Пиздец, это призрак...

После окончания пар и всех допов, Чонгук, по просьбе старшего брата, идёт в  круглосуточный магазинчик, ворча, что тот просто его эксплуатирует. Дорога была освещена вечерним светом фонарей, чуть слепящих глаза. Накрапывал убаюкивающий дождик, портивший былую утреннюю укладку.  –Чёрт бы тебя побрал, Хосок! — недовольно бурчит Гук, поправляя свои волосы, убирая с них мелкие капли. А ведь магазинчик находится всего в квартале от их общего дома… Да, они жили вместе: мать скончалась от лимфомы, когда Чонгуку небыло и 16и лет, а отец, не перенеся потери любимой жены повесился прямо посередине гостиной в день годовщины смерти матери Гука и Хосока. Тогда старший брат буквально заменил ему родителей… Тогда Чон стал вымещать свои душевные терзанья на невинных одноклассниках, его частенько вызывали к директору, проводили воспитательные беседы… Гук с ранних лет был мальчиком-плохишом, шкодливым пронырой, которому никогда не сиделось на месте. Ему всегда казалось, что в жизни всё достаётся легко, и нет, не потому, что за него всё делал старший брат, а потому что он был очень способным. Гук с лёгкостью достигал всех своих целей, добивался успеха во всём, за что ни брался. Даже сейчас: просто перейти дорогу в тёмное время суток, когда нормальные люди отдыхают после тяжёлого дня. Что может быть проще? Он самонадеянно делал шаги, по мокрому асфальту, наступая в маленькие лужицы, совершенно не смотря по сторонам. Пройдя 3 метра по пешеходному переходу Чонгу разворачивается на свет фар, больно бьющий в глаза…

… 

Мин как обычно вечером пятницы попёрся в бар. Даже не смотря на то, что он за рулём– Юн нажрался в зюзю. Зачем? Спросите у него самого… После 17 шотов Шуга поволок свои конечности к машине, еле перебирая ватными ногами. –Я, блять, 5 лет вожу! Вы думаете, что я- Мин Юнги, врежусь куда- нибудь??!! — агрессивно говорил он новым знакомым из бара, которые пытались его остановить. Они уговаривали его, будто предчувствуя что-то. Юнги вырывался из рук, будто из лап зверя. Он делал это не потому, что был на сто процентов в себе уверен, не потому, что алкоголь ударил в голову, нет… Он делал это из-за ограничений. Эти ебучие ограничения преследовали его всю жизнь, начиная с начальной школы, когда родители, не спрашивая маленького Юнги, запихнули мальчишку в музыкальную школу. Ограничения были и в еде, и в общении, и в словах… Ограничения были и в школе, и в институте. Ограничения, ограничения, ограничения!.. Даже сейчас, когда ему 25, его всё равно ограничивают, но уже ни родители, ни школа. Его ограничивают в его свободе какие-то проходящие знакомые, которых он, скорее всего, даже не увидит в жизни. Он просто не может этого терпеть, не может!.. В итоге все плюнули на этого алкаша и пошли обратно в клуб. Юнги, обиженный на мир ехал, не замечая ничего, он буквально машинально поворачивал в нужном направлении. Но всё-же алкоголь давал о себе знать: всё плыло перед глазами, сердце заходилось в стремительном ритме, вестибулярный аппарат был на износе, скорость совсем не чувствовалась. Яркие точки вечерних фонарей оглушали своим светом, накрапывающий дождь раздражающе барабанил по лобовому стеклу.  Давит… давит… всё так давит… Мысли пожирали Мина изнутри, смаковали каждый уголок его сознания. Теперь он не замечал ничего на дороге: ни машин, проезжающих мимо, ни слепящих фонарей, ни дождя, ни худощавого парня, переходящего дорогу… 

… .Свет фар. Страх. Удар. Кровь. Много крови. Смерть?..