Небольшая неприятность

      С каждой минутой, проведённой на "Стервятнике", давящий холодный ком в груди Серы мало-помалу рассасывался. Она перестала отшатываться от каждой подозрительной тени и начала даже приглядываться к обстановке древнего космического корабля.       Космического корабля!       На "Стервятнике" всё было точь-в-точь, как в приключенческих романах, которыми Сера зачитывалась в детстве.       Матросы с татуировками на руках и лицах напоминали ульевых бандитов так же, как и было в "Полёте сквозь тьму". В той книге Густаво Ди Адольфо пришлось воспользоваться услугами вольного торговца Раха.       Отсеки и переходы "Стервятника", лишь слегка освещённые тусклыми люменами, вызывали в памяти "Не дар, а проклятье". Эту книгу Сера читала взахлёб ночью под покрывалом, подсвечивая строки фонариком. Сера окончательно погубила зрение, но добилась полного погружения. Она будто бы забралась под кожу персонажей и вместе с ними переживала боязнь замкнутого пространства и предвкушение встречи с очередным чудовищем космического скитальца.       Густаво Ди Адольфо вёл страдиотов по острову погибших кораблей, появившемуся из варпа неподалёку от планеты Марахии. Орки, генокрады и даже зло, которое нельзя представить, стояли на их пути, но Густаво рассеял тьму. В конце, истекая кровью, герой признался в любви своей давней соратнице, Манрикетте Мурцатто, и та спасла Густаво, проявив невероятную силу, использовав смекалку, и с помощью Бога-Императора.       Сера плакала, когда читала этот отрывок в первый раз.       Но самое впечатляющее во время путешествия в космосе – к тому времени "Стервятник" только покинул орбиту Стирии и не отправился в царство варпа – это виды, которые открывались на холодные просторы космоса. Мурашки бежали по спине и даже каким-то образом передавались на протезы ног. Сера чувствовала покалывание в металлических пальцах, глядя на россыпь далёких разноцветных звёзд, на кольца изо льда и минералов, опоясывающие планеты, на мёртвых гигантов, усеянных воронками после столкновения с астероидами, и на свой родной серо-голубой мир. Сера чувствовала себя песчинкой, кем-то – даже чем-то – совершенно незначительным в масштабах вселенной. Это означало, что люди никак не могли изучить всё, ведь они были столь же ничтожны. Галактика манила неизведанными пространствами, зловещими тайнами и встречей с новыми волнующими опасностями.       – Так и знал, что найду тебя здесь.       Сера обернулась и увидела Вилхелма. Герой и путешественник, который уже испробовал всё, о чём Сера только могла мечтать, теперь ходил без костылей. Пусть старый и непритязательный, но протез ноги работал исправно, разве что он был довольно большим, поэтому Вилхелму пришлось распороть штанину. Одежду выдали под стать хозяину: латаный-перелатаный чёрный камзол и такие же брюки. Отросшие седые волосы Вилхелм зачесал назад и даже собрал в куцый хвост, перехватив резинкой. Пусть без шляпы-треуголки, но Вилхелм более чем походил на старого пустотного волка.       Слова перемешались в голове, и Сера не нашла, что ответить. Она только лишь покраснела и отвела взгляд, мысленно обозвав себя последней дурой.       Однако Вилхелм словно бы и не заметил неловкости, а поэтому продолжил:       – Перекусим? Я встретился с парочкой знакомых и, наконец, вытряс из них долги. – Вилхелм достал из кармана мешочек с монетами, улыбнулся и проговорил: – Один из самых загадочных парадоксов вселенной – сколько бы эти ублюдки ни зарабатывали, у них почти никогда нет денег.       Вилхелм отвёл было локоть, – Сера никак не отреагировала. Вилхелм развёл руками, натянуто улыбнулся и кивнул, чтобы Сера последовала за ним. По пути она всё-таки собралась, начала сперва осторожно, а потом и с большей настойчивостью расспрашивать его о каждом помещении, каждом незнакомце.       – На самом деле я не очень хорошо знаю этот корабль, – отозвался Вилхелм после десятого такого вопроса. – "Амбицию" да, как свои пять пальцев, а вот на "Стервятнике" я провёл… хм… не знаю… пару недель что ли? Короче, не сравнить. Но здесь, как и на "Амбиции", есть свободные трюмы, которые капитан Де Бальбоа выделил под увеселительные заведения да разнообразные жрал… кабаки.       – А что случилось с "Амбицией"? – спросила Сера.       