Истина в пяти словах

      Тёплые губы бегло коснулись её щеки, но она ничего не почувствовала. Поцелуи Драко давно перестали ощущаться, ровно так же, как и его прикосновения.       Физически он был с ней, но душа и сердце принадлежали другой. Пэнси видела это в его неестественности, слышала в его лжи и ощущала в его холодности.       Но всё равно цеплялась за иллюзию чувств, потому что её собственные — душили. Невзаимная любовь царапала вены изнутри, разрывала сосуды, давила внутренние органы и крошила сердце на мелкие осколки.       Сентябрь.       Пэнси Паркинсон ответственно подошла к тому, что являлась старостой уже второй год подряд. Она составляла расписание патрулирования, следила за порядком и дисциплиной, помогала младшим курсам и всем своим видом доказывала, что у неё всё хорошо.       Отец — Пожиратель Смерти, который перестал появляться дома, но становилось ещё страшнее, когда он был дома, но не один. Мерзкие пьянчуги считали, что положение гостя в их доме приравнивалось к положению хозяина. Они разбивали антиквариат, пили коллекционный алкоголь, щупали её за задницу и доводили домовых эльфов до нервного срыва.       Эмоционально холодная мать, которая слегла из-за состояния их семьи. Пэнси видела её перед отправлением в Хогвартс: она лежала на чистой свежей постели, в дорогом одеянии, с макияжем и причёской и была преисполнена мыслью, что ей сильно нездоровится.       А ещё у Пэнси был парень. Да такой, что все девочки ей завидовали, ведь с ней встречался сам Драко Малфой — чистокровный наследник одной из самых уважаемых семей магической Британии. Парень, который был с ней сразу по ряду причин. Этот союз был удобен для их семей, Пэнси была удобна для него, а он сам любил другую.       Каждый раз, когда она целовала своего парня, то чувствовала себя нелюбимой любовницей. Будто владела тем, что ей никогда не принадлежало.       — Драко, я... — Пэнси догнала его в коридоре между пятым и шестым этажом. — Я составила расписание, тебе нужно будет ознакомиться.       Малфой кивнул, принимая пергамент из её влажных ладошек.       Он долго на него смотрел, слишком долго.       — Я не понимаю, почему тебе нужно столько времени, я на английском писала, — она выдернула свиток из его рук и наткнулась на Грейнджер в конце коридора.       Траектория его взгляда совпала. Губы Пэнси предательски задрожали.       — Паркинсон, сама занимайся этой фигнёй! — Малфой развернулся и пошёл в другую сторону.       — Ты тоже староста! — в ответ крикнула она, срываясь на слёзы.       Причина была вовсе не в расписании. В груди сильно закололо.       Октябрь.       Мистер Бинс настолько серо, тихо и монотонно рассказывал о периоде восстания гоблинов, что Пэнси практически уснула на плече у Драко. Он не возражал, не отталкивал и, казалось, старался принять.       Класс погрузился в дремоту, изредка доносился слабый гул с последних парт, а на первых сидели самые стойкие, там же сидела и Грейнджер. Паркинсон лениво посмотрела на ту, кто завладел разумом её парня, даже не подозревая об этом.       Грейнджер не была красавицей, так же, как и сама Паркинсон, но червь зависти съедал её. Медленно и мучительно. Ворох непослушных волос, пёстрые цвета мантии факультета, плоское серое лицо и слишком самоуверенный взгляд.       Уизли наклонился вперёд и что-то неустанно шептал разлучнице на ухо. Пэнси вопросительно вскинула брови, но её отвлекло тяжёлое дыхание рядом. Малфой сжал руки в кулаки, неотрывно наблюдая за первым рядом. Она выровнялась.       — Драко...       — Пиши конспект, Пэнси, через пару месяцев экзамены, — он подхватил свою сумку и под крик профессора покинул кабинет.       Ноябрь.       