Третий всегда лишний?

      Это классическая, стандартная, до омерзения клишированная ситуация, когда ты безответно влюблён в того, кто уже испытывает такие чувства. И вроде бы всё должно быть прекрасно, если бы не один маленький фактик — эти чувства адресованы не тебе. Или тебе. Не понятно, ведь человек тебя избегает! Одному Богу известно, что у него в голове.       Но ты живёшь, проживаешь эти самые чувства, занимаешься самосовершенствованием. Ну или едешь к чёрту в горы, становишься монахом, открываешь бизнес, уходишь в запой или ещё миллион вариантов, как выдержать эту непонятную любовь.       Это не пособие по жизни во френдзоне, не инфо-курс «Стань лучшей версией себя». Это не панацея, не план действий, не сборник лайфхаков. Это одна из множества историй о любви. Грустная, безбашенная, весёлая, неоднозначная. Вы можете читать её до утра, вытирая слёзы рукавом, глубоко сопереживая главному герою (то есть мне), а можете закрыть, даже не узнав, как меня зовут.        Глав здесь не будет. Это мои анонимные записки с мыслями, переживаниями, описаний событий, поэтому...

Записка первая

      Я, Ян Иванович Гурко-Ромейко, уроженец Литвы, 14.07.1998 года рождения, находясь в здравом уме и неплохой физической форме, официально заявляю: похороните меня за плинтусом. Сил моих больше нет смотреть на Влада, этого манерного, рослого, порой не самого адекватного, абсолютно не молодого абсолютно не человека. А после сегодняшней недоперепалки с ним ещё и желание отвесить подзатыльник добавилось. К сожалению, кого бы то ни было, если он не несёт серьёзной угрозы твоему здоровью (или кому-то из твоих близких), бить нельзя. А если ещё и любишь этого человека, то вообще рука не поднимается.       Ладно, вернёмся к началу конфликта. Ну, как конфликта. Откровенно говоря, нервы просто сдали под конец шестого года непонятной наполовину безответной влюблённости. На первый год от невзаимности крыша едет, а на шестой — странно, что я ещё не в психоневрологическом диспансере.        Помню его воистину ошалелый взгляд, когда я нервно вынул сигарету изо рта и выпалил что-то вроде:"Да сколько можно? Я мысли читать не умею, но не первый год на свете живу. И вижу, что ты ко мне тоже не ровно дышишь. Все эти твои мимолётные взгляды и якобы случайные прикосновения — шуточка, что ли? Ты столько лет существуешь, а так и не смог принять своё истинное «Я» до конца!».       В общем, много чего я ему тем вечером сказал. Приятного в этом было мало. Не оправдываю себя. Конечно, можно было сказать чуть мягче, тактичнее, возможно, даже адекватнее.       Но уже что есть, то есть.       Каков был его ответ? Владеску долго смотрел на меня. Будто впервые видел. Или прощался. Я так и не понял. А потом он сказал: — Вот именно, Ян. Столько лет существую (голос он прям изменил на этом слове), а себя так и не принял. Во всех возможных испостасях я собой категорически неудовлетворён. А ты хочешь, чтобы сейчас и тебя принял, настолько пустил в свою жизнь, что...        Тут он осёкся и фразу не продолжил. Остаётся только догадываться о продолжении. Но никому неизвестно, что у него в голове.       Но это всё не важно. Я тоже не дурачок и понимаю, когда человек не хочет меня принимать, а когда не готов. А если тебе говорят об этом в лоб — нужно очень постараться, чтобы понять это неправильно.       Не знаю. На самом деле, Влад никогда не говорил свой точный возраст. Но,бывало, упоминал события, свидетелем или участником которых был, на минуточку, лет 400 назад. Я, по сравнению с ним, ребёнок совсем, хотя тоже давненько третий десяток лет разменял.       Это не главное. За все вот эти годы он себя так и не принял. Мне неизвестна его история становления вампиром, но, кажется, приятного в том было мало. И, в любом случае, сейчас он мне дорог. Кем бы он ни был раньше, что бы он тогда ни вытворял по молодости лет. Все мы хороши бываем. Остаётся наблюдать, когда-то помогать, сильно не вмешиваясь. Всё же это его история, его жизнь, которая, надеюсь, когда-нибудь переплетётся с моей настолько тесно, что одним летним утром я проснусь в кровати, а по соседству будет его темноволосая голова. Когда-нибудь…