Днями-ночами

Гарри проснулся посреди ночи от легкого касания к своей голове. Он неохотно открыл глаза, обнаруживая перед собой Драко. — Ты говорил, что, если мне будет одиноко, я могу прийти к тебе, — тихо сказал он, обнимая себя руками. Гарри неопределенно кивнул, пытаясь вспомнить, когда он успел сказать нечто подобное, но он все еще был слишком сонным для таких умозаключений, поэтому Поттер просто подвинулся, поднимая одеяло и приглашая Малфоя. Драко неуверенно потоптался еще пару секунд, а потом все же залез на диван, прижимаясь к Гарри спиной, и Поттеру ничего не оставалось, кроме как накрыть их и обнять Малфоя поперек груди. Гарри уснул практически сразу. Проснулся Поттер через несколько часов, когда за окном только-только начинало светать. Их поза практически не изменилась: Драко все так же прижимался к Гарри спиной, уткнувшись холодным носом в его вытянутую руку, которая, кстати говоря, начала болезненно ныть из-за неудобного положения. Да и в общем все тело ломило так, будто по Поттеру проехался поезд. Спать вдвоем на диване — изначально плохая идея. В следующий раз с Малфоем стоит спать на кровати: там удобный матрас и достаточно места для них обоих. Гарри осекся на этой мысли, прерывая бурный поток сознания, которое отчего-то очень легко восприняло тот факт, что прямо сейчас Драко без какой-либо на то причины спит рядом. Малфой во сне облизал губы, и у Поттера будто случилось дежавю. Почему тут оказался Драко, он не знал — точнее, он помнил, что проснулся посреди ночи, и тот лег рядом, — собственно, все. Гарри не понимал, стоило ли требовать от Драко каких-то объяснений. Возможно, ему просто приснился плохой сон и понадобился кто-то, кто сможет его успокоить. Если так, Малфоя даже немного жаль — когда Поттер перестанет с ним жить, больше некому будет его обнимать. А возможно, Драко правда не стоило столько вчера пить. Гарри опустил голову ниже, утыкаясь носом в заднюю сторону шеи Малфоя. От него вкусно пахло: свежестью, цитрусами от шампуня и остатками огневиски. Совершенно не отдавая себе отчет в своих действиях, Гарри осторожно коснулся шеи Драко губами, почти невесомо целуя. Тот слегка поежился, вызывая у Поттера легкую улыбку и неопознанное чувство тепла, разливающееся по его телу. Драко проснулся минут через пятнадцать, начав ворочаться, и Гарри прикинулся спящим, желая избежать смущающих взглядов и разговоров. Он почувствовал, как Малфой повернулся в его руках. Какое-то время он, кажется, смотрел на лицо Поттера, а потом аккуратно вылез из-под одеяла, и вмиг стало как-то пусто и холодно. Гарри открыл глаза, только когда услышал шум воды в ванной, и тяжело вздохнул, стараясь ни о чем не думать. Воскресенье прошло как обычно: столкнувшись на кухне с Драко, Гарри ничего не сказал, и Малфой тоже умолчал о совместной ночи на диване, лишь буднично поинтересовался, что ждать на завтрак. В магазинчике собралась куча покупателей, и Драко живо со всеми разговаривал, пока Поттер обслуживал их на кассе. Гарри бы и не заметил, как прошел этот день, если бы не интенсивная боль в спине, преследовавшая его, стоило ему как-то не так повернуться. За ужином Гарри не мог даже нормально сидеть, потому что при любом положении спину начинало неприятно тянуть. Малфой убирал посуду со стола, когда Гарри все же решил сказать то, о чем думал весь день, игнорируя версии возможных мотивов поступка Драко: — Если ты собираешься снова прийти ко мне ночью, — Гарри заметил, как Малфой замер у шкафчиков на другом конце кухни, стоя к нему спиной. То, что он не видел серых глаз, значительно облегчало задачу говорить, — то давай я сразу лягу с тобой на кровати. Еще одну ночь на этом диване я не выдержу. Малфой нерешительно повернулся. — Мне снятся кошмары, и иногда я от них просыпаюсь. Поэтому я вчера пришел, — объяснил он. Гарри кивнул: это самая реалистичная версия, по его собственному мнению, пусть и не самая приятная. Приятной была та, где Драко пришел, потому что, ну, заинтересован