Багровые сумерки

Они так и не нашли лекарства. По крайней мере такого, какого ожидал Джейс: чуда, плотно упакованного в капсулу таблетки или втянутого твердой рукой врача в цилиндр стеклянного шприца. Не такого, которое сопровождается планом лечения или тщательно отмеренными дозами, которые могли бы вывести яд из легких Виктора. Такое лекарство, которое он представлял себе бесчисленными ночами, когда лежал, прижавшись к телу своего партнера, защищая его, цеплявшегося за Джейса во сне с той же яростью, с какой он упрямо цеплялся за отмеренный ему диагнозом отрезок времени. Его прикосновения оставляли синяки, ногти — саднящие отметины, а хриплые, прерывистые вдохи выдавали ухудшающееся состояние. Изогнутые, слабые улыбки становились все слабее, а поцелуи приобретали горький оттенок старой крови. Затухающий. Затухающий. Виктор был пламенем на конце фитиля, шипящим и раздувающимся от последних остатков света и тепла, отчаянно пытающимся продолжать гореть, несмотря на истаявший воск. Он снова и снова возвращался к работе, часами напролет погружался в пучину исходившего от вращающихся пластин Хекс-Ядра необыкновенного голубого света в поисках правильной комбинации рун, которая могла бы спасти его. Идея, граничащая с одержимостью. Джейс не мог винить его за это. Даже сейчас. И в те редкие ночи, когда Виктору удавалось выбраться из лаборатории, его всегда ожидали руки Джейса. Теплое убежище, защита, жар, страсть, получаемая урывками, мягкие губы и мозолистые пальцы, прокладывающие невидимые дорожки между усеивающими кожу Виктора родинками в то время, пока взгляд Джейса устремлялся к потолку в туманной вечерней заре. Его одолевало чувство беспомощности. Ощущение потерянности. В голове крутился только один вопрос: почему из всех чудес, которые они сотворили вместе, именно это оставалось для них недосягаемым? А потом был Совет. Вынужденная отставка Хеймердингера и внезапное появление матери Мел на берегах. Украденный самоцвет. Силко. Мерцание. Кейтлин и девушка из Нижнего города с разбитыми костяшками пальцев — все призывали его сражаться, в то время как Мел стояла у другого его плеча и убеждала его заключить мир. Выкованный в тайне ото всех хекстековый молот и контракт, заключенный с врагом на залитых солнцем зубчатых стенах. Где-то в разгар хаоса Виктор перестал вытаскивать себя из лаборатории. Перестал искать убежища в объятиях Джейса, когда тяжесть судьбы стала слишком утомительной, чтобы нести ее в одиночку. А Джейс оказался слишком занят, чтобы заметить. Слишком запутался в паутине политики и ответственности, чтобы заметить, как человек, которого он любит, тихо разваливается по швам, как потоки тьмы и магическое гниение утягивают его вниз. Слишком много всего. Джейс превратился в веревочный мост, натянутый через зияющую пропасть, которая с каждой секундой становилась все шире, растягивая его внимание в двух разных направлениях с такой силой, что он чувствовал, как истираются края и ломаются опоры. Город на грани краха. Любимый человек на грани смерти. И Джейс не может сберечь никого из них. Чего бы это ни стоило. Это то, что они пообещали друг другу в тот серый рассвет, когда лежали, задыхаясь, мокрые, в постели Виктора. Чего бы это ни стоило, они найдут способ сохранить Виктору жизнь. Джейс просто не ожидал, что его партнер, подразумевая это, пойдет на такие меры. *** Джейс изо всех сил старался оставаться в сознании. От теплой свежей крови слипались ресницы. Воздух вокруг был душным, забитым почерневшим дымом и частицами плавающей пыли и мусора, мерцающими в гаснущем алом свете заката, проникающим через открытые раны в стенах лаборатории. Больно дышать. Больно делать даже малейший глоток воздуха с того места, где он находился — лицом вниз на полу, с рассеченной бровью: его застали врасплох и ударили о стенку рабочего места. Перед глазами плыло. Привкус меди и пепла во рту. Черт возьми. Черт возьми, ему нужно было двигаться. Краем глаза он заметил блеснувшую золотом в кроваво-красном свете рукоять Ртутного Молота. Но когда Джейс предпринял слабую попытку дотянуться до него, а кончики пальцев в перчатках скользнули по стопкам опаленных, разбросанных по лаборатории исследовательских работ, конец длинного железного посоха опустился на тыльную сторону руки. Не жесткий, не жестокий жест. Скорее предупреждающий: достаточно сильный, чтобы остановить движение, вырвать из его горла жалкий звук. — Не будь глупцом, — раздался голос откуда-то сверху, и его звук врезался в самые глубокие, самые гноящиеся раны в сердце. Не из-за того, как он изменился под воздействием странного модификатора голоса и приобрел резкий, роботизированный тембр. Из-за того, что знакомого оставалось в нем. Шелуха акцента. Зарычав сквозь стиснутые зубы, Джейс поднял голову, чтобы рассмотреть неторопливо бродившую поле зрения фигуру, отсвечивавшую золотистыми острыми краями и углами в яростном багровом свете угасающего дня. Все такой же длинный и гибкий, как в то утро, когда Джейс впервые увидел его в руинах своей мастерской много лет назад, и все же… другой. Измененный. Каким-то образом дополненный так, что стал больше походить на эхо человека, который когда-то обитал в этой лаборатории — приятное воспоминание, размытое течением времени. Знакомый, но все же не до конца. Незнакомец, который все еще по каким-то причинам чувствовал себя здесь как дома. Даже сейчас. Даже вот так. Даже после всего. Плоть и мышцы Виктора причудливо сплетены из проводов и металлических пластин, целые сегменты знакомого тела оказались вырезаны, как мертвая плоть, чтобы освободить место для железа и стали. Необходимый прогресс, так он однажды это назвал. Однако скобу он оставил, разве что вплавил новую модель в странную, кованую металлическую конструкцию того, что когда-то было его больной ногой. Постоянная поддержка при инвалидности, которая никогда не покинет его, независимо от вмешательства магии и технологий. Сложная система тонких полупрозрачных трубок обвивалась вокруг грудной клетки и медленно, непрерывно закачивала капли смеси Мерцания, в ту плоть, которая, несомненно, оставалась где-то внутри, удерживая иссохшие, отравленные легкие от дальнейшего разложения. Неизлечимая болезнь, приостановленная во времени. Никуда не делась, но и не усугубилась. И это не лекарство. Костыля, который Джейс с любовью выковал своими руками, теперь нигде не было видно. Или, возможно… металл переработали, изогнули и скрутили, чтобы он принял форму высокого посоха, на который теперь опирался Виктор, а похожий на коготь наконечник защищал зловещую, зазубренную форму Хекс-Ядра. Джейс слышал его мерный гул даже со своего места. Чувствовал, как тот наблюдает тем мерзким, таинственным чувством, которым вообще может обладать нечто подобное, как потрескивают вокруг вращающейся на месте фигуры искры и вспышки фиолетового света. Еще одна мутировавшая тень. С кряхтением Джейс приподнялся на локтях, но посох Виктора тут же оказался на его спине, резко надавил на позвоночник, до тех пор, пока у Джейса не осталось другого выбора, кроме как снова распластаться на полу лаборатории. Осколки стекла и щебня впились в щеку. Он застонал. — Лежи, — скомандовал Виктор, хотя и сделал это с удивительной мягкостью, которую Джейс не мог точно для себя обозначить. — Не давай мне больше повода причинять тебе вред. Я пришел не за тобой. Но Джейс был упрям. В ярости. Отчаявшийся и настолько полный боли и сожаления, что все чувство самосохранения вылетело в окно. Прежде чем Виктор смог проскользнуть дальше в лабораторию в поисках того, что ему могло понадобиться для дальнейших экспериментов, Джейс собрал достаточно сил, чтобы протянуть руку и вцепиться пальцами в перчатках в изодранный край плаща бывшего партнера. Булавка к крылу мотылька, удерживающая его на месте. Кровь липла к коже. Джейс держался за него, как за спасательный круг. Держался той же самой рукой, которая некогда поднялась, чтобы