Мастер и Маргарита

— Гриша, ты не представляешь, что со мной произошло! — воскликнула, забежав после концерта в его гримёрку поболтать. — Что такое, золотая? — улыбнулся, поворачиваясь к ней, — Неужто замуж выходишь? — хохотнул. — Я уже давно замужем за Её Величеством сценой, — хихикнула, — Лучше! Меня позвали играть в театр в постановке по произведению Булгакова «Мастер и Маргарита»! — радостно. — Поздравляю. Это же здорово! Ты всегда хотела этого! — подошёл к ней и, притянув к себе, крепко обнял, — А кого играть будешь? — поинтересовался. — А это пока секрет, — усмехнулась, — Я позову тебя на премьеру спектакля, и ты всё увидишь, — погладила его по спине, отвечая на объятия. — Я уверен, ты сыграешь по высшему разряду, — улыбнулся, — И давно тебя пригласили? — Вот буквально вчера, — заулыбалась, — Боже, я так рада, ты не представляешь. Мечта исполняется! — Я очень рад за тебя, дорогая, — чмокнул её в щёку, — С нетерпением жду твоего дебюта в качестве актрисы, — подмигнул. — Спасибо, — чмокнула его в щёку, — Ладно, я побежала переодеваться. — Беги, — кивнул, — Зайдёшь потом ко мне? Давно не виделись, я бы посидел где-нибудь, — улыбнулся. — Я не против, можем съездить в какое-нибудь кафе, — улыбнулась и, кивнув, ушла. Лепс переоделся и, забрав свои вещи, а остальное оставив на попечение своих людей, направился в гримёрку к Ирине. Женщина напевала какую-то мелодию и болтала ножками, сидя на диване. В руке дымилась сигарета. Постучал костяшками по наличнику дверей, уведомляя о своём присутствии. — Войдите, — усмехнулась. — Ты готова? — поинтересовался, заходя в гримёрку. — Как видишь, — улыбнулась, затушив сигарету и показав ему голые ножки, утянутые копроновыми колготками, в широких кожаных шортах. — Тогда пошли, — кивнул, — Помочь тебе с вещами? — Я сама, — подмигнула, приподняв уголок губ. Подхватила вещи в чехле, пальто и сумку. — Идём. Пропустил её вперёд, и покинули гримёрку. Вышли из здания и направились на парковку, весело переговариваясь. Помог певице сесть на заднее сиденье и устроился на соседнем. Назвали водителю адрес их любимого ресторана, где часто сидели вместе. По дороге рассказывала, как недавно ездили с Лалой и Сашей кататься на сноубордах в Альпы и как потом они вдвоём выкапывали Аллегрову из сугроба. Лепс смеялся, иногда шутил, впрочем, стараясь не обидеть Ирину. После рассказывал, как провёл свои выходные: Ева учила его пользоваться различными редакторами в телефоне и соцсетями. Показал фото, где держит телефон вверх ногами. — Я на технику вообще очень тупенькая, — засмеялась. — Как будто я умненький, — хохотнул. — Ну, будем вместе учиться, значит, — резюмировала. Причмокнула губами и решила подкрасить их. Достала зеркальце и прошлась по губам помадой. — Как дела на студии? — мурлыкнул. Дождался, пока закончит с помадой, и приобнял её за талию. — Прекрасно, пишем потихоньку. Очень интересные произведения нашла, — улыбнулась, устраиваясь на его плече и положив ладонь ему на грудь. — Дуэтом ни с кем не поёшь? — поинтересовался. — С Басковым только, — пожала плечами, — А так нет. — С Басковым — это хорошо… — задумчиво протянул, поглаживая женскую талию. — А что, есть предложение спеть? — протянула, приподняв голову чуть вверх, так как лежала на его плече, и глядя на него. Наслаждалась его прикосновениями. — Можно, — кивнул, усмехнувшись, — Давно мы с тобой ничего эдакого не пели. А я бы с удовольствием записал с тобой что-нибудь новенькое, мне очень хорошо с тобой работать, — мягко улыбнулся ей. — Это потому что мы лучшие друзья, — рассмеялась, — Помассажируй, — попросила, вильнув бедром, — Раз уж гладишь. — Ой, какие мы, — усмехнулся и начал массировать сначала поясницу, а затем всё ниже и ниже. Заставил её повернуться на один бок и прижаться к нему, чтобы продолжить массаж ягодицы и бедра. — Хорошо получается… — довольно выдохнула, расслабляясь в его руках. — Стараюсь, — шепнул, добавляя в свои действия немного силы. Тихонечко простонала от удовольствия, улыбаясь. — Ты