Мой белокурый ангел с васильковыми глазами

«Амелина, мать твою! Чуть инфаркт не хватила», — подумалось мне. — Привет, а что вы тут делаете? — первая отходит она. — Работаем, — бросаю я. Зеленые глаза девушки на секунду расширяются от непонимания и удивления. Она опускает их на нашу одежду и тут же делает вывод: — Вы опера. Получается, мы теперь коллеги. Тогда я — просто Оксана и давайте на «ты». Давно вы в ФЭС? Я просто в отпуске была, а потом праздники, — затараторила блондинка с двойной скоростью. — Я месяц. Рита две с половиной недели. А Вы, ой ты? — На самом деле, уже почти семь с половиной лет. Да, когда я работала в школе — это было наше прикрытие, мы искали опасного преступника, — опережает она наш вопрос. «Наше? Мы? Про кого она говорит?» — Ясно, — впервые за разговор улыбаюсь ей я. — Вы так выросли. Помню вам лет по четырнадцать-пятнадцать было во время нашей последней встречи, — девушка нежно улыбается, предавшись воспоминаниям. — Я не пойму, что за собрание? Что вы здесь вообще за балаган устроили? Оксана, это же улики, можно поаккуратнее! А вы, — усталый взгляд Рогозиной метнулся на нас с Леней, — живо поезжайте на вызов, пока дождь еще сильнее не хлынул! — Поговорим чуть позже, — шепчет Амелина и, развернувшись на девяносто градусов, бредет в лабораторию. Мы с грустным видом идем надевать теплую непромокаемую форму с логотипом «ФЭС» и, захватив зонты, плетемся к машине. Как назло, серый Гранд Чероки отказывается заводиться. Субботин нецензурно выругался, когда десятая попытка опять оказалась неудачной. — А Данилов знает, что ты матом ругаешься? А то мы что-то про меня с Юлькой все время говорим, а про твою личную жизнь ни слова. — Да пошла ты, Власова, лучше бы помогла завести, — пробурчал Леня и отвернулся. Он ненавидел, когда в коллективе поднимали эту тему. Неделю назад, когда Субботин пошел в буфет, то на входе столкнулся с Даниловым, и, если бы парень не перехватил его за талию и не отодвинул в бок, они бы оба повалились на пол. Как назло, в буфете сидел почти весь коллектив, поэтому сейчас бедным Лене и Степке проходу не давали. Обязательно кто-то хоть раз, но пошутит над ними.

***

И вот через час уже на месте. Хвойный лес окружает размытую тропинку. Дождь еще усилился. Все это время Леня молчал и отказывался поддерживать какой-либо контакт. Мы — оба в капюшонах, с зонтами, с фотоаппаратом на перевес и чемоданом для улик — пытаемся дойти до злосчастного оврага, где нас уже ждут полицейские и парень с девушкой, которые нашли труп. «Интересно, что эти двое забыли в такой глуши, да еще и ранним утром, в такую погодку», — пронеслось в моих мыслях. Поприветствовав полицию, я залезаю под ленту и начинаю фотографировать. «Убита женщина, брюнетка, на вид ей не больше 32, одета в синие джинсы и ярко зеленое худи. Рядом валяется, видимо, раскрывшаяся во время падения сумочка. Телефона и денег в ней нет, скорее всего ограбление», — начитываю я на диктофон, закончив делать фото. Субботин в темпе вальса собирает улики. Ему тоже не особо нравится стоять по колено в грязи. Я сажусь рядом на корточки и беру пробу грунта, хотя эту смесь тяжело так назвать. Собрав все необходимое, мы выезжаем обратно в ФЭС. У входа нас уже встречает Галина Николаевна. Она отправляет Леню в допросную к парочке, а меня с уликами сначала в лабораторию, а потом в морг. Я в очередной раз невольно удивляюсь, как тела так быстро туда доставляют. В лаборатории грустная Оксана и недовольно что-то жующая Таня забирают улики, а я иду в морг услышать заключения Бориса. За эти две с половиной недели над трупами работал только он, поэтому и сегодня, заходя в морг, я по привычке говорю: — Привет, Борь! Что у нас с погибшей? Каково же было мое удивление, когда вместо полного, добродушного мужичка со скальпелем в руках, я увидела стройный женский силуэт. — У Бори выходной, я вместо него.