поставить точку в принятии решения, которое изгнало человека, которого он любил, с улиц Пилтовера и обратно в извилистые тени подбрюшья Зауна. Необходимое, нелегкое решение, принятое, чтобы спасти Виктора от самого себя. Смерть Скай и незаконные опыты с собственным телом, да еще и при использовании магического артефакта отправили бы Виктора гнить в недрах тюрьмы Стиллуотер, если бы Джейс не вмешался и не предложил изгнание. Он сделал то, что считал лучшим. Почувствовав прикосновение пальцев к своему плащу, Виктор запнулся, прежде чем, наконец, повернуться к нему лицом. Маска, которую носил его бывший партнер, не могла не быть… навязчивой: пластины из гладкой, изогнутой стали, по форме напоминающие череп. Совершенно невыразительная, за исключением пары приподнятых вверх сверкающих, пылающих адским огнем, испускающих золотое сияние, пробивающееся сквозь тени, глаз. Единственным признаком того где-то под ней все еще находился Виктор, были знакомые пряди неухоженных темных волос, похожие на слои перьев, все такие же длинные и растрепанные. Это пробудило в сознании Джейса образ, от которого сердце забилось чаще. Образ Виктора, стоящего перед их доской, кончики пальцев покрыты тонким слоем белого мела, которым он нацарапал четвертую строку сложной формулы. Тогда Джейс ворвался в их рабочее место с новостью о том, что Совет одобрил проект, а Виктор с облегченной улыбкой обернулся, и солнечный свет, льющийся через окна, ударил ему в глаза как раз в этот момент, сделав их такими же яркими и золотистыми, как запечатанное в стеклянной бутылке время. Взгляд Виктора тогда тоже загорелся. И Джейс влюбился. В течение небольшого промежутка времени ни один из них не произносил ни слова. Только смотрели друг на друга, глазели, а почти десятилетняя история потрескивала, как статические помехи, в воздухе между ними. Костяшки пальцев побелели, Джейс с агонией вспоминал каждый совместный триумф, каждую неудачу, каждый брошенный на рабочую станцию взгляд, на разбросанные детали машин и скомканные чертежи. Каждое мимолетное пробное прикосновение. Смех, споры, изнурительные рабочие ночи и улыбки, предназначенные для него и только для него. Он помнил жар любви, открытой слишком поздно, на тихом рассвете, и взаимное предательство доверия, которое превратило все это в пепел. Он вспомнил, что Виктор даже не оглянулся, прежде чем исчезнуть за мостом. И он помнил, как каждый день с тех пор ненавидел себя. — Прости, — выдохнул наконец Джейс, крепче вцепившись в плащ бывшего партнера. Он не извинялся за то, что произошло между ними. Решение, которые ему пришлось принять. Нет… в этом нет никакого смысла, подумал он. Нет смысла задерживаться на том, что нельзя вернуть. Он извинился за то, что собирался сделать. Со вновь проснувшейся силой Джейс дернул Виктора за плащ, на мгновение лишив равновесия. Затем, используя натянутую ткань в качестве рычага, быстро перекатился, чтобы ударить по ногам и заставить с оглушительным металлическим грохотом упасть на обломки. Чувство вины расцвело, разрывая сердце, быстрее, чем ожидал Джейс. Он старался не думать об этом. Старался не сосредотачиваться на болезненном стоне Виктора, когда тот повалился на пол, на мелькающих воспоминаниях о том, как он тяжело опирался на свой костыль, или о том, как он болел после долгого дня в лаборатории, а Джейс массировал сведенные судорогой мышцы, целуя каждую из попадающихся родинок. Воспользовавшись кратким моментом замешательства, Джейс нанес удар, бросившись на Виктора, чтобы прижать его к земле, бедра сжались по обе стороны узкого каркаса из плоти, ткани и стали. Виктор, однако быстро взмахнул тыльной стороной ладони вверх и ударил Джейса по нижней части подбородка достаточно сильно, чтобы зубы клацнули друг о друга, а перед глазами поплыло. Джейс отшатнулся от удара, на мгновение ошеломленный, прежде чем длинные, ледяные, металлические когти сомкнулись вокруг горла. Комната закачалась, а Джейс оказался в ловушке под телом Виктора, прижавшим его к месту, кровь заполняла рот — случайно прокусил щеку. Сжимавшая горло рука, однако, принадлежала не бывшему партнеру, а скорее знакомому хитроумному, раннее спрятанному под плащом приспособлению, прикрепленному к задней части брони. — Т-так вот куда делась эта штука… — Джейс зашипел, когда Хекс-Коготь передавил дыхательные пути. Он извивался под тяжестью тела Виктора, настолько плотного и тяжелого, каким оно никогда не было. Его бедра дернулись. — Было… У меня было такое чувство, что ты имел представление, куда он мог внезапно исчезнуть. — В конце концов, это была моя концепция, — холодно ответил Виктор. — Справедливо получить хоть что-то стоящее после твоего удара в спину. Джейс постарался не скривиться. — Я сделал то, что должен был… сделать… — Джейс захрипел, зрение потемнело по краям. Одной рукой он обхватил Хекс-Коготь, но проклятая штука оставалась неподвижна, передавливая дыхательные пути. — Я не буду извиняться за то, что благодаря мне тебя не бросили в С-стиллуотер. — Значит, так ты об этом думаешь? — Виктор посмотрел на него задумчиво, склонив голову в жуткой птичьей манере. — Насколько же ты самодовольный. Джейс нахмурился. Именно тогда Виктор наклонился ближе. Так близко, что, если бы между ними не было металлической маски, Джейс был уверен, что почувствовал бы жар его дыхания, почувствовал знакомый вкус. Это заставило пульс участиться, а желудок затрепетать, и страх не имел к этому никакого отношения. Он судорожно сглотнул. — Ты погубил меня, Джейс Талис, — прошептал Виктор. — Тело и душу, ты погубил меня. — Ты сам с-себя погубил, — резко выдохнул Джейс, — То, что ты сделал. То, как ты… ты изуродовал свое тело этой штукой, — Он бросил взгляд в сторону Хекс-Ядра на вершине посоха Виктора, который после их потасовки лежал на полу. — К-как ты мог подумать, что это будет хорошей идеей, Виктор? — Потому что ты сказал, что любишь меня. Джейс замер, мороз пробежал по груди от эха этих слов. Хекс-Коготь перестал сжимать горло, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы освободиться от хватки, сосредоточившись на вздымающейся и опускающейся груди Виктора, непреодолимой человеческой боли в его тоне, все еще сохраняющейся под таким количеством механизмов и машин. Его сердце было разорвано. Зияющая рана. — Мне оставалось жить месяцы, если не недели, — медленно продолжил Виктор, модификатор голоса потрескивал. Когтистые перчатки вцепились в рубашку Джейса. — Как ты думаешь, хоть какое-то из принятых мной в этой комнате решений было принято легкомысленно? Неужели ты думаешь, что я бы обратился к Мерцанию, если бы был какой-то другой выбор? Мое тело разлагалось, Джейс. Я не мог дышать, не мог спать, большую часть дней едва держался на ногах из-за слабости. Ночи, которые я проводил за этим столом, вырезая руны на своей коже, я провел в глупой уверенности, что ты поймешь, потому что ты сказал, что любишь меня. Джейс почувствовал, как на глаза наворачиваются жгучие слезы. Ненависть к самому себе и сожаление, горькие, как пепел, в своей жалкой фамильярности, поселились в том месте, где когда-то было его сердце. Он хотел бы понять. Боги, больше всего на свете он желал этого. — Чего бы это ни стоило. Это то, что мы обещали друг другу. Чего бы это ни стоило, я бы нашел способ жить. Для Нижнего города. Для хекстека. Для тебя. Я принимал эти решения за тебя, Джейс, — мрачно сказал Виктор. — Из-за тебя, а ты отослал меня прочь. Я хотел состариться рядом с тобой, а ты отправил меня обратно в тень, уничтожил мое наследие, отравил мое имя. — Я никогда не хотел этого. Предполагалось, что изгнание будет лишь временным, пока я не улажу все с помощью того, что осталось от Совета, и не найду способ вытащить тебя из ямы, в которой ты себя похоронил. Я сделал то, что считал правильным. — Как и я. Забавно, не правда ли? Дрожа, Джейс протянул руку и робким, извиняющимся движением приложил тыльную сторону