в нем. Малфой еще немного потоптался у шкафчиков, раскладывая контейнеры на место, а потом отправился к выходу из кухни. У двери он остановился и неуверенно добавил: — Но мне часто снятся плохие сны. Я буду не против, если ты ляжешь со мной. Гарри проводил спину Драко удивленным взглядом и хмыкнул себе под нос: как это по-слизерински, избежать ответственности и перенести решение на другого. Поттер был бы настоящим глупцом, если бы повелся на хитрости Малфоя — это означало бы, что частое взаимодействие со змеиным факультетом в Хогвартсе ничему его не научило. Но тем не менее Гарри повелся — просто у него слишком сильно болела спина. Приняв душ и почистив зубы, он переоделся в ночной костюм и зашел к Драко в темную спальню. Тот уже лежал на боку, развернувшись лицом к окну. Гарри аккуратно опустился на кровать с другой стороны, укладываясь, — по сравнению с диваном, он будто лег на пушистое облако, — и покосился на Малфоя. Судя по неровному дыханию, Драко не спал. — Что тебе снится? — приглушенно спросил Гарри спустя пару минут. Малфой тяжело вздохнул. — Как убивают отца. Гарри прикусил губу, только сейчас осознавая, как сильно он повлиял на судьбу семейства Малфоев. Драко, должно быть, убивался из-за казни Люциуса: он ведь всю жизнь строил из себя его маленькую копию и наверняка очень его любил. А Гарри лишил Драко родного человека, почти хладнокровно, всего лишь одним словом в суде. Это была опасная тема для разговора. — Мне жаль. Малфой печально усмехнулся и перевернулся на кровати, оказываясь лицом к Гарри. — Не стоит. Он имел крайне скверные убеждения. — Он был твоим отцом. — Да, — Драко поджал губы. — Но ты не виноват, — Гарри недоверчиво посмотрел на Малфоя. Они оба знали, кто дал ключевые показания против Люциуса. — Я тебя не виню, — тихо произнес Драко. — Я люблю его, потому что он мой отец, но это не отменяет его роли во всем, что случилось… в войне. — И тем не менее он тебе снится, и тебя это пугает. — Да, — Драко вздохнул. — Мне будто по очереди снова и снова снятся все ужасы, которые я видел, когда был ребенком, — Малфой смотрел куда-то сквозь, и Гарри не хотел его потерять в его же мыслях, поэтому постарался вернуть Драко в реальность, найдя его узкую ладонь на прохладных простынях и аккуратно ее сжав. Малфой вновь посмотрел на него. — А недавно… — Я читал дело, — Гарри успокаивающе несколько раз провел большим пальцем по нежной коже. Он знал, с чем Драко столкнулся в подворотне тем самым вечером: на его глазах жестоко пытали круциатусом двух волшебников, а после их поразили смертельной авадой. Малфою чудом удалось избежать подобной участи лишь потому, что рядом, по чистой случайности, оказались авроры. Драко поджал губы, разглядывая лицо Гарри. — А тебе снятся кошмары? — Нет, — Гарри почти неуловимо покачал головой. — Я столько лет жил с Волан-де-Мортом в своей голове, что сейчас она яснее, чем когда бы то ни было. Это было правдой. Когда все наконец кончилось — стало легче, несмотря на огромный груз вины перед убитыми, который Гарри все еще носил в душе, и страшные картинки войны, периодически возникающие перед глазами. Но все это удалось переработать и отложить в дальний ящик. Гарри наконец предоставлен самому себе. Драко осторожно сжал ладонь Поттера в ответ. — Прости меня, — Гарри на это слабо улыбнулся. — Нет, правда прости, — повторил Драко. — Я очень сильно портил тебе жизнь. Извиняющийся Драко Малфой — такого только в рамочку и на полку к трофеям. Гарри улыбнулся шире, медленно переплетая их пальцы. Драко выглядел так трогательно, что у Поттера защемило сердце. — Да, ты был тем еще кретином, — хмыкнул Гарри. Малфой вмиг ощетинился, будто ожидая какой-то другой реакции. — Знаешь, что, Поттер, — фыркнул он, выудив свою руку, и отвернулся, так и не сказав Гарри, «что». Поттер усмехнулся и подвинулся ближе к Драко, осторожно приобнимая того за талию. — Спокойной ночи, — проговорил он, и Малфой дернул плечом в ответ, впрочем, оставаясь в его объятиях.

