Neuropeptides

Все попытки переиграть жизнь кончаются неудачей. Остаётся только сложить руки и смиренно подчиниться. Но повлиять на ход игры под названием "Жизнь" мы можем приложив немалые усилия. Единственное на что мы не можем повлиять – это смерть, она не щадит никого. *** 10 лет назад. — "Чуя, Чуя!" Пустой пляж заполняется радостными криками ещё почти не видавших негатива детей. Босые ноги топчат вязкий от солёной воды песок. Рассвет. — "Ха-ха-ха!" Уже август, над головой кружат чайки, заполняя воздух своим криком. Солнце греет. Всё хорошо. — "Догони, Мио, попробуй, догони, ха-ха!" Мальчик бегал очень быстро, огибая любые препятствия на своём пути. Он был рад двигаться стремительно и шустро, навстречу ветру. Он был счастлив. Он был счастлив. Картинка перед глазами, цвета морской волны, начала плыть и темнеть, мальчик перестаёт чувствовать рыхлый песок под ногами, тело перестаёт его слушать. — "Чуя!"— на этот раз испуганный крик долетел до его сознания, пронзительный и громкий, собирающий вокруг себя людей. Много людей. *** Всю жизнь люди соперничают сами с собой, забывая о том, что вскоре их настигнет неминуемое, и только тогда они по-настоящему понимают, что такое жизнь. Шум. Суета. Оживлённые улицы Токио встречают Чую непривычной для него, промозглой атмосферой. Под руку с мамой он топает по мокрому асфальту, сливаясь с серой толпой, стремящейся всегда и везде. Мальчик чувствует холод, снаружи и внутри, он пробирает его до мозга костей, задевая мертвеющие клеточки его души и сердца. Он думает: " Когда уже закончится дождь?" Но он не знает, что те капли, которые касались его лба, плеч, огненных волос. Те капли, которые вынуждали его укрываться и морщить нос. Те капли, которые опустошали его голову от мыслей, были последними в его жизни. Сказано довольно грубо, ведь в самом-то деле они не были последними, они были обыденными, простыми, ни чем не примечательными каплями, которые орошали землю, цветы и его нос изо дня в день. Но ведь правду говорят: " Ты начинаешь ценить что-то только после того как потеряешь". И в самом деле жизнь Чуи сложилась так, он по правде не верил в поговорки и пословицы, но сейчас, лёжа на белой выстиранной койке, он вспоминал именно дождь, который бил по его плечам, заставляя скукожиться от холода, бил по его носу, заставляя поморщиться. Опустошал его обитель дум, заставляя подчиниться и задрать голову к небу, ловя нежным лицом крупные капли воды. *** 5 лет назад. "Я вырван был из жизни тесной. Из жизни скудной и простой. Твоей мучительной, чудесной Неотвратимой красотой.~" Его сердце билось тяжело и медленно, оно качало кровь вперёд и назад, прилагая немалые усилия. Оно боролось за жизнь юноши все время, оно пыталось, оно пытается и оно будет пытаться, до последнего момента оно будет биться, может не так как у других, может не так быстро и легко, может не так нормально, но оно постарается. "Раскинув мыслями, изъял из дум моих немой ответ. Рискнув отказом, посвятил красивых слов я целый свет." Он чувствовал как его грудь тяжёло вздымается и опускается, он чувствовал как его легкие надуваются и сдуваются, он чувствовал как его сердце волочет кровь по венам и артериям, сопровождая гулкими ударами о рёбра. "В ответ молчание, погодя, всего мгновение спустя Одно лишь слово из уст твоих: —"Прости". Он чувствовал как сердцу тяжело, он хотел его пожалеть, но распороть себе грудную клетку перед всем классом, верно, не самая лучшая идея. " И в миг, погряз я в вязком море горести". Закончив, он прошел к своему месту, пошатываясь и чувствуя комок в горле, который не удавалось проглотить. Ему бы следовало попросить разрешения выйти, но тело не хотело его слушать, оно лишь хотело существовать на одном месте, не прилагая никаких усилий. Преодолев себя, Чуя поднял руку. Он шел по пустому, затхлому коридору, не ремонтированному уже много лет. Заворачивая за угол, он доставал пачечку таблеток, рассчитанных по дням, но, видимо, ему придется пренебречь правилами, ведь сейчас его сердце готово выскользнуть из груди, скатиться и упасть на пол, продолжая тяжело биться с отвратительным звуком. "Брадикардия"— звучало у него в голове — "Брадикардия всему виной". Ну а как без этого? У Чуеньки же и так мало проблем, больное сердце подавайте. Первый сердечный приступ случился в девять лет, точно не знаю химию всего этого, только диагноз, который и так каждый день осточертело напоминает о себе. В ходе этого, углубляться в подробности мне не хотелось. Кто же знал, что во время Брадикардии противопоказаны тяжёлые физические упражнения, девятилетний ребенок всего лишь бегал по пляжу ранним утром. Помню только что прохладный ветер бил