пальцев к маске Виктора. Даже сквозь перчатку металл ощущался поразительно теплым. — Вик… Виктор дернулся с такой силой, как будто его обожгло, оказался на другой стороне комнаты, схватившись за край своего старого рабочего места, чтобы не упасть. — Не трогай меня. Теперь свободный, Джейс медленно поднялся с пола лаборатории, потянулся к рукояти Ртутного молота, на случай, если снова возникнет необходимость защищаться. С тяжелым оружием в руке он поднялся во весь свой высокий рост, молясь, чтобы не появился повод использовать его, и принялся изучать Виктора в красном сиянии сумерек. Изгиб спины, завитки волос и то, как дрожали его плечи, как будто он задыхался. Именно тогда Виктор быстро протянул руку и провел неуклюжими кончиками пальцев по обе стороны своего лица в отчаянном движении. Послышались звуки. Щелчок, за которым последовало низкое шипение сбрасываемого давления, резонирующее в дымно-красном сумраке. Джейс мог только смотреть, широко раскрыв глаза, как Виктор стянул маску с лица и с грохотом уронил ее на поверхность стола. А потом он повернулся. О. О Боги. Первым, что заметил Джейс, были глаза Виктора: склера, черная, как облако вылитых в воду чернил, совершенно нечеловеческая. Один только их вид пробирал до костей, зловещий и суженный в пылающем, уничтожающем взгляде, и все же… Да помогут ему боги, и все же они каким-то образом оставались прежними. Проницательными и умными. Все тот же глубокий и теплый цвет, подобный проникающему сквозь бутылку янтарного меда свету, золото настолько знакомое, что колени Джейса чуть не подогнулись под тяжестью этого взгляда. Так много времени прошло с тех пор, как он в последний раз видел эти глаза. На этом лице было больше плоти, чем Джейс ожидал увидеть, учитывая все, что находилось ниже шеи Виктора. Здесь металл был представлен лишь пластинами, вплавленными под острым углом скул, чтобы очертить подъем угловатой челюсти. Откуда-то из глубин, сквозь небольшие зазоры между пластинами, исходило необыкновенное золотое сияние. Не считая этого, остальные черты те же самые. Тот же кривой нос, те же темные круги, отбрасывающие тени под глазами, та же взъерошенная челка. Его сердце рухнуло вниз. Они тоже были там. Две маленькие родинки в тех же самых местах, которых Джейс тысячу раз касался губами. Одинокая слезинка скатилась по щеке, обжигая, и он не приложил никаких усилий, чтобы остановить ее. Несмотря ни на что, это все еще был Виктор. Его Виктор. — Милый… — Джейс вздохнул. Виктор вздрогнул, как от удара. — Не надо. Джейс неуверенно вздохнул и рискнул сделать самый маленький шаг вперед к бывшему партнеру, но был мгновенно остановлен Хекс-Когтем, который угрожающе вытянулся между ним, в безмолвном предупреждении направляя лазер между его глаз. Концентрируя заряженный теплом и цветом магической мощи шар, который испепелит его на месте, если он не будет осторожен. Хотя устройство и не было прикреплено к телу, Виктор смог каким-то образом сделать так, чтобы оно подчинялось его воле, сделать продолжением себя самого, так, чтобы оно реагировало так же легко, как это делали бы его руки. Достаточно представить дымящуюся дыру в грудине Джейса, и она там возникнет. Джейс пошатнулся, сжав челюсти, перехватил молот. — Уйди с моего пути, Джейс, — сказал Виктор, без маски его голос звучал намного четче. Гораздо более человечно. — Я же сказал, что пришел сюда не за тобой, но, если понадобится, прирежу. — Тогда почему ты до сих пор этого не сделал? Если ты можешь убить меня одной мыслью и забрать все, что тебе нужно, из этой лаборатории, почему ты просто не сделаешь этого? — ответил Джейс, болезненно сглотнув, и шагая вперед в болезненной надежде. — У тебя здесь вся власть, Виктор, и все же ты стоишь и колеблешься. Предупреждаешь. Почему? Взгляд Виктора потемнел. — Не испытывай запас моего милосердия, Защитник Завтрашнего Дня, иначе я дам тебе реальный повод испытать твой молот. Бровь Джейса дернулась. — Значит, так они называют тебя сейчас, не так ли? Скандируют на улицах, когда ты проходишь мимо? — отвращение исказило черты Виктора, он выплюнул эти слова, как будто они были отравляющим язык ядом. — Ты никогда не переставал быть маленьким золотым мальчиком Пилтовера. И даже этого оказалось недостаточно, чтобы помочь невинным людям, как ты обещал. Теперь ты с ними воюешь. Как всегда, мне и только мне не наплевать на Нижний город. Джейс старался не дать этому вывести его из себя, продолжая приближаться. — Ты уклоняешься, Виктор. — А ты действуешь мне на нервы, — прорычал Виктор, сверкнув клыками. — Отойди. — Нет. — Джейс. Еще один шаг вперед, прежде чем лазер Хекс-Когтя оставил дымящуюся рваную рану на полу всего в нескольких миллиметрах от ботинка Джейса. На этот раз гораздо более явное предупреждение, но Джейс проигнорировал и его, пульс бешено колотился, когда он собрался с духом и перешагнул границу. Он изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Ты промахнулся. — Сделай еще один шаг, и я уже не повторю этой ошибки, — пробормотал Виктор сквозь стиснутые зубы, его собственный тон дрогнул. За все годы, проведенные вместе, он никогда не видел Виктора таким измученным, на его лице отметилась печать приближающейся смерти, как закрывшее солнце облако. Темные волосы прилипли к влажному от пота лбу, и Джейс отдал бы все за возможность откинуть их назад. — Просто уходи, Джейс. Ты хорош в этом, особенно когда дело касается меня, — продолжил он, и Хекс-Коготь тяжело, как уставшая рука, опустился. — Ты умолял меня не оставлять тебя после первого обострения болезни, а в итоге я все равно сражался в одиночку. Я должен был проанализировать информацию лучше, прежде чем полагать, что я что-то значу для тебя. В горле как будто завязался узел из сожалений. Воспоминания о том сером рассвете снова вспыхнули между ними. С какой надеждой они тогда лежали в объятиях друг друга. Каким идеальным все это казалось, прежде чем он ушел и позволил войне с Силко отвлечь его от всего, за что он так упорно боролся. Виктор имел полное право ненавидеть его. Быть в ярости. Но сегодня звезды сошлись, и Джейс верил, что еще не поздно снова изменить расположение в их пользу. Он должен был попытаться. Боги, он должен был… — Ты значил, — возразил Джейс, слезы выступили на его ресницах, когда он сделал еще один шаг вперед. — Виктор, ты много значил для меня. Виктор впился взглядом, жуткие глаза уловили последний проблеск багрового, текущего по линии горизонта цвета. — Лжец. Джейс сделал еще один шаг. Теперь он был достаточно близко, чтобы дотронуться, если рискнет протянуть руку. — Ты много для меня значил. — Врешь! У Джейса была всего доля секунды, чтобы среагировать на выстрел Хекс-Когтя. Он взмахнул Ртутным Молотом, отбивая луч расплавленного света прежде, чем тот достиг его, рикошетом отправляя его к потолку лаборатории. За этим последовала оглушительная тишина, сердцебиение в ушах Джейса было подобно вулканическому реву, пока он в оцепенении уставился на тлеющую дыру. Дыхание вырывалось у него короткими, испуганными рывками. Когда он оглянулся на Виктора, их выражения отражали друг друга: смесь приглушенного шока и ужаса, Виктор стоял, протянув К Джейсу дрожащую руку. На впадинах его щек виднелись полосы свежих черных слез, блестящих, как масло. Если бы машины могли плакать, Джейс думал, что это выглядело бы именно так. Но Виктор никогда не плакал. За все годы, что они знали друг друга, Виктор, проливающий слезы по какой бы то ни было причине, был настолько редким явлением, что он заставал его всего несколько раз. Даже после окончательного диагноза, когда Джейс давил свои собственные жалкие рыдания у постели больного, глаза Виктора оставались сухими, затуманенный взгляд был устремлен в потолок. Оцепеневший. Смирившийся. Но теперь… Как будто только в это мгновение почувствовав собственные слезы, Виктор резко отвернулся и, шмыгнув носом, провел обеими руками по собственным