Вернувшись после урока по уходу за магическими существами, Пэнси до стука зубов продрогла. Они провели кучу времени около Чёрного озера, наблюдая за Кальмаром. Паркинсон была раздражена некомпетентностью великана, который по ошибке был их преподавателем.              Драко безучастно слонялся где-то у неё за спиной, совершенно не обращая ни на что внимания. Она потёрла руки и вжала голову в плечи, пряча подбородок в серебристо-зелёном шарфе. Прилив тепла неожиданно разлился по всему телу, сжатые крючковатые пальцы задрожали.       Пэнси обернулась, Драко убрал палочку обратно в карман мантии. Она улыбнулась и губами прошептала: «Спасибо». Он закатил глаза и прошептал в ответ: «Сама могла додуматься».       Холод вновь заполз под шерстяной свитер, обхватывая её талию слизкими костлявыми руками.       Декабрь.       Пэнси с улыбкой до ушей повисла на шее Драко, счастливо щебеча поздравления с Рождеством. Вокруг них были декорации: пушистая белая ель, дорогие украшения, запах имбиря и свечной гари, и его искусная улыбка в ответ.       Она видела, как тяжело ему было, поэтому отошла в сторону и дала ему возможность вздохнуть.       Причина была не в набранном лишнем весе.        Январь.       Малфой не был с ней грубым.       Он аккуратно помог ей раздеться дрожащими руками, уложил на холодные шёлковые простыни и даже один раз поцеловал в оголённое плечо.       Драко не спеша развёл её бедра и зажмурился, когда член оказался внутри.       Всё закончилось слишком быстро.       Несколько коротких толчков, сбитое дыхание, отведённый взгляд и чужое имя, сорвавшееся с тонких губ.       Пэнси не помнила себя, когда Малфой резко вышел из неё, наспех надел брюки, забывая нижнее белье, и бросился из комнаты прочь. Пэнси не помнила себя, откидываясь обратно на холодную простынь и сворачиваясь в клубок. Пэнси не помнила себя, когда начала тихо плакать, утыкаясь лицом в шёлк. Пэнси не помнила себя, когда её тело стало тяжёлым от ощущения липкой густой грязи на себе.       Пэнси не помнила себя, когда в очередной раз поняла, что Малфой не любил её.       Февраль.       Ужин в Большом зале стал костью в её широком горле. Пэнси медленно резала кусок пирога с патокой, но ни один из них не съела. Она ковыряла вилкой в тарелке, когда оторвала взгляд от стола. Драко не спеша ел свою порцию печёной рыбы, бросая взгляд через два ряда студентов впереди него. Паркинсон не нужно было следить за взглядом Малфоя, чтобы знать, за кем он ничком наблюдал.       Пэнси быстро забросила в рот несколько кусочков разрезанного пирога, пытаясь проглотить вместе с пищей жирную обиду.       — Драко, я толстая? — она задалась вопросом, усердно пытаясь проглотить несчастный пирог.       Он мельком на неё посмотрел.       — Ты нормальная, — ответил Малфой, запивая сухость собственных слов тыквенным соком.       Пэнси громко вздохнула.       — А кожа? Кожа у меня тоже нормальная? — ранка на губе кровоточила.       — Да, у тебя хорошая карамельная кожа и родинки её нисколько не портят.       Она перевела взгляд на свою бледную кожу без единой родинки.       Разочарование затопило кровоточащее сердце. Пэнси замолчала, доедая остатки пирога, который на вкус был как стекловата. Паркинсон подавилась: желудок завязался в узел, дыхание перехватило и в уголках глаз скопились слёзы.       Большая тёплая ладонь легла ей на спину, аккуратно похлопывая. Паркинсон откашлялась и посмотрела на того, кто о ней позаботился. Блейз Забини просто кивнул и встал из-за стола, направляясь к выходу из Большого зала.       Март.       Он нашёл её в библиотеке. Пэнси сидела в дальнем углу в окружении открытых книг. Смольные отросшие волосы были заплетены в слабую косу, перевязанную изумрудной лентой. Сосредоточенность проступила глубокими морщинами на светлом лице. Она на секунду сдалась, протирая усталые болотные глаза, но потом с новой порцией энтузиазма вгрызлась взглядом в текст.       — Пэнси, — голос Драко напомнил пощёчину и поцелуй в место удара.       — Чего тебе? — она не отвлеклась от учебника, за что мысленно себя похвалила. — Экзамены через пару месяцев, я не собираюсь растрачивать себя зря.       Это означало «Проводить время с тобой».       Боль отозвалась внутри неё, раскачиваясь на сломанных рёбрах. Она убеждала себя, что давно нужно было поставить его на место. Убеждала, что достойна лучшего к себе отношения. Убеждала, что не должна страдать из-за него. А потом он случайно улыбался. Так редко, но так искренне, и она вновь пропадала.       — Я думал, что ты найдёшь время составить мне компанию в ночном дежурстве, — Драко присел на стул напротив неё. Неприятный скрип ударил по барабанным перепонкам.       — Сегодня не наша очередь, — безразлично ответила она, выписывая свойства Животворящего эликсира.       — Я поменялся с Патил и Голдстейном, — буднично оповестил Малфой, разглядывая стеллаж за её спиной.       — Листья алихоции, сушёные крылья верете... — тихо шептала Пэнси, конспектируя зелье до тех пор, пока он не заговорил. — Ты что, прости?!       Она впервые за вечер оторвалась от учебников и взглянула на него. Паркинсон побагровела от злости, которая кипела в ней, но обращалась в пар, стоило Малфою найти себе оправдание.       Руки вцепились в край стола, оставляя на нём неглубокие борозды от ногтей. Воздух медленно вышел из едва приоткрытых губ, она вернулась к пергаменту.       — Я знаю, чья сегодня очередь дежурить, — мрачный огонь плескался в тёмных зрачках. — И нет, я не пойду с тобой. Уходи, Малфой, ты только мешаешь.       И он ушёл. Без слов. Без попыток. Без неё. Пэнси с ледяным выражением лица провела его взглядом, пока двери библиотеки не закрылись с характерным звуком. Она отпихнула от себя пергамент, скинула учебники на пол, вскочила со стула. В незнании куда себя деть, она расплакалась прямо на месте, оседая на полу. Её окружали лишь мрак, слой пыли на сотнях книг и громкая тишина.        Апрель.       Пэнси притворялась, будто спала, когда Малфой на другой половине кровати тихо откинул одеяло в сторону. Она задержала дыхание на звук застёгнутой молнии брюк, закрыла глаза, когда клацнули его запонки и осыпала щёки горькими слезами, когда за ним закрылась дверь с тихим треском.       Они никогда не засыпали и не спали вместе, Малфой уходил, как только думал, что Пэнси уснула. Между бёдер и под глазами было одинаково мокро, но по разным причинам.       К горлу подступила тошнота.       Пэнси бросилась в туалет, крепко прижимая потную ладонь ко рту, чтобы сдержать рвоту и истерику. Картинка перед глазами смазалась, Паркинсон не разбирала дороги и бежала, доверяясь памяти. Удар. Тепло. Запах кофе.       — Пэнси? — обеспокоенный голос Блейза отозвался мурашками на полуголом теле. — Тебе плохо? Давай проведу к мадам Помфри?       Он накинул на неё свою мантию, потирая ладонями её понурые плечи. Совершенно другой запах заполнил пазухи носа, оседая древесной стружкой внутри. Чужой. Она пахла другим мужчиной. Тошнота усилилась.       Паркинсон, оттолкнув Забини, помчалась в женский туалет.       Её стошнило, стоило ей упасть на колени перед унитазом. Она не ела уже четверо суток, но тошнота и рвота не отпускали. Внутренности сжало так сильно, что было больно дышать. Слёзы струились по щекам и сил не было даже на то, чтобы руками найти опору. Желудок выворачивал себя наизнанку, в организме ничего не было, но позывы до сих пор заставляли Пэнси скручиваться. Ещё один толчок и из приоткрытого рта вырвалась жёлтая слизь вперемешку с кровью.       