Нелюбимые куры.
Один сельский день. Нелюбимые куры. Раннее утро, я проснулся с первыми петухами. Проходя на кухню, меня встретил запах еды и ожидавший завтрак, с горячим, травяным чаем. Мама уже вся кружилась в заботах, а значит, скоро начну и я. Наконец позавтракав, я вышел на улицу, уселся на бетонный, хоть и холодный порог. Обычно меня ругают за это, но если никто не видит, то, я думаю, можно. Солнышко только начинало выглядывать, дул ещё прохладный ветер. Голубое небо сейчас же было окрашено в розовый, зорькин цвет. Я, как всегда, рвал клевер, обсасывал цветки и наслаждался утром. Но нужно идти и по делам. Я встал и пошёл за кормом, в мои обязанности входило кормить наших птиц. Но я это дело не любил. Уж больно страшно мне было, да и неприятно клевание кур… После созерцания трапезы я собирал яйца вместе с отцом. Потом мы шли доить наших коров, Варьку и Зойку. Вот их я наоборот, любил, они такие ласковые. Очень приятно, когда одна из них нюхает тебе руку и облизывает своим горячим, шершавым языком. После утренних забот мать уводила скот на поле, отец уезжал продавать товар, да по работе, а я был предоставлен себе сам. И вот наставал мой самый любимый момент утра. Выгуливание Моны. Это была огромная, шерстяная, словно медведь, кавказская овчарка. Это моя «первая любовь». Хоть она и жила в будке на привязи, гулять с ней по лесу было отдельным удовольствием. Утром и вечером я уделял этому по целых два часа. Так случилось и сегодня, я отвязал её, погладил и, предупредив мать, я пошёл в лес. Это был достаточно густой, сосновый лес, где мы часто собирали полезные травы и грибы. Сегодня было влажно, и мы ловили с собакой древесных лягушек и бабочек. Как и всегда, стояли толстые, с красными стволами, деревья, которые колыхали свои макушки и соприкасались друг с другом. А в самом низу росли знакомые мне подорожник, мята, земляника и многие другие. Увидев дикие спелые ягоды, я понял, что скоро мы пойдём собирать их. В некоторых углах мостились белые грибы и лисички. Я очень любил их, особенно меня забавляло, что в бабушкиных книжках лисички всегда были оранжевыми, а в самом лесу они росли белыми и слегка желтоватыми. После долгой прогулки, оба вымотанные, мы возвращались к дому. Я вычесывал Мону, и даже немного дрессировал её, правда, она меня не очень хорошо слушалась. И вот уже приезжает отец, начинается самое страшное и неприятное для меня. Я вижу, как он ловит кур, а остальных гонит подальше, и все уже знают, что будет. Мать, как всегда, просит его отогнать меня, но отец твердит, что так я стану «мужчиной». И вот настаёт время. Отец берет нож, а я держу курицу за крылья. Нож быстро проскользил и окрасился, хлынула фонтаном бордовая кровь. Птичка кричит и корчится, машет крыльями, но я держу, а отец помогает. Хоть я их и не любил, мне было сложно на такое смотреть, у меня наворачивались слёзы. Спустя минуту курочка замолкает и делает последний, тяжёлый и хриплый выдох. Отец берет её за лапы и уносит в дом. Я же тащу ведро с кипятком в ванну, где меня раньше учили ощипывать, теперь я умею это делать сам. Я делал это и каждый раз плакал, было тяжело и даже больно, но я успокаивал себя мыслью, что если не курочка, то тогда я, мои близкие. К тому же курица оставила нам прекрасных, желтых и пушистых цыплят. Вот уже ощипанная, опаленная и распотрошённая курица идёт вновь под нож, только теперь, чтобы мама приготовила вкусный ужин. Я варил кашу для собаки вместе с оставшимися костями и некоторыми потрохами. Как бы ни было грустно, но мясо и вправду, как всегда, получалось аппетитным. Ближе к вечеру я помогал бабуле в огороде полоть грядки и поливать растения. У неё были милые поросята, которые смешно хрюкали. Мать гнала весь скот домой, а я заваливался в стог сена, жуя соломинку, и рассматривал уже вечеревшее небо…