щекам, бормоча что-то о «неудачных подавителях» между теми выражениями, которые Джейс мог бы классифицировать как ругательства на его родном языке. Осознание пустило корни, как семя, в глубине живота, и Джейс задохнулся. — …Ты все еще любишь меня. Он ожидал холода в ответ. Ожидал ядовитых слов, прямого отрицания и холодной металлической хватки на горле, но вместо этого получил низкий болезненный звук, пробирающий глубже костей. И затем… — Конечно, я, блять, люблю… Зрачки Джейса расширилось. Все стало размытым. Он почувствовал, как рукоять молота выскользнула из рук и громко ударилась об пол. — Я живу для тебя, Джейс Талис, — сказал Виктор голосом таким тонким и прерывистым, как будто каждый слог был вызывал агонию. — И всегда жил. Даже сейчас. Даже после всего. Тебе удалось проникнуть под мою кожу и зацепиться, как инфекция, которую я не могу вылечить. Независимо от того, сколько кусочков себя я вырезаю и заменяю металлом, ты каким-то образом остаешься там, прямо под поверхностью. Как ты смеешь… — горе приняло форму дикого безумия в глазах Виктора, когда он уставился на Джейса сквозь пелену черных слез. Он был похож на загнанного в угол зверя с оскаленными зубами. Испуганный. Яростный. — Как, черт возьми, ты смеешь заставлять меня любить тебя таким образом. Как ты смеешь заставлять меня любить тебя и верить, что у нас был шанс! — Виктор… — Пошел ты… Джейс сам не понял, как оказался в другом конце помещения, как прижал Виктора к краю стола, заключая его в защищающее кольцо рук. Его не волновали последствия. Ему было все равно, даже если лазер снова нацелится на него и разрубит надвое. Это не имело бы значения. Ничто больше не имело значения, кроме этого момента. Этого человека. Виктор сначала сопротивлялся, бил и колотил дрожащими руками по груди, но тот держался, зарывшись лицом в пушистые волосы бывшего партнера, позволяя пролиться собственным горестным слезам. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз так обнимал Виктора? С тех пор, как его сердце в последний раз чувствовало себя так счастливо? Несмотря на все изменения в теле, был все так же идеален для него. — Ты погубил меня… — прерывисто пробормотал Виктор, больше не сопротивляясь крепким объятиям. Скорее, казалось, беспрецедентным изнеможением погрузился в них, из-за пустоты в горле голос звучал приглушенно. — Я ненавижу тебя. Джейс сжал его крепче, зажмурился и коснулся губами линии волос бывшего партнера. Боги, запах был тем же самым. Озон и страницы старой книги. — Нет, не ненавидишь. Мгновение тишины, а затем… — Ты прав. Сердце Джейса подскочило к горлу. Виктор откинул голову ровно настолько, чтобы заглянуть во влажные глаза Джейса, выражение его лица было темным и непроницаемым. — Я ненавижу то, кем мы оба были вынуждены стать. Мальчики стали мужчинами, а мужчины — монстрами. Тяжело сглотнув, Джейс протянул руки и накрыл ладонями щеки Виктора. Мягкая кожа, такая знакомая, контрастировала с пластинами из необычного светящегося металла. Все равно красиво, потому что это был Виктор. Он осторожно вытер кажущиеся мазутными слезы, прежде чем наклониться ближе. — Я тоже. Целовать Виктора — опасный шаг, но Джейс был готов рискнуть хоть тысячу раз. Нерешительное, ласковое давление, так похожее на то, первое, случившееся между ними так давно. Медленно и осторожно, губы Виктора были до боли мягкими, он застыл от удивления в объятиях Джейса. Сначала даже не ответил взаимностью. Просто замер, тяжело дыша, дрожа. Так сильно, что Джейс подумал о том, чтобы отступить с извинениями, но отбросил эту мысль, когда Виктор рванулся и так жестко прижался соединил их губы, что тот застонал. Это было яростно. Неуклюже. Отчаянно. Изголодавшиеся языки, блуждающие руки и прерывистое дыхание, которыми они обменивались в тени приближающейся ночи. Боль и ярость угасали под успокаивающими прикосновениями. Гноящаяся рана затягивалась, оставляя после себя шрам, который вряд ли когда-нибудь исчезнет. Постоянное напоминание о боли, которая привела их обоих сюда. Пара блестящих, смеющихся молодых ученых, занимавших раннее разрушенную теперь лабораторию, не узнала бы их. Мальчики стали мужчинами, а мужчины — монстрами. Продолжающими любить друг друга. Когти металлических пальцев вцепились в волосы Джейса на затылке, дернули до звезд перед глазами, вырвав рычание из горла, и тот лизнул губы Виктора, проникая в податливый жар его рта. Боги, вкус у него все тот же. Тишину прорезали тихие, мягкие, знакомые стоны, когда Джейс прижал Виктора к краю стола и просунул колено между металлическими бедрами, разводя их в сторону. Ему нужно было быть ближе. Ему нужно было отбросить свою одежду и все эти надоедливые доспехи, которые носил Виктор. Требовалось ощутить кожу на коже. Ему нужно было, чтобы они снова были в порядке, хотя бы сейчас, хотя бы сегодня вечером. И завтра, после всего, он соберет воедино осколки своего сердца. Нервы Джейса были натянуты от желания, которого он не испытывал уже много лет, от статического потрескивания прямо под поверхностью кожи. Знакомого. Знакомого. Чего-то такого, что только Виктор мог зажечь в нем. — Виктор… Какие бы слова ни должны были за этим последовать, они застряли в горле, когда пара рук прижалась к его груди и толкнула с достаточной силой, чтобы он упал назад на пол, так ударившись копчиком о грифельную доску, что позвоночник прошибла боль. Джейс грубо хмыкнул, но прежде чем успел сориентироваться, Виктор снова оказался на нем, пригвоздив к месту. Только на этот раз все было по-другому. Бедра Джейса раздвинулись, инстинктивная реакция, радостное приветствие узких бедер Виктора, который с прозрачным намерением склонился над ним, позолоченные радужки светились захваченным светом в черных глубинах взгляда. Пульс участился, Джейс ахнул, снова почувствовав металл на горле, осторожное сжатие, и на этот раз это был не Хекс-Коготь. Теперь его держала собственная рука Виктора, перчатка холодила кожу. Дрожа, Джейс откинул голову назад, покорно подставляя горло в безмолвной капитуляции. В доверии, которое никогда по-настоящему не колебалось, даже когда их кулаки покрылись синяками и кровью, а разрыв между ними растянулся подобно разделяющими миры мосту. Золото и железо. Солнечный свет и тень. Пилтовер и Заун. Однако связь, соединявшая их сердца, каким-то образом сохранилась. Запутанная и изношенная, петляющая по переулкам и аллеям их городов, она все еще оставалась где-то там. И Джейс верил, что это что-то значит. — Я люблю тебя, — прошептал он, слеза скатилась по виску. — Даже если ненавижу. Даже если ты убьешь меня сейчас, я все равно буду любить тебя. Это никогда не изменится. Виктор спокойно, задумчиво наблюдал за ним, водя большим пальцем взад-вперед по кадыку. Убийственно нежный жест, учитывая, как легко он мог бы при желании раздавить трахею. Как быстро он мог бы изменить ход событий, если бы пришел в себя и вспомнил, что привело его сюда сегодня вечером. Затем Джейс почувствовал, как хватка на горле ослабла, и ее тут же сменили губы Виктора, начавшие прокладывать дорожку медленных, благоговейных поцелуев. Джейс громко ахнул в ответ, глаза закатились, потому что каждая нежная, как лепесток, ласка посылала по телу ударные волны, легкое царапанье зубов, прикосновения шершавого языка вызывали фейерверк под кожей. Потрескивание и искры. Тепло и цвет. Он отчаянно извивался, вцепившись руками в громоздкую металлическую броню на чужих плечах. Череда стонов вырвалась из груди, когда бывший партнер отметил его свежими синяками, походящими на галактику. Он этого не заслужил. Он не заслужил этого… — Х-Ха… — Джейс заскулил, приподнял бедра, чтобы прижаться к телу Виктора, отчаянно нуждаясь в трении, потеряв себя от восхитительного ощущения того, что на него претендует единственный человек, которому он когда-либо по-настоящему принадлежал, — Виктор, п-пожалуйста… Виктор что-то гортанно промычал в ответ, прежде чем укусить достаточно