Сознание резко помутилось, Паркинсон почувствовала холод, который охватил тело и погрузил в темноту.       Пэнси пришла в себя и скривилась от запаха лечебных зелий, неудобный матрас впился в позвоночник, а голова раскалывалась на части. В лазарете было темно, лишь догоравшие свечи отбрасывали танцующие блики на стены. Пахло мятой, валерьяной и чемерицей.       — Ну что же ты себя не бережёшь! — из прилежащей комнаты вышла мадам Помфри, осуждающе хлопоча. — Если бы не твой молодой человек, который принёс тебя сюда, то... Последствия обморока и разбитой головы весьма неутешительные.       Пэнси скривилась и пожалела, что она очнулась. Слова колдомедика о её парне сорвали с раны пластырь. Если Драко действительно пошёл за ней, если он позаботился о ней, то, возможно, её рана заживёт.       — Он оставил свою мантию, не забудь отдать ему утром, иначе на занятия не пустят, — мадам Помфри вновь исчезла в другой комнате, откуда послышался звон склянок с зельем.       Она взяла мантию, но уронила на полпути, когда почувствовала знакомый кофейный аромат. Целительница продолжала громко вещать через стену, но Пэнси её больше не слушала. Всё пахло кофе и махагони.       На прикроватной тумбе лежало большое пирожное и записка. «Ты красива в любом весе».       Май.       Он сидел рядом с ней в Большом зале и писал эссе, заданное профессором Снейпом. Пэнси мельком посмотрела на него. Внутри неё теплились чувства, но уже не такие сильные. Она отложила перо и стала внимательнее его рассматривать.       Платиновые волосы, ранее считавшиеся такой редкостью, казались слишком яркими и выбивающимися из общей картины. Острые скулы делали его лицо болезненно худым и злым. Тонкие губы практически никогда не давали весомых поцелуев. Руки у него были большие, но холодные. Глаза красивые, но пустые. Он был иллюстрацией из Ведьмополитена.       Они подходили друг другу идеально только как картина. Баснословно дорогая картина, написанная несколько сотен лет назад художником, который не получил должного внимания при жизни и умер от убивающего заклинания, пустившего самостоятельно себе в грудь.       В остальном они не подходили друг другу для отношений. И не потому, что непохожие или не потому, что смотрели на мир в очках с разными линзами. А потому что так бывает. Так просто случается в жизни, и с этим ничего сделать нельзя. Только отпустить.       Теплынь сменилась заморозками одинокой весной.       — Чего ты хочешь? — с плохо скрываемым раздражением спросил Драко, будто она надоела ему уже тем, что молча сидела рядом. — Снейп на тебя смотрит.       — Я больше не люблю тебя, — истина в пяти словах.       — Что? — он оторвался от пергамента и впервые сам на неё посмотрел.       — Я больше не люблю тебя, — Пэнси захотелось закричать об этом на весь Большой зал.       Грудь обожгло от облегчения, свалившегося на неё осознанием собственных чувств. Она больше не любила Драко Малфоя. Он всё ещё был безумно ей дорог, но Пэнси больше не хотела быть с ним. Не хотела любви, которая не приносила ей счастья.       — Это хорошо, — прошептал Малфой. — Ты достойна лучшего.       Паркинсон кивнула, ставя жирную точку не только в конце эссе.       — Если ты перестанешь жевать сопли и начнёшь действовать, то, возможно, у тебя что-то получится, — Пэнси не назвала имени, не указала пальцем, но они оба поняли, о ком она говорила. — Иначе Уизли сделает это быстрее, а ты так и останешься на моём месте.       Перо в руке Малфоя сломалось. Она усмехнулась и встала из-за стола, направляясь с готовой работой к профессору Снейпу.       Пэнси Паркинсон покинула Большой зал свободной от тяготеющих чувств к Драко Малфою.