В общих чертах она узнала, что из беды их выручил Георг Хокберг, кондотьер и революционер, некогда командир Вилхелма и бессменный предводитель Classis Libera, но пока не понимала, где же тогда знаменитая "Амбиция", ну и, конечно, почему злодей из приключенческих романов вдруг кого-то спас.       Вилхелм вздохнул и отозвался:       – Ничего хорошего. В последней кампании наш крейсер потрепали так сильно, что, наверное, ещё пару лет будут ремонтировать.       – Сколько-сколько?!       – А ты что думала? – Вилхелм усмехнулся и постучал протезом по металлическому полу. – Эти штуки – летающие города. Сколько, например, восстанавливали Эйдхэвен после Смуты? – Вилхелм не стал ждать ответа и продолжил: – "Амбицию" на землю не посадишь, слишком большая, а ремонтные работы в космосе проводить куда тяжелее, чем в атмосфере.       – Поняла.       Очередные многотонные противовзрывные двери со скрежетом отползли в пазы в стенах, и Сера впервые оказалась в подулье, пусть здесь город в городе был совсем уж низким – дома не выше двух этажей – в сравнении с книжным описанием других похожих мест, где удалось побывать героям детства.       Сера увидела самодельные строения, собранные из грузовых контейнеров или же сложенные из листов жести и металлических балок. Одни такие лачуги росли из пола, другие словно бы из потолка. Их Сера сравнила с паутиной или ульем. В храме Омниссии Сера изучала и архитектуру, и строительство вообще, но эти конструкции словно бы насмехались над здравым смыслом, указывали на свою противоестественную природу неоновыми вывесками и гирляндами люменов.       Несмотря на то, что тут и там можно было увидеть табличку с жареной ногой грокса на тарелке или ещё каким указателем, Сера заметила множество уличных торговцев едой, которые продавали жареных крыс и сомнительные мутные напитки, о происхождении которых Сера даже думать не хотела. К горлу подкатила тошнота, когда девушка увидела червеобразное существо в стеклянном баке. Из бака разливали белесый напиток, пользующийся особой популярностью, – в очереди почти десяток человек.       Чуть дальше выступали артисты: одни дышали огнём, другие глотали шпаги, третьи показывали уродов в клетках или на цепи. Полуголые женщины, которых было особенно много, зазывали прохожих пройти в богато украшенные заведения. Сера решила, что там показывают особенно интересные фокусы.       После всего увиденного у Серы появилось ещё больше вопросов, но задала она самый главный:       – А почему все эти люди не на работе?       Вилхелм хмыкнул и отозвался:       – Перелёты – это почти отпуск.       – Отпуск? – Сера нахмурилась.       Вилхелм коротко посмеялся и махнул рукой:       – Не бери в голову. На Стирии график и условия работ куда жёстче, поэтому тебе и непривычно видеть такие толпы, да ещё и не в храме.       – То есть, у них у всех есть… что? Как это… свободное время?!       – Вроде того, – отозвался Вилхелм. – Большая часть экипажа – охранение или абордажные команды. Дураки могут спросить: "Зачем кормить такую ораву бездельников?" Но это только до первого боя. Потом оказывается, что численность ещё как решает.       – И что? В мирное время они ничем не заняты?       – Ну как это?! У них учения, смотры, уход за оружием и снаряжением. Кого-то могут отрядить помочь ремонтникам или ещё на какие работы. Просто здесь не двенадцати часовые смены, не смены вообще, – объяснил Вилхелм. – Здесь это называется "вахты". На "Стервятнике" в течение стандартных суток три вахты, на "Амбиции" ещё лучше – четыре.       – Ого.       – Ну да, высокая оплата – не единственный плюс службы в Classis Libera. Если бы не работа, то "Амбиция" была бы лучшим местом для жизни во всей вселенной. Вот, кстати, тоже неплохое место.       Вилхелм указал на металлический куб, сложенный из грузовых контейнеров с огромным светящимся названием "Cantina" во всю стену и мигающей стрелкой, указывающей на вход сбоку.       Сера закашлялась, когда вошла внутрь вслед за Вилхелмом. Это место – ночной кошмар любого стирийского магоса, потому что здесь приветствовалось почти всё, что было запрещено Культом Бога-Машины. Особенно много курили, из-за чего выражение "хоть топор вешай" не казалось настолько преувеличенным.       В дальнем конце помещения находилась барная стойка, за которой гостей заведения дожидалась батарея бутылок. Над ней висело несколько голоэкранов, показывающих разные передачи, от новостных до развлекательных. Кроме голоэкранов там находились звуковые колонки, из которых громыхала невообразимая какофония, и если сначала Сера хотела закрыть нос носовым платком, то теперь пожелала заткнуть ещё и уши.       