***

В четверг Гарри все же пришел на встречу с Дианой, предварительно списавшись с девушкой. У него было несколько дней, чтобы обдумать все, что произошло за последнее время, и он все-таки решил не упускать свой шанс, даже несмотря на то, что стоило Драко улыбнуться, Гарри ощущал покалывание на кончиках пальцев и чувство тревожности, растущее где-то ниже груди. С каждой ночью их разговоры становились все откровеннее: Драко рассказал о своей матери и о том, как она сейчас живет; а потом совершенно внезапно вспомнил о своем детстве и первом полете на метле – Гарри никогда не видел, чтобы Малфой так много искренне улыбался; Драко захватывающе взмахивал руками, рассказывая о своей жизни, и Поттер просто не мог оторвать от него взгляда. Гарри тоже говорил о себе: о Дурслях — Драко был очень удивлен тому факту, что Поттеру пришлось жить в чулане под лестницей; о Роне и Гермионе и, конечно же, о войне, которая заняла большую часть жизни Гарри. Драко внимательно слушал его и иногда осторожно задавал уточняющие вопросы, не показывая при этом излишней жалости и не пускаясь в слезы, как это бывало с другими, когда разговоры заходили о смерти близких, — это был самый терапевтический разговор на памяти Гарри. Утром Малфой выскальзывал из кровати еще до того, как Гарри просыпался, — вероятно, также в желании избежать неловкостей. Тема их совместного сна больше не поднималась — Поттер просто приходил и ложился в кровать, ничего не спрашивая. И да, это было немного странно. По крайней мере, в голове Гарри. Если бы кто-то взглянул на них со стороны, его бы однозначно смутила вся эта ситуация. Но Поттер не мог — просто не мог — заговорить на эту тему. Он боялся, что, если вдруг шагнет не в ту сторону, Драко озлобится и отдалится. Гарри бы этого не хотел. Кроме того, на кровати спать в разы удобнее, чем на диване. Во вторник вечером Драко даже убрал постельное белье из гостиной. Сейчас Гарри сидел за столом в кафе неподалеку от магазинчика «Шляпки Биттс», слушая Диану, которая увлеченно рассказывала о новой тренировке, и ощущая, как полыхает надпись на его руке. Девушка слегка загорела, и ее веснушки на щеках стали выделяться куда ярче, — Гарри улыбнулся: он раньше не замечал, но у Драко тоже есть едва заметные веснушки. К слову, Малфой все же согласился пойти с ним. Прямо сейчас он сидел за столиком в углу кафе и тянул лавандовый чай, читая газету. Уговорить его сходить на встречу с Дианой оказалось достаточно легко: Драко просто согласился, даже не препираясь. Гарри поджал губы, — с чего бы Малфою сопротивляться и мешать ему встречаться с девушкой? — Так вот, — протянула Диана, внимательно глядя на Гарри. Он улыбнулся в ответ, надеясь, что она не задала ему никакой вопрос. Потому что он, честно говоря, пропустил мимо ушей последние несколько минут ее монолога. — Почему я здесь, Гарри? — вдруг спросила она. Поттер нахмурился. — О чем ты? — Я же вижу, ты не со мной, — девушка мягко и несколько печально улыбнулась. Гарри почему-то метнул взгляд на Драко, практически сразу возвращая его на девушку, но это действие от Дианы не укрылось. — Гарри, почему ты позвал меня на свидание? Девушка сосредоточенно смотрела на него, левой рукой теребя кольцо на своем пальце. — Почему? — Гарри слегка смутился. — Ты умная и интересная, с тобой легко, ты красивая и… — Ты позвал меня из-за инициалов? — перебила его Диана. Гарри почувствовал себя не в своей тарелке. Ответ на этот вопрос был бы неприятным в любом случае, и он просто не знал, что сказать. Но Диана заговорила вместо него: — Ты ведь знаешь, что мои инициалы собираются в «Д.