мне в лицо, а сердце тяжёлым гулом отдовалось вибрацией в области груди. Всё. Дальше темнота. Кроссовки гулко стучали по бетонному полу, ведя больного в уборную, находившуюся за ещё одним углом. На самом деле Брадикардия — это только симптом, исходящий от основной болезни сердца. Миокардиодистрофия. Отвратительные названия, зачем так заморачиваться? Он захлопнул за собой дверь и двинулся вперёд, к умывальнику. Таблетка Изодрина тут же очутилась у него во рту. Запив водой, Чуя присел на пол и прислонил голову к стене. Он любил стихи, строчил когда душе заблагорассудится. Сейчас, дабы успокоится, он достал свой блокнот с ромашкой на обложке, открыл. Изъяв из пенала карандаш, он принялся набрасывать рифму на белую нетронутую бумагу: "Мне тепло и спокойно, ветер прядь колыхает". Он нахмурился и принялся мурлыкать под нос какую-то мелодию. "И совсем мне не больно, все внутри расцветает". Он писал и рисовал, он набрасывал и чертил, он расслаблялся и успокаивался. Он пел, вздыхал и бормотал, закрыв глаза. Его сердце пришло в норму, теперь ему было не так сложно, оно тоже успокоилось. —"Хэй" — раздалось полушепотом слева от него. Чуя остановился, прислушался, не показалось ли ему, от страха быть услышанным его глаза отказывались открываться, а веки неподвижно лежали, не собираясь двигаться. —" Эй"— Чуя услышал уже яснее, и снова преодолевая себя, он раскрывает глаза. Перед ним простой, среднестатистический старшеклассник. Чуя знал его, но очень смутно, он был одет в деловую рубашку с черным галстуком и теми же брюками и туфлями, в то время как Чуя, на минуточку, утопал в огромной оверсайз футболке с бог знает каким принтом, ведь в суетливой картине трудно было что-либо разобрать: какие-то черепа, темные цвета, непонятные надписи, но он и не заморачивался, надевая под нее чуть ли не рваные чёрные джинсы и конверсы. Словом, полная противоположность человеку напротив, — Чуе бы ещё чокер и будет шедевр на миллион долларов—возвышающимся над Чуей довольно внушительно, ведь тот сидел на полу, задрав голову достаточно высоко, чтобы выглядеть хотя бы немного более уверенно, а то, что-то он сегодня много лажает, надо исправляться. —"Что ты тут делаешь?"— раздался вопрос со стороны интеллигента, — и как же он ошибался— как тогда показалось. Чуя смотрел на него ровно, ни один мускул на его лице не дрогнул, думалось тогда ему, что выглядит он словно каменное изваяние. А в то время в душе у него творилось что-то не поддающееся объяснению. Он рассматривал аккуратное лицо старшеклассника: на голове что-то между беспорядком и его противоположностью, острая линия подбородка, коньячные глаза и мраморная кожа. Не мог он сказать что этот человек был красив, но то что он был некрасив тоже не скажешь. Словом, парадоксальная внешность, как и парадоксальное впечатление, кое производил на себя этот человек. —"Я?.. Рисую".— Чуя, видимо, не понял что это был риторический вопрос, но сейчас не об этом. Когда он пытался сварганить что-то наподобие ответа, засомневался, что следует продолжать, ведь старшеклассник вынул из кармана сомнительный пакетик, небольшой, аккуратненький. Сразу было ясно что в нем находится, но не это больше всего смутило Чую. "Почему он так непринужденно сделал это прямо перед живым свидетелем?"— думал он, прокручивая в голове давно запылившиеся шестерёнки. А тот, тем временем, продолжил: —"Будешь?"— и протянул ему таблетку. Чуя отшатнулся от мыслей, что прямо сейчас, в туалете, человек, которого он знает две минуты,—хотя имя до сих пор остаётся в тайне — предлагает ему наркотики. —"Тебя ничего не смущает?"—спросил Чуя негодуя. —"А что меня должно смущать? Я же не девственница какая-нибудь перед первым сексом". Чуе не очень понравилась такая формулировка, тем не менее он не прекратил настаивать. —"Ты серьёзно собираешься это сделать прямо сейчас у меня на глазах?"—тон Чуи, видимо, прозвучал для незнакомца как вызов, потому что в следующую секунду, таблетка, которая покоилась на его ладони, уже оказалась во рту. —"Да"— ответил он наконец-то. —"Ты ненормальный"— на выдохе чуть ли не пропел Чуя, вставая и собирая свои вещи. —"Меня, кстати, Осаму зовут". Чуя бы спокойно проигнорировал его заявление если бы не одно "но": —"Мне понравилось твое пение". На самом деле Чуя не получал комплиментов так часто, как могло быть, ведь он, по его мнению, был довольно привлекательным. Но именно сейчас и именно из уст этого наркоши, комплимент прозвучал как насмешка: небрежно и холодно, но кто может знать, что скрывает под собой этот тон. Дверь захлопывается перед Дазаем, окутывая его лёгким дуновением сквозняка. Он стоит ещё с минуту, вздыхает и выходит следом.