сильно, чтобы зрение Джейса померкло, чтобы вырвать прерывистый вскрик. Часть его знала, что пролилась кровь. Часть его была в восторге от этого. — Ах… черт… — Открой рот, — прошептал затем Виктор, — Дай мне свой язык. Подавив стон, Джейс беспрекословно подчинился, приоткрыв губы, чтобы предложить свой язык, как десятину, мужчине над ним. Дар на алтаре бога. Издав тихий довольный звук, Виктор поцеловал его с невероятной силой, засасывая этот язык в свой рот так, что молниеносная волна желания устремилась прямо к члену Джейса. На вкус он был как медь, хаос и дым, и Джейс ничего не мог, кроме как скулить, высоко и пьяняще в ответ, опьяненный жаром поцелуя бывшего партнера, его руки блуждали по рукам Виктора, по впадинам его спины, выступам железного позвоночника, зарывались в мягкие волосы. Странные новые формы, горы и долины из металла и кожи, которые необходимо запомнить. — Ты красивый, — дрожащим голосом выдохнул Джейс, когда их поцелуй прервался. Он воспользовался возможностью, чтобы тронуть носом маленькую темную родинку чуть выше уголка рта Виктора, нежно поцеловал ее. — Боги, ты все еще такой чертовски красивый, Виктор. — Это неправда, — сказал Виктор, глядя на него сверху вниз, губы сжаты в мрачную линию. — Я функционален, а ты ужасный лжец. — Несмотря на мои многочисленные ошибки, я никогда не лгал тебе, Виктор, и не собираюсь начинать сейчас, — твердо ответил Джейс, вцепившись пальцами в край плаща. — Сними доспехи и позволь мне доказать это. Темная бровь приподнялась. — Тебе не понравится то, что ты там обнаружишь. — Это мне решать. Джейс ожидал гораздо большего сопротивления, чем получил, в глубине его живота скручивался тугой ком из нервозности и необузданного восторга, пока он смотрел, как Виктор безмолвно откинулся на колени и начал раздеваться. Сначала плащ, рваная синяя ткань окутала их тела, за ней последовали застежки и пряжки, удерживающие Хекс-Коготь. Затем броня, слои металла, выкованные собственными руками Виктора, отпадали, обнажая еще больше металла под ними, однако его вид оказался гораздо более утонченным, поскольку он был сплавлен с кожей Виктора. Почти бесшовное продолжение его самого, замысловатое лоскутное одеяло из стали и плоти, и чем дольше Джейс смотрел на него, тем сильнее становилось восхищение, перерастающее в благоговейный трепет. Виктор переделал себя с той же тщательностью, с какой работал над хекстектом, и это оказалось так же чудесно, как и волшебство, которое они впервые создали вместе. Даже трубки с Мерцанием. Раздетый до одних боксеров, Виктор стоял над ним на коленях, живое сочетание хаоса и порядка, плоти и стали, человека и машины. И каким-то образом Виктор заставил это сработать. Каким-то образом Виктор придал всему этому смысл. Каким-то образом Виктор сделал это красивым. Во рту пересохло, Джейс неуклюже начал стаскивать и свою одежду, руки так тряслись, что он случайно оторвал две пуговицы пальто и отправил их, как пули, по полу лаборатории. А потом Виктор усмехнулся, мелодично, как перезвон ветра сонным летним вечером, и Джейс чуть не сломался прямо здесь и сейчас. О Боги, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал этот звук? — Молчи, — голос Джейса дрожал. Он сбросил ботинки и начал расстегивать ремень. — Не смейся надо мной, придурок. — Я заставляю тебя нервничать? — спросил Виктор, призрак почти улыбки приподнял уголок его рта, когда он провел тыльной стороной странных металлических пальцев по бедру Джейса. Одетый в одни только штаны, Джейс поежился. — Ты всегда заставлял меня нервничать. — Мм. В порыве новообретенной храбрости, Джейс схватил Виктора за загривок и притянул к себе для еще одного поцелуя. Сокрушительного. Такого, от которого перехватывало дыхание. Такого, который на вкус походил на тысячу невысказанных извинений, которые Джейс не мог произнести с того дня, как его гениальный партнер пересек мост и навсегда исчез из его жизни. И Виктор позволил это, рухнув в поцелуй с медленным вздохом, который почему-то казался умиротворенным. Понимающим. Как будто те извинения, которые Джейс никогда не произносил вслух, все равно оказались приняты. Осторожно и без предупреждения Джейс схватил Виктора и поменял положение, бросив мужчину на спину на пол лаборатории, при этом помня о разбросанных обломках. Он держал затылок Виктора в ладони, укладывая его поверх мятой ткани плаща, такого же драгоценного, как все, что они когда-либо создавали вместе в этой комнате. Его волосы были такими мягкими, а губы такими податливыми. Это едва ли казалось реальным. Воссоединение, которое представлялось тысячу раз в тлеющей темноте на холодном участке пустой кровати, когда-то заполненной. Когда Виктор протянул руку и коснулся его щек со всей нежностью любви, казалось, не разрушенной несколькими безрассудными решениями, Джейс понял, что плачет. А потом он просто не смог остановиться. О Боги, он не мог остановиться… Рыдания вырвались из его горла, низкие и гортанные, из глубин той темной пропасти, где когда-то билось его сердце. Съежившись, Джейс уронил голову на изгиб плеча Виктора, виноватый и пристыженный, жалкое проявление печали, которую он не заслуживал чувствовать. Но затем Виктор прикоснулся к нему с изнуряющей мягкостью, руки обвились вокруг обнаженных плеч Джейса, одна рука из металла, а другая из плоти, сжимающая его невыносимо близко, и он почувствовал себя почти достойным прощения. — Шшш… — прошептал Виктор, прежде чем запечатлеть легчайший поцелуй на виске. — Мне жаль… — Джейс поперхнулся, — Прости, прости, мне так чертовски жаль, Виктор… Виктор крепче сжал руки. — Я знаю. — Я н-никогда не имел в виду… Я никогда не хотел… — Я знаю, Джейс. — Я должен был быть там, — продолжил Джейс, подняв голову, чтобы посмотреть на любимого человека, от слез зрение затуманилось, а голос был глухим, — Я должен был быть рядом, когда ты был в отчаянии, больной и напуганный, я должен был быть там. Я должен был это видеть. Я должен был понять, что тебе пришлось сделать, чтобы выжить, и мне чертовски жаль, что я этого не сделал. Мне так жаль, что я оставил тебя сражаться в этих битвах в одиночку, милый. Виктор мягко покачал головой, примирительно провел большим пальцем по свежему порезу, пересекающему бровь Джейса. Кровь уже засохла, и кожа болела. — Мою одержимость прогрессом и выживанием непросто понять, Джейс. Как ты мог, если смерть никогда не дышала тебе в затылок? С твоей стороны было нечестно оставлять меня, но и с моей стороны было нечестно отталкивать тебя. Джейс усмехнулся. — Мне уже было не так-то легко доверять. Виктор поднял измененную руку, колдовской металл сверкнул фиолетовым в серебряном лунном свете. — Мне тоже. Джейс без колебаний схватил эту руку и стал покрывать нежными, как паутина, поцелуями костяшки пальцев. Часть его задавалась вопросом, мог ли Виктор вообще это почувствовать. Если бы металл мог впитывать его обожание так же легко, как кожа. Стремясь выяснить это, он провел губами дорожку от центра ладони по внутренней стороне запястья, до той линии, где металл соединялся с кожей. Продвигался с поцелуями дальше и дальше, по бицепсу и изгибу плеча, до изящной кости ключицы, от которой так же начинались пластины, уходящие дальше, на шею. Он целовал каждый выцветший шрам, который мог найти, тайные руны, на понимание которых он был готов потратить всю жизнь, все еще были видны на тех местах, где их вырезал бывший партнер, и Виктор все это время дрожал под ним, откинув голову и издавая задыхающиеся стоны. — Виктор… — спросил Джейс, когда добрался до его уха. — Можно я… еще один раз? Это была плохая идея. Ужасная идея. Безрассудная, совершенно идиотская идея даже предлагать такое. Джейс знал это, и Виктор тоже. Они были по разные стороны непрекращающейся войны, конца которой не видно, преданные своим городам и своему народу, и физическая близость на полу лаборатории, в которой они провели годы, объединенные общей