Л.М.»? — Эм, — Гарри неопределенно мотнул головой. — Да. — Ты же… — Диана легко вздохнула, явно ступая по опасной почве, — знаешь, что у мистера Малфоя такие же инициалы? — На что ты намекаешь? — осторожно спросил Поттер. Девушка пожала плечами. — У меня нет надписей, и меня они не волнуют. Но я заметила, что полукровки и чистокровки очень озабочены поиском своих половинок, — проговорила она. — И ты, кажется, в их числе. Я тебя поцеловала, а ты даже не спросил, куда я улетаю, — Диана хмыкнула себе под нос. — Я просто вижу, как ты на него смотришь, — она слегка наклонила голову в сторону Драко, сидящего поодаль. Тот, видимо, читал что-то его раздражающее, потому что он закатил глаза и фыркнул. Было в этом что-то очаровательное. Гарри снова не знал, что ответить девушке. Все слова исчезли из его головы. Даже для Гарри уже стало очевидным, что он заглядывался на Драко дольше положенного, слушал его внимательнее других и каждую ночь засыпал с улыбкой только потому, что рядом сопел Малфой. Кроме того, по пьяни Гарри его чуть не поцеловал — и он бы с удовольствием сделал это на трезвую голову. — Прости, — это единственное, что ему удалось сообразить. Диана не выглядела оскорбленной, но и радости в ее глазах не наблюдалось. — Я просто не понимаю, — тихо сказала она. — Если у тебя его инициалы, почему вы еще не вместе? — У него моих нет, — честно ответил Гарри. Драко говорил, что магия никогда не ошибается — «просто иногда обстоятельства сильнее». Если на руке Гарри надпись обозначает «Драко Люциус Малфой», то о каких обстоятельствах может идти речь? Драко не умер, и он не смертельно больной — вполне живо реагирует на события. Возможно ли, что Малфой так сильно его ненавидел, что закрылся для него? Гарри не знал, как это работает, и строил самые абсурдные теории. Но чем дальше, тем больше он понимал, что, черт возьми, влюбляется в Драко Малфоя, и вероятность, что инициалы принадлежат именно ему, пропорционально росла. Диана ушла еще через десять минут. Они расстались на хорошей безобидной ноте: Гарри даже стало жаль, что он не мог ее полюбить — она правда оказалась хорошей, веселой и — что самое важное — понимающей. Напоследок она пожелала Гарри «Удачи» и загадочно посмотрела на Малфоя. Гарри подошел к столу Драко и сел напротив, воруя его кружку чая. Лавандовый вкус приятно зацепился на языке. — Твои свидания очень быстро заканчиваются, — равнодушно протянул Драко, взглянув на часы. — Прошло не больше получаса. Неужели ты такой скучный? Гарри хмыкнул. — Мы решили больше не встречаться, — честно ответил он, внимательно глядя на Малфоя. — Тебя все-таки бросили? — Драко явно повеселел из-за неудачи Поттера. — Ожидаемо. Гарри беззлобно отмахнулся от него.

