Первое опоздание Германии

Сегодняшнее собрание должно пройти в главном городе Российской Федерации, а именно в Москве. Несмотря на протесты стран приезжать в Россию раньше, чем наступит июнь (когда погода более-менее стабилизируется), места конференций были распределены заранее, и изменить их было уже нельзя. На московских улицах царил запах влажного асфальта и в глаза бросались отголоски зимы: слякоть украшала дороги, пешеходы запинались о полурастаявшие кучи снега на тратуаре и в лицо дул морозный ветер. А ведь март уже подходил к концу! Самолет, на котором добирались до России олицетворения Германии и Италии, приземлился в 3 часа утра. Утомительный перелет вымотал не только быстро устающего Феличиано, но и дал трещину на выносливости Людвига. Бесконечные пересадки и суетливость людей в транспорте вытянули из них последние силы, поэтому когда страны зашли в гостинницу, им оставалось только свалиться на кровать безвольной кучей, мгновенно провалившись в сон. Настенные часы показывали полседьмого, когда Германия наконец-то смог открыть глаза. Италия же, его настойчивости не разделял, и, заметив движение рядом с собой, обхватил возлюбленного ногами с новой силой, уткнувшись носом в промежуток между шеей и ключицей. Соблазн остаться сегодня в кровати, укутавшись в одеяло по самый подбородок, целуя Феличиано куда придётся, возрастал в геометрической прогрессии…Однако собрание стран — дело ответстенное, и если Людвиг его пропустит, вероятно Англия с Францией всё-таки перегрызут друг другу глотки, а Америка будет вещать на протяжении всего мероприятия, не давая другим вставить и слово. Вздох… Уже представляя удручающую картину сокращения количества государств за ничтожные пару-тройку часов, Германия нашел в себе силы встать и начать собираться на саммит. Италия его рвений не поддерживал и смог ответить только продолжительным мычанием, поэтому пришлось принудительно вытягивать более старшую нацию из постели. Через пару минут Людвиг стоял у зеркала в ванной комнате, наводя утренний марафет, параллельно придерживая Феличиано за плечо, чтобы тот не свалился с бортиков ванной, на которой сидел, и неохотно елозил зубной щеткой во рту, засыпая. Закончив собираться, Германия помог страдальческому Италии дочистить зубы, а позже и застегнуть рубашку. И когда у них всё-таки получилось покинуть гостиничный номер, немец понял, что они упустили кое-что важное: — Tesoro, а когда мы будем завтракать? — Феличиано, мы уже достаточно задержались, собираясь. Придётся купить что-нибудь в буфете недалеко от конференц-зала. Ты сможешь потерпеть еще немного? — Обещаешь, что мы зайдём поесть? — Разумеется, Liebling — утвердив свои слова ласковым поцелуем в уголок губ Италии, Германия подхватил его за руку, и направился в сторону ближайшего метрополитена. Проходя все дальше и дальше, в глубь московского метро удивлению Феличиано не было предела: удивительно, какие красивые сооружения находятся под землей, в такой серой на первый взгляд России! Наконец, добравшись до нужного поезда и заняв свободные места, Италии удалось прикорнуть на плече у Германии. В то же время Людвиг смотрел инструкции, отправленные Иваном, по которым он определял, в каком направлении им дальше двигаться. Вскоре электрический голос уведомил о прибытии на нужную станцию и пришлось покинуть метрополитен. Когда Германия раскрыл тяжелые двери метро, в лицо неожиданно ударил морозный воздух. И вот, уже стоя на улице Италия заметил: — Mio dio, Людвиг! Что это? Смесь дождя и града? Или суровый, русский, мартовский снег всегда такой? Я не думал, что будет настолько холодно! — Чтобы доказать свою точку зрения Феличиано уткнулся носом в грудь Германии и аккуратно просунул руки под лацканы его пальто.  — Что ж, о климате не спорят. Вероятно России температура в Риме тоже покажется слишком слишком жаркой. Помнишь, как ты возмущался во время первых поездок в Берлин? — Людвиг крепко приобнял итальянца, зарываясь носом в пушистые волосы. — Это было всего пару раз! Теперь Берлин мне почти как второй дом! У тебя нос холодный, ты тоже замёрз? — Дабы убедиться в правдивости своей теории Италия вытащил руку из пальто Германии и положил ему на щеку, со всей щемящей нежностью оглаживая любимые, точеные черты лица. — Да так, руки немного приморозило. Ничего серьезного — Как это «ничего серьезного»?! — парировал Феличиано, схватив руки немца в свои, прижав ледяные костяшки губам — А если ты простынешь? Как я буду смотреть в глаза Пруссии после такого? Пока Италия старательно согревал ладони Германии своим теплым дыханием и любящими поцелуями, хотя сам немец отнекивался, а время, остававшееся до начала собрания неумолимо заканчивалось, но этим двоим было не до этого.. По крайней мере до скорого звонка Ивана