На сердце живое место

Маленькая девочка. Волосы едва доходят до плеч, грязные, спутавшиеся, нерасчёсанные. Одежда потрёпанная и точно не новая. Находится в горах, холод пробирает до лёгких. Вздохнёшь и засомневаешься, человек ли ты или паровоз. Вокруг горы, всё покрыто снегом, но не совсем. Но в любом случае нет возможности любоваться красотами природы. Нужно бежать, бежать, бежать. Иначе съедят. Девочка уже не знает, сколько она бежит. Ощущение, что она, как, только узнав о желании их директора, побежала, то так и не останавливалась. Сейчас у неё нет времени даже думать, куда именно бежать и как обхитрить его. Он всегда её находит, как бы она не пряталась, как бы быстро не бежала, как бы истошно не молчала. Крадётся тенью, с жуткой улыбкой, застывшей на лице. Она не знает, человек ли он или демон, захотевший полакомиться детской плотью. Съесть Её невинность, её желание жить. В голове пролетают обрывки сна: она почему-то наполовину собака, у неё неестественно длинная собачья нога, в то время как другая человечья. За ней гонится уже не директор. Парень, он просит простить, он что-то кричит, что не может устоять, потому что она слишком вкусная. Сон не кончается, когда он делает первый укус. Он плачет и просит прощения, но надкусывает и с удовольствием проглатывает. Вместо рта у неё пасть, она открыта настолько, что ещё чуть-чуть и порвётся. Кричать и плакать. Сон заканчивается только тогда, когда он съедает её до последнего кусочка. На лице отражается счастье, и даже недавняя вина за действие пропадает, он полностью отдаётся вкусу. Неужели она настолько вкусная? И сейчас она бежит, бежит, пока не свалится без ног и не умрёт уже естественной смертью. Может, это её план…. Если ничего не остаётся, как умереть, то сделать это надо на своих условиях. Но никто не позволит её умереть, пока она не настрадается вдоволь. Директор был каннибалом, он ел людей во всех смыслах.

***

Ночь. Комната, освещаемая тусклым светом свечи. Кровать, дряблая, не так ляжешь и развалится. Именно на ней девочка за весь день начинает думать. О всяком. О том, почему родители её бросили. Почему дети не любят её. Почему она такая маленькая и никчёмная.Она анализирует сегодняшний день. Сегодня её, как самую слабую, опять обидели. Они забрали её и так небольшую порцию еды, она голодна, наверно поэтому ей снилась, что она собака. Голодна, как псина. Директор пугает. Он большой, очень большой, что она на его фоне всегда кажется пятном. Незаметным, правда. Он лыс, его голова блестит, как и его всегда выпученные глаза. Он смотрит всегда плотоядно, выискивая, кого бы сегодня съесть. Ему плевать, кто на самом деле виноват и запирает её в комнате для наказанных. Девочке остаётся лишь тихо глотать слёзы и размазывать сопли по лицу. Все равно грязная. Никому нет дела. И тогда в девочке просыпается злость. Злость на слабость, на обидчиков, на директора. Что никто её не любит. Её маленькое сердечко недолюбили, и теперь ей весь мир немил. Осталось найти на нём живое место. Злость даёт силы. Она не помнит, как оказалась в зале. Место это было грязным, пугающим, некомфортным. Деревянный прогнивший пол, такие же стены, свечи, придающие тусклое освещение. Это не придавало романтики, даже наоборот, пугало. Этот приют был жутким. Все были жуткими. Особенно портрет директора, висевший на самом центре стены. Художник нисколько не старался его приукрасить, писал как есть. Мужчина, с вытаращенными глазами, лишь маленькие точки свидетельствовали, что есть зрачки. Губы поджаты, брови приподняты, как будто он удивлён. Он смотрел на тебя и и ты понимаешь, что он уже посолил и с удовольствием ест твои кишки. Девочка уже не помнит, как это случилось. Но прекрасно помнит тот животный ужас, когда она поняла, зачем он оставил её одну.