мечтой, только усложнила бы ситуацию. Они больше не были партнерами. Никогда больше не станут ими. Вот как все обстояло сейчас. Но когда Джейс посмотрел на Виктора сверху вниз и увидел единственную черную слезу, сорвавшуюся с его ресниц, он понял, что выдержит все, что подкинет ему судьба после этой дурной выходки. Только бы провести еще одну ночь с ощущением того, что они оба еще не сломаны окончательно. Только бы они могли любить друг друга открыто, без горя и сожалений, всего лишь отмеренный отрезок времени. Никакого Совета. Никакого хекстека. Никакой войны. Никаких предательств. Только они. Там, где они всегда должны были быть. Склонив голову, Виктор коснулся его носа своим, и произнес задыхающимся тоном. — Да… И этого оказалось достаточно. Больше не мешкая, Джейс губами и ладонями принялся ласкать тело Виктора, плоть и металл, с безмолвным восхищением, отмечая все изменившееся, все знакомое. Виктор заменил обычные ребра металлическими, но живот оставил в первозданном виде, рельефным, усеянным родинками. Его грудь являлась сложным сочетанием того и другого, и Джейс нашел время, чтобы осторожно обвести языком каждый маленький темный сосок между конструкцией из стали и трубок, поддерживающей легкие Виктора в рабочем состоянии. Зарывшись руками в волосы Джейса на затылке, Виктор глубоко дышал, без кашля или хрипа, сопровождаемого кровью. — Ты восхитителен… — прошептал Джейс, горячий и задыхающийся, прижимаясь к дорожке мягких темных волосков под пупком другого мужчины. Бедра Виктора, оба металлические, легко, доверчиво раскрылись, открывая длинную линию его члена, напрягшегося под влажной тканью боксеров. Пульс бешено колотился, Джейс прикусил острые выступы тазовых костей бывшего партнера, затем ткнулся носом в пояс чуть выше. — Каждый твой дюйм. Виктор издал тихий звук. — Джейс… — Посмотри на меня, — попросил Джейс, низко и твердо, стянул боксеры и отбросил через всю лабораторию в какую-то неведомую тень. И Виктор подчинился. О, он подчинился, черные склеры и позолоченные радужки с пристальным вниманием уставились на Джейса. Боги, если бы он знал, до какой дрожи может пробрать этот взгляд, прежде чем… Член Виктора тяжело висел между ними, розовый и набухший, капал предэякулятом на находящиеся на впалом животе родинки. Такой же красивый, такой же совершенный, каким его помнил Джейс. Он осторожно обхватил пальцами основание и медленно, осторожно погладил, прежде чем склониться, чтобы прижаться языком к идущей вверх по чувствительной нижней стороне вене. Стараясь не спешить, провел длинную полосу от основания до кончика, все время глядя на своего бывшего партнера сквозь ресницы. Щеки Виктора залились румянцем, голос хрипел, его бедра вскинулись вверх навстречу теплу языка. — Дж-Джейс… Ах! Джейс довольно хмыкнул, прежде чем одним движением погрузить Виктора в обжигающий жар рта, изголодавшийся по длине, соли и весу бывшего любовника. Жаждущий извлечь еще больше тех сладких, безумных звуков, без которых так долго обходился. Он почувствовал, как Виктор дернулся под ним, почувствовал, как пальцы впились в волосы на затылке, как звук его имени отразился от стен лаборатории, и это подстегнуло. Джейс был хорош в этом. Он знал, что это так, и он точно знал, как довести Виктора до грани. Точно знал, как запутать его мысли, вынудить невнятно мямлить, просто превратить в нечто совершенно разбитое, бездыханное, не используя ничего, кроме его рта. Положив руки на внутреннюю сторону бедер Виктора, Джейс раздвинул их еще шире, прижимая к полу лаборатории, и продолжил свое дело, втянув щеки. Он потерял себя. Виктор стонал, терял себя в ощущениях. Головка члена несколько раз ткнулась в стенку горла. Блаженная близость, такая знакомая в помещении, в котором они в свое время испробовали на прочность все возможные поверхности. Где проводили мозговые штурмы и проектировали, воплощали в жизнь свои проекты, смеялись и дрались, влюбленные друг в друга. Щеки уже болели, и по подбородку стекала слюна, но это не волновало. Все, что имело значение, — то, что Виктор больше не смотрел на него с болью и ненавистью. Все, что имело значение, — это то, что на короткий отрезок времени сердце Виктора перестало болеть. Со сдавленным вздохом и влажным звуком Джейс отстранился, между языком и членом протянулась ниточка слюны. Горло горело. Глаза щипало. Невероятное ощущение. Умиротворенное. Полноценное. — Дж-Джейс… — Виктор заскулил, его конечности задрожали, когда язык Джейса сделал круг по головке и погрузился в истекающую щель, чтобы собрать скопившуюся жидкость. — Х-Ха… Ах, черт… Черт, Джейс… — Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — пробормотал Джейс, делая поступательные движения рукой от основания до кончика, и вонзил зубы в выступ тазовой кости, оставляя собственнический след. — Хочу слышать это чаще. Хочу почувствовать, как ты выцарапываешь каждую букву на коже моей спины, пока я трахаю тебя. Виктор взвыл, дугой прогнулся в позвоночнике. — Перевернись, — сказал Джейс, возвращаясь на колени. — На живот для меня. Виктор подчинился без претензий, перекатился по смятой ткани плаща, спрятал голову в сложенные руки. Джейс не заставил себя долго ждать: широкие ладони скользнули вниз по спине бывшего партнера, восхищаясь, беспомощной, изящной, так хорошо знакомой узкой формой. Механическая скоба исчезла, ее заменил совершенно новый позвоночник из железа и золота. — Мм… Бедра вверх, — прошептал Джейс, целуя каждую из маленьких родинок, которым удалось пережить изменения Виктора. — Выше. Перенеси свой вес на колени. Мм… Да. Да, вот так. Любой звук, который Виктор издавал в ответ, был приглушен его собственными руками. Он опустился на колени перед Джейсом, выставляя себя, член тяжело свисал между раздвинутыми бедрами, позвоночник красиво изогнут, задница высоко поднята. Грязный, подчиненный вид. Долгое время Джейс не делал ничего, только смотрел, лаская руками дрожащие мышцы ног Виктора и изгибы ягодиц, сжимая и раздвигая. — Боги, посмотри на себя, Виктор… — Джейс выдохнул, целуя ямочки на пояснице. — Такой открытый. Ты хоть представляешь, насколько хорош? Виктор пошевелился и бросил на него затуманенный взгляд, на щеках играл румянец. — З-Заткнись. Джейс ухмыльнулся. — Нет. Он полагал, что Виктор собирался что-то сказать, наверняка думал над каким-нибудь язвительным ответом, но, что бы там ни назревало, оно превратилось в высокий, прерывистый стон, когда Джейс прижал свой язык к входу и провел длинную линию. — Блядь! — Виктор ахнул, подскочив на месте, как будто в него ударила молния. Это оказалось головокружительно, теплый, мускусный вкус Виктора на языке. Нетерпеливый отклик его мышц, дрожь. По коже побежали мурашки. Выступивший пот серебристо блестел в лунном свете. Джейс с трудом давил собственные стоны, разводя ягодицы Виктора шире, жадно лаская его языком. -Дж -Джейс… ха-ха… — выдыхал Виктор покачиваясь взад-вперед на коленях, как будто он мог решить, хочет ли убежать или быть поглощенным этой лаской. — П-пожалуйста. Джейс фыркнул, протянул руку, чтобы провести ладонью по брюкам. Он был доволен, как истощенный от жажды человек, наконец дорвавшийся до воды. Тело Виктора так красиво раскрылось, сжатые мышцы медленно расслаблялись под языком. Нетерпеливый, такой нетерпеливый. — Джейс… — костяшки пальцев Виктора побелели на ткани плаща. — П-пожалуйста… Пожалуйста, мне нужно… — Тсс, — успокоил Джейс, прежде чем отклониться к рабочему месту позади них и открыть один из нижних ящиков. Там, спрятанный под стопкой грязных записных книжек, как раз там, где они оставили его так давно, был наполовину использованный стеклянный флакон с маслом. Джейс открутил крышку и вылил щедрое количество себе на пальцы. — Терпение. Просто дыши… Я позабочусь о тебе, Виктор. Я всегда буду заботиться о тебе. Виктор заметил пузырек и приподнял бровь. — Оно так там и осталось? — Все твое по-прежнему находится именно там, где ты его