обломки воспоминаний

море. синие волны, освещенные солнечным светом, плавно перетекают, накладываются друг на друга, создавая нечто единое, целое. ши цинсюань им завидует. когда-то он был самим ветром, что соединяет волны из раза в раз, украшая их морской пеной и неземной красотой. но сейчас он всего лишь смертный, совсем не похожий на ветер или море. в его теле больше нет магических сил, сам он – совершенно никчёмный, его жизнь – абсолютный кошмар. в один миг смерть стала звездой на небосводе, что заставляла его жить, словно муза для непутёвого писателя. «– я хочу умереть. – размечтался» на протяжении всей его позорной жизни мечты были рядом. словно неотъемлемая часть, они следовали по пятам, не давая ему спать. из всех грёз не исполнились лишь две – стать гордостью для своего гэ и «повелитель земли мин и». или лучше сказать хэ сюань..? ему так хочется закрыть глаза руками, чтобы заплакать, но сил двигаться больше нет. хочется вспомнить хэ-сюна, но он запрещает себе. хочется вновь видеть лицо брата, но искровавленная голова шу уду сейчас гниёт в аду. ему так хочетсяхочетсяхочется, так многое хочется... но вместо этого ши цинсюань пытается делать вдох, не испытывая вселенской ненависти к самому себе. бывший повелитель ветров чувствует грязь повсюду, ему кажется, что он – и есть позорная, испорченная грязь. его никчёмная судьба досталась ему по праву. закрывает глаза – сдерживает слезы. тело полностью покрыто пылью и ранами, а мысли подобно хрусталю держит в своих костлявых руках хэ сюань. ши цинсюаню кажется, что он сходит с ума. его радость и горе – его хэ-сюн. он позволяет себе потеряться в бесконечных потоках воспоминаний, заполнить ими все и погрузиться в море мыслей, что так звало к себе. мин и терпеливо перебирает каштановые волосы в своих пальцах. он касается нежно, трепетно, словно то, что он держит в руках – это самое дорогое сокровище на земле. ши цинсюань тогда совсем не замечал этого. он лишь слегка покачивает ногой в воздухе, рассказывая свежие сплетни. смеётся в ожидании результата от новой прически, иногда обиженно спрашивая: «долго ещё ждать, мин-сюн?» – потерпи, – отвечает бог земли, аккуратно вплетая в косичку ленту. – пожалуйста! ответь, долго ли мне ещё ждать? ты же знаешь, у меня так много дел, а ведь хочется покрасоваться твоими трудами! ну так что? – цинсюань не переставал говорить. словно заведённый, он расспрашивал мин и о своей причёске. – умолкни, иначе я отрежу твои волосы. повелитель ветров расстроенно что-то отвечает, но остаётся проигнорированным, поэтому замолкает. понимание того, что прикосновения чужих рук кажутся такими приятными, выбивает его из колеи. ши цинсюань краснеет, осознавая, что его чувства открыли не ту дверь. он томно вздыхает, скучающе помахивает ножкой и напевает выдуманную мелодую. – готово, – мин и забирает свои ладони назад и черной тенью переходит напротив цинсюаня. – я уж думал, что ты никогда не перестанешь вертеться. слава небесам, вышло приемлимо. ши цинсюань вскочил в ту же секунду, что и слово «готово» и завертелся перед зеркалом, рассматривая собственное отражение восхищенными глазами. – это превосходно, мин-сюн! мои волосы словно сделаны из чистого золота, будто даже стали сиять ещё ярче! – лазурные глаза смотрели счастливо – где ты этому научился? из тебя вышел бы хороший старший брат. – не твое дело. – молю, расскажи... – ши цинсюаню не дали договорить. он растерянно смотрел на мин и. ши цинсюань прекрасно запомнил выражение лица хэ сюаня в тот момент. казалось, что из каждой поры на его лице сочилась лишь всепоглощающая ненависть. никто и никогда раньше ещё не смотрел на него