***

Драко молча смотрел в потолок, развалившись на кровати, а Гарри лежал рядом, глядя в окно. От света фонаря перед глазами начали появляться темные круги, и Гарри перевел взгляд на Малфоя. Грудь Драко размеренно поднималась и опускалась, губы были слегка приоткрыты, а руки покоились на животе. Гарри посмотрел на его запястье, где Малфой не застегнул пуговицу на рукаве, и снова увидел кусочек темной метки, воображение дорисовало остальное — и инициалы. Чьи-то. Не его. — Это правда, что чистокровные волшебники испытывают особую любовь? — спросил Гарри. Драко посмотрел на него и вдруг неожиданно прыснул. Поттер нахмурился. — Где ты этого понабрался? — протянул Малфой, отсмеявшись. Гарри почувствовал себя глупцом — стоило промолчать. — Рон говорил, что у чистокровных — особая связь с судьбой, — вяло сказал он, на что Драко улыбнулся. — И они любят «своего человека» всю жизнь, даже если не становятся парой. — Нет, это неправда. Уизли следует поменьше читать сказок и перестать бахвалиться перед Грейнджер. — Значит, — Гарри постарался придать голосу большей уверенности, будто этот вопрос ничего для него не значил: — Ты можешь полюбить кого-то другого? Драко снова отвернулся к потолку, затихнув на несколько долгих секунд. — Нет. Я думаю, нет, — наконец сказал он. Гарри словно ударили в живот. — Почему? Ты ведь сказал, что инициалы… — Дело не в них, — перебил его Драко, кусая свою нижнюю губу. — Я полюбил его намного раньше появления надписи, — неохотно проговорил он, явно не желая продолжать эту тему. — Давай спать. — Давай, — кивнул Гарри, чувствуя, как разочарование заполняет его тело до краев. Уже на следующее утро пришло письмо от Рона, в котором тот торжественно сообщал, что слушание дела перенесли на пару недель в связи с тем, что им удалось поймать всю банду (несколько строк он посвятил легкой похвале самому себе и команде), и Малфоя ждут в суде уже завтра. А это значит, что Драко предстоит провести сутки в лазарете, где его организм будут проверять на всевозможные зелья и заклинания, чтобы он смог совершенно чистым предстать перед судом и дать показания. А это значит — это была их последняя совместная ночь. Драко принял новость спокойно и даже как-то хладнокровно: лишь кратко кивнул и отправился выбирать вещи для слушания. Гарри тоже пришлось собираться, но по другой причине – он возвращался домой. Всё кончилось. — Ну, вот и всё, — сказал Поттер, когда они приземлились после аппарации у входа в лазарет. Драко держал в своих руках плотный пакет: модник, набрал себе несколько видов водолазок — так и не смог решить, в чем будет завтра. А Гарри так и не научил Малфоя трансгрессировать. — Твоя помощь почти не пригодилась, — заметил Драко. — Я трижды спас тебе жизнь, — возразил Гарри, и Малфой фыркнул себе под нос, слабо улыбнувшись. — Ладно, может, немного. — Еще я помогал тебе в магазине, — продолжил Гарри. Драко закатил глаза. — Хорошо, — он цокнул языком, — беру свои слова обратно. Гарри улыбнулся. — До завтра, — мягко сказал он. Драко молча кивнул и отправился в здание. Гарри видел сквозь дверные стекла, как к Малфою подошел кто-то из сотрудников лазарета и увел за собой. Дом встретил холодом: развернулась настоящая ветреная осень, а Гарри не помнил, когда был здесь в последний раз. Поттер разжег камин и принялся за уборку: поверхности покрылись слоем пыли, в раковине осталась грязная посуда, а некоторые вещи он раскидал по комнатам, пока собирался к Драко. Уже послезавтра Гарри получит новое дело — нового подопечного — и будет занят мыслями совсем о другом. Но пока что он думал о Драко Малфое. Конечно, они могли видеться. Как минимум, они встретятся завтра в суде, и Гарри уверен, что сможет позвать Драко куда-нибудь поужинать после. Но захочет ли Малфой выбираться с ним на дружеские посиделки потом — раз в неделю или, может, чаще? И насколько это нужно самому Гарри? Подпитывать свою влюбленность не хотелось так же сильно, как хотелось поцеловать Драко. Драко, который давно кого-то любил, — от этого буквально болело сердце. Как так получилось, что от полного неприятия Малфоя дошло до влюбленности, Гарри не знал. Но не признавать очевидное — глупо. Ему не просто нравилась внешность Драко, приготовленные им блюда или его острый язык — Гарри был влюблен в него по уши, прямо как в сопливых романах. И, кажется, это произошло значительно раньше того момента, когда он впервые всерьез об этом подумал. Несмотря на то, что дом достаточно быстро прогрелся благодаря теплу камина, ночью было холодно, пусто и одиноко, а под носом отчаянно не хватало белобрысой макушки.