оставил, — сообщил Джейс, слегка пожав плечами, как будто не слишком верил то, что что Виктор вернется, и все будет как всегда. Просто. Легко. — Я просто… не мог избавиться ни от чего. — Мм. Масло немного разогрелось, и Джейс навалился на спину Виктора, уткнулся носом в мягкий пух волос на затылке бывшего партнера, стараясь не давить слишком сильно, чтобы не причинить дискомфорт. Царапая зубами изгиб плеча, Джейс прижал один скользкий палец к его входу и начал осторожно вводить его внутрь по одному суставу в тугое, обжигающее тело. Виктор вскрикнул, запрокинул голову, и Джейс воспользовался возможностью, чтобы перехватить его свободной рукой за горло. Теплые на ощупь металлические пластины щелкнули под пальцами. — Дай мне знать, если станет тяжело, — выдохнул Джейс на ухо партнеру, сжимая зубы от ощущения тугих, гладких мышц. Погрузив палец до самой костяшки он выждал одно, два мгновения, давая время привыкнуть, прежде чем начать движения. — Ч-Черт… Ты пока в порядке? Виктор задохнулся, двинул бедрами назад, прижимаясь к руке Джейса. — …Д-Да. — Уверен? — Джейс… — Виктор пристально посмотрел на него. — Металл намного прочнее плоти. Я могу это вынести. Но даже в этом случае от старых привычек оказалось трудно избавиться. Джейс не мог не подготавливать его медленно, терпеливо, добавляя к первому пальцу второй, а ко второму третий. Скользкие, растягивающие, доводящие до грани безумия, подготавливающие к тому, что должно произойти. Виктор таял в его руках, их щеки соприкасались, то и дело слышались стоны, вздохи и цепочки бессвязных слов, заполняющих тишину их общего места. Любимые звуки Джейса в его любимом помещении. — Вот так, — мягко подбадривал Джейс, пока его пальцы скользили по внутренним стенкам Виктора и искали спрятанный глубоко внутри маленький пучок чувствительных нервов. Нашел, надавил, заставив бывшего партнера вздрогнуть с испуганным стоном. — Черт. Так хорошо… Так туго. Как ты хочешь? Как ни странно, когда Виктор сглотнул, Джейс почувствовал это движение под щелкающими металлическими пластинами в ладони. — Я хочу… Я х-хочу… увидеть тебя. Я хочу посмотреть на тебя, Джейс. Пожалуйста… Джейс уткнулся лбом в плечо Виктора, сердце приятно екнуло. — Хорошо… Ладно, держись. Полностью отстранившись, Джейс полностью поднялся на ноги и, наконец, стащил брюки, пнув их куда-то под стол, и снова потянулся за маслом. Пока приводил себя в порядок, он имел возможность наблюдать, как Виктор перевернулся на спину, раскрасневшийся и измученный на мятой ткани своего плаща. Даже другой, даже изменившийся, Виктор все еще выглядел так же, как и в то утро. Затуманенный, безумный от желания взгляд, прилипшая к влажному от пота лбу темная челка. — Я мог бы смотреть на тебя вечно, — прошептал Джейс, голос дрогнул, когда он погладил себя, глядя на Виктора. Он был уверен, что мог бы заняться этим и только этим, если бы действительно захотел. Виктор издал довольный звук и провел кончиками пальцев вверх и вниз по своему животу, явно более чем довольный шоу, которое Джейс ему устроил. — Мм… Разве это не было бы скучно? — Не с этой позиции. Именно в этот момент Виктор начал двигаться, медленно поднялся на колени, все время сохраняя зрительный контакт с Джейсом. Да помогут ему боги, в этом взгляде была сила, язык Джейса потяжелел, пока он наблюдал, как бывший партнер отрывается от пола со всей грацией цветущего цветка, как металлические ноги легко выдерживают вес, совершенно без потребности во все еще лежащем поперек комнаты посохе. Теперь они стояли лицом к лицу. Джейс понял, что полностью перестал дышать. — Ну? Чего ждешь, Защитник? — Виктор, казалось, замурлыкал, положил обе руки на плечи Джейса, притягивая его так близко, что их члены соприкоснулись между телами, и соединил их губы. — Поторопись и возьми то, что принадлежит тебе. У Джейса в голове щелкнуло. Его. В мгновение ока Джейс с собственническим рычанием схватил мужчину под изгиб бедер и развернулся, чтобы опрокинуть его на поверхность ближайшего стола. Виктор, задыхаясь, чудесно рассмеялся, пальцы зарылись в волосы Джейса, а стройные бедра раздвинулись, освобождая место. Выпрямившись, Джейс схватился за больную ногу и задрал ее на плечо. Сочетание магического металла и скобы оказалось поразительно тяжелым. Потянувшись вниз, Джейс приставил скользкую головку члена ко входу Виктора, и понял, что колеблется. Медлит. Тяжело сглотнув, он поднял глаза, чтобы встретиться взглядом со своим любовником-ставшим-врагом-ставшим-любовником-еще раз, и поймал те же самые сложные мысли, отраженные в паре смотрящих на него светящихся радужек. Что-то изменилось в воздухе между ними. Как будто мир, когда-то криво сидевший на своей оси, наконец-то выпрямился, вернув всему поразительную ясность. Они никогда не смогут двигаться дальше после этого, не так ли? Как будто тоже почувствовав это, Виктор одарил Джейса самой тонкой, самой нежной улыбкой, которую вообще мог подарить, и это было все, что что нужно, чтобы податься вперед. Его член проник в кольцо мышц и погрузился в обжигающий, так хорошо знакомый жар. Единственный, которому он когда-либо по-настоящему принадлежал. Его. — О-о-о, Б-Боги! — надломленный голос Виктора эхом отразился от стен лаборатории, глаза так закатились, что остались видны только черные склеры. Обе руки ударили по поверхности стола, отчаянно пытаясь найти опору, в то время как Джейс давил все глубже, и глубже, и еще глубже. — Блядь… О, блядь… Джейс дрожал, ноги почти подкосились от подавляющего, всепоглощающего жара принимающего каждый дюйм тела. На лбу выступил пот, соль обжигала свежие, украсившие кожу царапины, из глубины груди вырвался прерывистый стон. Так хорошо. Слишком хорошо. Лучше, чем что-либо, чего он когда-либо заслуживал, и, когда он с видимой дрожью проник в тело партнера до основания, Джейс почувствовал, как с ресниц сорвалась слеза, незаметная в общем катарсисе. — Виктор… — он тяжело дышал, лихорадочно прижавшись лбом к покоившейся на его плече металлической лодыжке. — …Виктор, ты мой. Виктор практически всхлипнул в ответ, прикрыв глаза рукой. Медленно Джейс отстранился, почти полностью вынимая свой член, и снова толкнулся такой силой, что оба вскрикнули. По краям зрения танцевали звезды, образуя головокружительный водоворот галактик. — Скажи это, — прорычал Джейс сквозь стиснутые зубы. Он положил одну руку на живот бывшего партнера, желая почувствовать себя там, через кожу, мышцы и органы, полного, плотного, заявляющего свои права. Он замер, погрузившись до упора. Мучительно. — Скажи это, Механический Вестник. Взгляд лаза Виктора метнулся к нему, брови приподнялись. — Думаешь, я тоже не знаю твоего прозвища? — Джейс улыбнулся, затаив дыхание и торжествуя. Застать Виктора врасплох — редкое достижение. — Тогда продолжай. Дай мне это услышать, и я трахну тебя так, как тебе нравится. По нерешительному взгляду в ответ можно было сказать, что Виктор боролся со своей гордостью, но эта битва оказалась быстро проиграна в тот момент, когда Джейс слегка качнул бедрами, заставив рот Виктора приоткрыться в беззвучном стоне. — Т-твой… — фыркнул он. — Ммм… Еще раз, — скомандовал Джейс и начал двигаться, сначала медленно, но с нарастающим темпом. Пальцы крепко обхватили металлическую ногу Виктора. — Громче. Виктор заскулил, изо всех сил цепляясь за край стола так, что побелели костяшки пальцев побелели. — А-А… Черт! Черт возьми, Джейс, я… Я твой. — Еще раз. Джейсу нужно было это слышать. Нужно было, чтобы весь Пилтовер, весь Заун услышал это. Нужно было, чтобы звук этого разнесся по пустым залам уничтоженной Академии и эхом отразился в образовавшемся между ними непостижимом пространстве. Ему было нужно, чтобы этот звук отпечатался, как клеймо, на голосовых связках Виктора. — Т-Твой! — Виктор взвыл, пока Джейс самозабвенно двигался в нем. — Дж-Джейс, я твой! — И я твой… — ответил Джейс, его веки затрепетали. — Всегда был … Всегда буду… Не