так. – никогда не спрашивай меня об этом. ши цинсюань всхлипывает. он вспоминает не только нежные руки, которые когда-то вплетали в его волосы разноцветные ленты, но и горшок с прахом сестры хэ сюаня. страх. он вспоминает свой самый невообразимый кошмар – фонтан крови его брата и вопль, что раздался из собственного горла. ши цинсюань чувствует, как протестует человек под его руками. он хватается в неизвестном месте, ощущая под ладонями жесткую черную ткань и сжимает ее крепче. холодно. – не уходи, мин-сюн... – его голос звучит тихо. он трётся лбом о щеку мин и, заполняя лёгкие запахом морской соли и недавно съеденного им супа. ши цинсюаню невероятно хорошо. – молю, мин-сюн... баобей*... ши цинсюань был пьян. он ласково гладил мин и по спине, пытаясь нащупать сквозь одежду позвонки, оставлял незаметные поцелуи на всем, что смогли коснуться его губы. повелитель земли не двигался уже некоторое время. казалось, даже его дыхание поменялось. он лишь молча стоял, больше не выражая попыток вырваться из объятий и поцелуев цинсюаня. его молчание сводило с ума не меньше, чем он сам. – я... так люблю... ши цинсюаню не дали договорить. мин и целовал его грубо, словно говорят этим: «пожалуйста, ничего не говори». ши цинсюань тянет руки к его скулам и прижимается ближе, чувствуя как пылают щеки с каждым новым движением рук и губ. выдыхает, что-то похожее на «мин-сюн» в поцелуй, прижимаясь ближе-ближе. «мин и такой холодный» – думает он тогда, теряя эту мысль в миллиарде других, оставляя в голове лишь рефлекторные движения губами о чужие. ши цинсюань раскрывает глаза. его тело – сосуд, который заполнили отчаянием и страданиями. слезы сдержать не получилось – из глаз вытекло сразу несколько капель. он всхлипывает. до чего же жестокая судьба! он – бывший великий повелитель ветров, прославленный небожитель – сейчас валяется в песках у моря, полностью обессиленный и до безумия грязный, придается воспоминаниям о своем несчастном возлюбленном. можно ли в данный момент было назвать хэ сюаня «своим»? ши цинсюань чувствует, что нельзя, и слезы начинают литься с новой силой. он открывает их последних сил, проговаривая: – небеса, прошу подарите мне смерть. ши цинсюань мечтает услышать горькое «размечтался», но вместо этого до его ушей доходит лишь звуки волн. он открывает зудящие глаза, полные слез и песка, и всматривается в картину перед собой. он увидел тонкий, белый силуэт – это были маленькие костлявые рыбы, медленно перетекающие между собой. глаза раскрылись сами собой. долгожданные силы прильнули к телу, и ши цинсюань, удивлённо вздохнув, поднялся на еле держащих руках. – хэ сюань? это вы? – рыбки закружили вокруг него. его встретило молчание. цинсюань совершенно ничего не видел, из-за слез, но чувствовал как сильно билось его сердце. он чувствовал в воздухе запах морской соли. – простите! прошу, умоляю, простите меня! пощадите! мне так жаль, прошу, пожалуйста... – локти не выдержали – он упал лицом в песок и тут же вскочил, пытаясь ползти в неизвестном направлении. ему нужно было ползти для того, чтобы быть ближе. «захлёбываеться в слезах» – это испытал ши цинсюань. он буквально утопал в слезах, тяжело дыша полз туда-куда-вело-его-сердце. ши цинсюань лишь недавно понял, что хэ сюань и есть его сердце. в какой-то момент он ощущает как его поднимают на руки. цинсюань хватает изысканную ткань, продолжая рыдать и произносить миллиарды извинений. он чувствует, как его крепко держат, чувствует поглаживания на плече и чей-то очень знакомый голос: – тихо... все хорошо, баобей. я не обижу тебя, – знакомый прижимает его ближе. ши цинсюань рассыпается на миллионы осколков.