Ближе к центру были расставлены несколько небольших круглых столов, а у стен стояли диваны для компаний побольше. Где-то посетители просто выпивали, где-то играли в карты или кости, справа у входа полупьяные мужчины кричали и свистели, глядя на то, с какой скоростью их товарищ бьёт ножом между пальцами.       Стоило только появиться Вилхелму, как этот человек промахнулся, порезался и громко выругался, а кто-то ещё так же громко воскликнул, перекрикивая музыку:       – Мужики! Это ж… Вилхелм. Вилхелм вернулся!       – Здорово! – Вилхелма облепили со всех сторон.       В основном – мужчины. В основном – рослые. Рубцы, морщины, седые волосы, аугметические имплантаты. Вилхелм даже как-то потерялся среди них, из-за чего Сера вдруг почувствовала возвращение того самого сковывающего ощущения, что зародилось во время ареста и возросло за несколько дней, проведённых в концентрационном лагере. Здесь шумела жизнь, но в то же время смерть не покидала "Cantin’у" ни на мгновение. Сера сравнила чувство с посещением зоопарка. Вот только никакого ограждения не было, и она оказалась среди хищников.       Сера сделала шаг назад, наткнулась на кого-то, вздрогнула, повернулась.       – Смотри, куда прёшь, курица!       Сера даже извиниться не успела, – официантка с подносом с использованной посудой уже скрылась где-то на кухне.       – Эй… Сера, – позвал Вилхелм.       Он взял девушку за руку и провёл в угол, к разношёрстной компании людей всех оттенков и размеров. У Серы глаза разбегались, но два образа ей запомнились особенно хорошо: чернокожий здоровяк в алой бандане, с пышными усами и солдатскими жетонами на могучей шее. Его подруга – женщина с таким слоем макияжа, что и естественного цвета кожи не разобрать. Тушь потекла, на белилах остались следы от струек пота, всё-таки в помещении было очень жарко.       – Сера, – произнёс Вилхелм, – это Винс, Молли, Франсуа…       Сера так и не запомнила всех знакомых Вилхелма. Мысли перемешались в голове, и она не знала, на чём именно остановиться.       – Народ, это техноадепт Сера или просто Серена, – произнёс Вилхелм, показывая на неё ладонью.       – Это кто? Дочь? Тёлка твоя? – спросил худощавый тип с жёлтой, как у больного гепатитом, кожей.       – Дочь… ха! Ну ты скажешь. Нет. – Вилхелм покачал головой. – Она… мой врач, механик, хороший друг. Познакомились на Стирии. Я к ней на осмотр ходил.       – Будь с ним поосторожнее, дорогуша, – обратилась к Сере потасканная дама с потёкшей тушью. – Это он так внимание отводит своими "всего лишь друг", а потом – хоп! Уже в трусы к тебе полез!       Чернокожий здоровяк как бы в доказательство присосался к её шее, запустил руку под стол, из-за чего женщина даже привстала, а потом расхохоталась.       Сера проглотила ком в горле и кивнула. Шумная компания разразилась смехом.       – Она у тебя вообще говорящая? – спросил единственный человек из собравшихся, кто даже ни разу не улыбнулся.       Сера связывала это с тем, что лицо мужчины когда-то собирали по клочкам, и с такой физиономией невозможно было изобразить хоть какую-нибудь эмоцию. А ещё это бельмо в левом глазу…       Сера повела плечами.       – Да… – пропищала она, тут же прочистила горло и попыталась громче и твёрже, – я умею говорить. Просто для меня тут всё новое. Я ещё не привыкла.       Сера натянуто улыбнулась, но натолкнулась взглядом на хищные ухмылки почти всех людей, кроме изуродованного хмыря. Тот просто отрезал от кровоточащего стейка кусочек и отправил в рот, запив пивом.       Сера вознесла хвалу Богу-Машине, когда собеседники отвлеклись, наконец, и стали расспрашивать не её, а Вилхелма. Чтобы не выделяться, Сера заказала себе то же, что и остальные, а потом ковыряла ножом резиновое мясо и гипнотизировала высокий стакан c бледно-жёлтым пивом и пышной пенной шапкой.       Знакомые Вилхелма не стеснялись рассматривать Серу, а вот она боялась встретиться с ними взглядом. Она заметила одну схожую черту у них, не только у того, самого страшного. Глаза завсегдатаев "Cantin’ы" напоминали самые простые протезы для малоимущих, то есть не аугметику, которая повторяла бы все функции органа, а всего лишь декоративную игрушку из стекла или акрила. Завсегдатый "Cantin’ы" мог смеяться, мог плакать, мог говорить спокойно или с задором, но взгляд его не менялся. В этом месте было даже хуже, чем в концлагере. Серу окружали ожившие мертвецы.       – Слушай, Сера, – к девушке обратился болезненного вида мужчина с плешивой головой и искусственными ладонями. – Ты ж техноадепт?       – Да.       Сера сильнее сжала вилку с ножом.       – У меня что-то нога барахлит последнее время. – Доходяга похлопал себя по правой штанине.       Судя по звону, там на самом деле было что-то металлическое.       – Не посмотришь? – спросил он.       – Конечно, я обязательно вам помогу. Но лучше, наверное, где-нибудь в другом месте, – протараторила Сера. – В госпитале, например. Там светло, инструменты…       – До больнички я не доковыляю. – Доходяга покачал головой и улыбнулся. – Давай в туалете.       Сера вздрогнула и повернулась к Вилхелму. Тот хмыкнул и отозвался:       – Этот неисправимый романтик просто ждёт случая, когда ты окажешься перед ним на коленях. Потом "да ладно, да что ты" и "ты мне сразу понравилась", а следом… ну…       – Эй! – воскликнул доходяга.       Он ткнул указательным пальцем в Вилхелма и продолжил:       – Все мои финты так раскроешь!       Вилхелм усмехнулся, смял салфетку и бросил в собеседника.       Сера же больше не могла здесь находиться. Она побежала в туалет, едва успев заскочить в кабинку и поднять крышку. Резиновое мясо и кислое пиво отправились туда, где им самое место. Чуть позже к ним добавились ещё и желудочные соки.       Серу трясло.       Нет, такого точно не было в приключенческих романах. Эти мужчины не напоминали Густаво Ди Адольфо, а женщины не стоили и мизинца Манрикетты Мурцатто.       Обнимая унитаз, Сера услышала разговор двух женщин, которые, судя по журчанию и всплескам, умывались у раковин.       – Что это тебя так перекосило?       – Да Дэн… ёбнулся уже.       – Что опять?       – Вчера развлекались… Я уже вот-вот почти кончила, а он как начал мне по спине стучать, долбоёб, так я чуть не померла! Разворачиваюсь, а у него взгляд стеклянный. Ну всё, думаю, хана.       – И?       – Я даже одеваться не стала. Выскочила из каюты, но он меня догнал, повалил, я ударилась головой и отключилась.       – Нихуя себе.       – Ты ещё не дослушала! Дэн сегодня пришёл, на коленях извинялся, а потом… потом замуж позвал! Я же говорю – совсем с ума сошёл!       Сера больше и слушать не хотела. Она выбежала из туалета, направилась к выходу, чтобы поскорее добраться до общежития, выделённого беженцам со Стирии.       Вилхелм нагнал её, схватил за руку, прижал к груди и завёл за угол "Cantin’ы", где уже Сера сначала ударила его несколько раз, потом разрыдалась и проговорила:       – От-отпусти. Отпусти меня!       Вилхелм выпустил Серу и поднял уже свои руки вверх, "сдавшись".       – Они ужасны! – воскликнула Сера.       Вилхелм кивнул:       – Это так. Бедовый и пропащий народ.       – Я не хочу быть здесь!       Вилхелм вздохнул и проговорил:       – Там, куда мы отправляемся, жизнь куда хуже. Поверь мне, я и сам не горю желанием служить на "Амбиции", но… – он развёл руками.       Сера смолкла, тяжело дыша. Она немного подумала, вытерла сопли и спросила, срываясь на грудной голос:       – И что? Что мне делать?       – Сейчас только без криков и резких движений, ладно?       Сера кивнула, смахнув слёзы.       – Во-первых, люди там, – Вилхелм кивнул в сторону кабака, – не единственные, кто служит Хокбергу. Но лучше познакомиться со всеми, если всё-таки останешься. Повторюсь – "Амбиция", по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев будет побезопаснее любых других мест в секторе Сецессио, хотя бы потому, что на корабле всегда можно улететь от опасности.       – А во-вторых?       – А во-вторых, ко всему можно привыкнуть. Они – не злодеи. Большая часть точно не злодеи, – уточнил Вилхелм. – Держись крепче, покажи, что у тебя есть хребет, и тебя рано или поздно примут в свой круг.       – Я не хочу быть в кругу животных!       – Жизнь была жестока с ними. Это не оправдание. Просто имей в виду.       Вилхелм и Сера помолчали. Сера перестала задыхаться, задышала нормально. Она достала зеркальце и кое-как, но привела себя в порядок. Потом Сера вздохнула и спросила Вилхелма:       – Так… всё-таки. Что теперь?       – Куда хочешь сходить дальше? – спросил Вилхелм. – К местным техножрецам? В госпиталь? На оружейную палубу, пушки посмотреть? А может быть, ты хочешь познакомиться с Георгом Хокбергом или… с Манрикеттой Мурцатто?       Вилхелм знал слабости Серы.