теряя ни секунды, Джейс поднял вторую ногу партнера, чтобы закинуть ее на плечо, так, что лодыжки Виктора скрестились за шеей, наклонился вперед, сгибая его почти пополам на поверхности стола. Беспомощный, но способный принять это, Виктор отчаянно, исступленно закричал, руки скользнули вверх по плечам Джейса, пока тот покрывал металлическое горло влажными поцелуями. — Ты всегда т-так хорошо ощущаешься… т-так чертовски хорошо на моем члене… — прошептал Джейс, бессмысленно врезаясь в лежащего под ним любовника, заставляя стол качаться. — Я скучал по этому… Я с-скучал по тебе… Боги, я так чертовски скучал по тебе… — Джейс… — ногти Виктора вонзились в его лопатки, оставляя жгучие красные рубцы на поверхности кожи. — Дж-Джейс… О, Джейс… мой Джейс… Джейс издал прерывистый стон и снова впился в губы Виктора мучительным поцелуем. Он никогда не думал, что снова почувствует этот вкус. Искупление и прощение. Надежда и второй шанс. Обещание будущего, которое, как ему казалось, давно ускользнуло из рук, разрушенное недоверием и предательством. — Я люблю тебя, — прошептал Джейс в губы Виктора, слезы размывали зрение. Голос искажен. Наклонившись, он откинул назад темные пряди, прилипшие ко лбу партнера. — Т-ты не должен говорить это в ответ… Я просто… — Я тоже тебя люблю, — прервал его Виктор, прежде чем изогнуться, чтобы коснуться губами ресниц Джейса, смахивая еще не упавшие слезы, точно так же, как он делал на одном сером рассвете, когда-то очень давно. — Я тоже тебя люблю, Джейс. В это мгновение Джейс почувствовал, как ломается и собирается заново. Почувствовал, как тени рассеиваются, приветствуя теплое мерцание разгорающегося тлеющего огонька, робкое обещание невысказанного «может быть», повисшее в воздухе между ними. С жалобным всхлипом он поцеловал Виктора. Целовал его снова, и снова, и снова, пока текли слезы, пока его бедра двигались, а стол качался, и лунный свет, льющийся из окна позади него, окутывал их серебром. Рука Джейса скользнула вниз между их телами и пальцы обвились вокруг члена его партнера, поглаживая в такт каждому толчку, страстно желая увидеть до боли знакомое зрелище того, как тот распадается на части. Страстно желая подвести ближе к зыбкому, раскаленному добела краю. — Черт возьми… х-ха… Ах, Джей-Джейс… — Виктор захныкал, черные слезы скользнули по вискам. Джейс благоговейно сцеловал их, ощутив вкус соли и слабый привкус металла. — Джейс п-пожалуйста, я… Я так… Я собираюсь… — Сделай это для меня… — Джейс тяжело дышал, в его собственном животе скручивалась спираль. Здание, здание, раскаленное и острое, как шипы. Он с трудом мог собраться с мыслями. Едва ли мог сделать что-то еще, кроме как невнятно бормотать, уткнувшись лицом в изгиб плеча Виктора и трахать его со всем возможным исступлением, снова и снова попадая по той чувствительной точке. Мышцы болели, кожу жгло, сердце танцевало среди звезд. — Д-Дай мне услышать тебя. Пусть они все тебя услышат. Виктор хватался за него так, будто Джейс был единственным, что привязывало его к земле, его голос дрожал. — Джейс… Джей-Джейс… О-О-о, боги! Джейс! Струйки теплого, белого разлились по пальцам Джейса под эхо его собственного имени. Оргазмы Виктора всегда были сильными, накатывающие волны конвульсивного удовольствия заставляли его корчиться, а затем в полном, великолепном опустошении лежать в его объятиях. Рыча, Джейс доводил его именно до такого состояния. Трахал, целовал, пробовал на вкус соль пота и сладость вздохов, пока собственное освобождение приближалось, увлекая за край. — Х-Ха… О, черт… — Джейс заскулил, мир перед глазами покачнулся, — Ч-Черт! Виктор… Виктор… Виктор… Он кончил бурно, глубоко в тело партнера. В глазах потемнело, ноги чуть не подкосились. Всего этого было так много, слишком много, и Виктор был рядом с ним все это время, осыпая его шею и плечи влажными поцелуями и кровоточащими укусами, опустошающими еще сильнее. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким цельным. Не мог вспомнить, когда в последний раз был так счастлив. Задыхаясь, едва держась на ногах, Джейс осторожно снял ноги Виктора с плеч и легко поднял его на руки, прижимая к себе, чтобы опуститься на пол лаборатории и вместе погреться в дрожащем свечении уходящего света. Холодная сторона стола успокаивающе прижималась к его расцарапанной спине, и Джейс глубоко вздохнул, прижавшись щекой к макушке Виктора. Они переводили дыхание в уютной тишине. Плотный вес сидящего на его коленях Виктора соблазнял уснуть. Руки искали друг друга в темноте, соприкасаясь костяшками, переплетая пальцы, прежде чем Виктор притянул ладонь Джейса к губам и прижался долгим поцелуем к линии жизни. — Как ты себя чувствуешь? — Джейс не мог не спросить. Еще одна привычка, от которой трудно избавиться. — Все в порядке? — Ммм… — Виктор кивнул, прижавшись носом к точке пульса сбоку от горла Джейса. — Просто саднит. — Не слишком сильно? — Никогда не было. — Могу я осмелиться спросить… — Джейс сглотнул, прежде чем продолжить, рассеянно пробегая свободной рукой вверх и вниз по поврежденной ноге Виктора. — В любом случае, зачем ты пришел сюда сегодня вечером? Прошло несколько мгновений, прежде чем Виктор ответил, проводя кончиками пальцев по темным завиткам на груди Джейса. — Только ради моих оставшихся исследовательских заметок. И… ну… — Самоцвет. Молчание Виктора было достаточным ответом. — Могу я поинтересоваться, зачем? — Джейс легонько ткнулся носом в линию роста волос Виктора, тихо радуясь исходящему от него запаху: тяжелому от пота и секса. Своему собственному. — Я искал, как с помощью хекстековых устройств можно, очистить воздух Зауна от токсинов, — объяснил Виктор. — Сложная скрытая система фильтров, которая в идеале должна быть установлена внутри разломов, чтобы фильтровать отдельные вещества независимо от их плотности, прежде чем они попадут в пригодный для дыхания воздух. Прототип уже частично сконструирован в моей лаборатории, но мне понадобится самоцвет, если я вообще надеюсь должным образом протестировать его в полевых условиях, а затем еще несколько, если пробный запуск каким-то образом окажется успешным. Сам размер был бы… — Почти такой же большой, как Хекс-Врата. — В некотором смысле, да. Желудок Джейса скрутило от понимания, обхватывающие Виктора руки сжались сильнее. Конечно. Токсины из разломов. Те самые, что привели к неизлечимой болезни Виктора, жестокой и ужасной мутации, которая дремала в его теле с детства вплоть до его тридцать первого года, в который она расцвела, распустилась и поглотила без предупреждения, оставляя медленно тонуть в собственной крови. — Пока что я нахожусь на раннем этапе, — продолжил Виктор, слегка пожав плечами. — Признаю, это амбициозное предприятие, и не могу гарантировать, что оно сработает, но… — Я могу помочь? Взгляд Виктора метнулся к нему. — Что? Теперь настала очередь Джейса пожать плечами, его черты украсила застенчивая улыбка. — Мы всегда лучше работали в команде, ты и я. Кроме того, давай считать это первым из всех извинений, которые я тебе должен. — Я должен тебе столько же. — И ты можешь начать с того, что точно скажешь мне, куда я могу завтра принести самоцвет, — промурлыкал Джейс, наклоняясь, чтобы ткнуться кончиком носа в переносицу Виктора. Его голос понизился до шепота. — Теперь я держу их крепко запертыми в своей квартире на другом конце города. Здесь слишком опасно. Слишком очевидно, к тому же. Виктор положил ладонь на глаза. — Конечно, я вломился не в то гребаное место. — Это не обязательно считать ошибкой, — усмехнулся Джейс и легко поцеловал его в губы. — В конце концов, я был здесь. — Мм… Как мне повезло. Тогда Виктор поцеловал его, и, о, вот что это было… Вот он. Да помогут ему боги, это был он. Вкус магии. — В конце аллеи Эмберфильт есть дом за кривыми железными воротами. Неважно, кто мы сейчас, неважно, что с нами станет потом, ты всегда найдешь меня там, Джейс Талис. И Джейс всегда находил.