — Нил сказал мне, что ты пытался покончить с собой. Эндрю снова вздрагивает. Слова бессердечны, и каким-то образом то, что Аарон произносит их вслух, делает их ещё более реальными. Аарон, кажется, не обращает внимания на его реакцию. — Я разозлился, когда он сказал мне это. Сначала я подумал, что он может лгать, как ещё один гребаный способ заставить нас общаться. Но он показал мне это. И я понял, что он не врал. Итак? Глаза Аарона встречаются с Эндрю. Это как смотреться в зеркало. Эндрю всегда ненавидел своё отражение. — Нет, — говорит он бесцветным голосом. — Он не врал. Он кивает, как будто именно этого ответа он и ожидал. — Оглядываясь назад, я должен был понять, как только ты перестал ходить на тренировки, что что-то не так. Но я был глуп. Я подумал, может, ты против чего-то бунтуешь, а Нил тебя просто прикрывает, — кулак Аарона сжимается. — Ты боишься этого, да? — он толкает рецепт Эндрю. — Я не собираюсь принимать наркотики, — рявкает Эндрю, чувствуя жар в голосе. Он не хочет терять контроль над своим гневом, но он чувствует, как иглы вонзаются в его кожу. — Больше никогда. Аарон кивает: — Знаешь, когда ты запер меня в той ванной, я ненавидел тебя больше всего на свете. После того, что ты сделал с мамой, я никогда не думал, что смогу тебя простить. Я был счастлив ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь или пока не смогу переехать. Я больше не хочу тебя ненавидеть, Эндрю. Это утомительно и бессмысленно, а ты всегда пытался защитить меня, даже если это была хреновая защита. Но я боюсь, что если ты осуществишь свой план самоубийства, я буду обижаться на тебя до конца своей жизни. Я хочу защитить тебя хоть раз, но ты никого не подпускаешь достаточно близко, чтобы сделать это. Я, Нил, Би — мы просто хотим, чтобы с тобой всё было в порядке. Тебе решать. Делай это или не делай, но я сказал своё слово. Аарон выскальзывает из кабинки, вставая. — Не всегда нужно делать всё самому. Эндрю смотрит, как он уходит. Как только дверь за ним закрывается, он протягивает руку, чтобы взять рецепт. Он разглаживает бумагу, прежде чем аккуратно сложить её и засунуть в карман.

***

К большому неудовольствию Эндрю, попытки вернуться в форму после того, как он почти не тренировался в течение последних нескольких месяцев, — очень неприятный процесс. Он выдохся после трёх кругов, но впереди ещё семь. Нил останавливается рядом с ним, хотя Эндрю знает, что он самый быстрый в команде. — Мне не нужна твоя жалость, — рявкает Эндрю, но в словах не хватает остроты, на которую он расчитывал, главным образом потому, что он изо всех сил пытается набрать в лёгкие достаточно воздуха, чтобы дышать. Нил только смеётся, его щёки слегка розовеют от напряжения. — Я знаю, что нет, — говорит он, проводя рукой по волосам. — Готов продолжить? — рыжий наркоман бросается бежать, увлекая за собой Эндрю. Будь он проклят, если позволит Нилу Джостену обогнать себя. То, что Нил бегал всю свою жизнь, не означает, что Эндрю позволит ему победить себя. Он замечает, как Дэн с нежной улыбкой наблюдает, как они бегают по корту, и желает, чтобы остальная часть команды научилась её осторожности по отношению к ним.

***

— Закрой чёртово окно, а? — Нил ворчит из-за спины Эндрю. Миньярд открыл окно, сидит на подоконнике и курит. Утром воздух всё ещё холодный, хотя времена года меняются. — Могу, если хочешь, чтобы в квартире пахло дымом, — отвечает Эндрю, выдыхая дым. Нил подходит к нему сзади, одетый в толстовку и спортивные штаны, оба отвратительного оранжевого цвета. Он обхватывает руками талию Эндрю, прижимаясь лбом к его плечу. — В любом случае, это всё, чем ты пахнешь. Он протягивает руку, чтобы взять сигарету, и Эндрю позволяет ему, наслаждаясь прижиманием Нила к нему. — Я ненавижу тебя, — говорит он, почти не думая о словах. Нил фыркает, и его волосы щекочут шею Эндрю. — Лжец, — он целует Эндрю в шею, и холодность его носа заставляет Эндрю слегка вздрогнуть. — Разве ты можешь даже курить пока на лекарствах? Эндрю пожимает плечами. — Никогда не видел ничего, что говорило бы, что я не могу. В конце концов он сдался и начал принимать лекарства, которое рекомендовала Би. Сначала он нервничал из-за того, что попал в ловушку собственного разума, не мог выразить себя, но, к счастью, всё, что они делали, это удерживали его на земле. Он больше не чувствовал себя всё время таким опустошенным, хотя по-прежнему просыпался в слепой панике в особенно плохие ночи. Би сказала, что в последний раз, когда он разговаривал с ней, это был прогресс, так что он надеется, что она права. В квартире становится тихо, когда они передают сигарету туда-сюда, Нил всё ещё обнимает Эндрю. — Я люблю тебя, — говорит он так тихо, что Эндрю почти не слышит его. Они говорят это не в первый раз, но всплывает не часто. Ни один из них не прожил жизнь, которая включала бы любовь и открытость, и Эндрю всё ещё пытается научиться быть уязвимым с Нилом. — Я тоже тебя люблю, — так же мягко говорит он. Он по-прежнему всё время не в порядке, и иногда ему хочется сбежать на крышу, но ему становится лучше. Он думает, что хороших дней становится больше, чем плохих. Эндрю хочет заморозить этот момент здесь, в квартире, которую они с Нилом снимают, пока Нил держит его, как будто он держит кусочки Эндрю вместе. Нил никогда не боялся порезаться об острые края Эндрю, и Эндрю думает, что это, возможно, то, что он любит больше всего.