такая мягкая… Мне нравится, — тихо усмехнулся ей на ушко и поцеловал в волосы. Его рука исчезла с её бедра, позволил ей снова сесть ровно, но не отпустил. — Всем нравятся, — хохотнула, — Спасибо за массаж. — Я не закончил. Осталась ещё другая половина, — парировал. Пересела к нему на колени, лицом уткнувшись в подголовник, рядом с головой мужчины. — Пожалуйста, массажируй, — усмехнулась. — Вот так, значит, да, Ирина Александровна? — шутливо возмутился. Его руки тут же завладели женской поясницей, пробрался под рубашку, массируя мышцы. — Что-то не так, Григорий Викторович? — усмехнулась, держась на его плечи. — Обними меня, — хрипло попросил, не прекращая массаж. — Хорошо, — чмокнула в щёку, обнимая его за шею. С поясницы спустился ниже, на ягодицы и бёдра. Кожаные шорты мешали, но не подавал вида, делая массаж уже не по голой коже. Тяжело дышала ему в шею, наслаждаясь таким откровенным, если его можно так назвать, моментом с ним. Одна рука инстинктивно поднялась выше и зарылась в его кудрявые волосы. Его ладони для удобства осторожно пробрались под шорты и продолжили сжимать и массировать ягодицы по колготкам. Слегка повернул голову и поцеловал её в волосы. Обожал их аромат и мягкость. Была бы его воля, зарылся бы в них пальцами, лицом… Не стала возражать на его действие, лишь теснее прижалась к нему. Было невероятно уютно, как и всегда, когда проводили время вместе. Но этот момент был куда чувственнее и интимнее, чем простые дружеские посиделки в кафе или на кухне её дома. Ему нравилось с ней, а ей — с ним. Было очень хорошо вдвоём в такой обстановке, поэтому делали всё, чтобы продлить эту близость. Повинуясь душевному порыву, нежно чмокнула его горячую шею прохладными губами. Едва сдержал хриплый стон и только тяжело выдохнул. Его ладони крепко сжали её ягодицы, затем спустились ниже и огладили подтянутые бёдра. Уткнулся носом в её волосы, закрыв глаза и вдохнув их аромат. — Понравилось? — хрипло хихикнула и повторила своё действие, оставив уже полноценный поцелуй. — Издеваешься? — еле слышно усмехнулся ей на ушко. — Почему издеваюсь? Всего лишь немножко пошутила, — усмехнулась, ёрзая на его коленях, чтобы устроиться поудобнее, так как сидеть в той позе уже устала. — А по-моему, всё же издеваешься, — неожиданно рыкнул, сильнее сжав женские бёдра. — Ох! Не издеваюсь, просто спина затекла, — выдохнула чуть виновато, — Они любят нежность… — недовольно поморщилась, проведя пальцами по его рукам, сжимающим её бёдра, и как бы прося отпустить. — А, извини. Я не хотел, — ослабил хватку и ласково погладил пострадавшие места. — Вот так уже лучше, — улыбнулась и дёрнулась, покрываясь волной мурашек. — Не уходи, — попросил, прижавшись губами к ушку. Его руки обвили женскую талию, прижимая Ирину ближе к нему. — С удовольствием, — шепнула в ответ, вновь обвивая его шею руками, стараясь не коснуться его холодными ладонями, и утыкаясь холодным носиком в шею. Довольно вздохнул, ощущая контрастность их кожи, и чмокнул её в ответ в шею. — Замёрзла? — тихо поинтересовался. — Нет, — помотала головой. — Почему тогда такая холодная? — чуть удивился. — Всё тепло в одно место убежало, — засмеялась. То ли шутила, то ли говорила правду. — Если хочешь, могу дать тебе пиджак, — предложил, — А так можешь греться, я тёплый, — пошутил. — В моей ситуации это не поможет, Гринь, — мягко. Значит, всё-таки правда! Возбудилась! — Я могу помочь? — лукаво посмотрел ей в глаза. В них плясали томные огоньки. — Не нужно, само пройдёт, — повела плечами, понимая, что это совсем не то, что делают друзья. — Уверена? — вкрадчиво выдохнул на ушко. — Да, уверена, — кивнула и пересела на своё место, чтобы лишний раз не искушать ни себя, ни его. — Как скажешь, — в голосе послышалось разочарование, но всё-таки повернулся и улыбнулся ей. Вскоре водитель припарковался возле здания ресторана. Протянул ей руку, предлагая вложить в неё свою. Ласково улыбнулась и осторожно вложила всё ещё холодные пальчики в его тёплую ладонь. — Пойдём, — улыбнулся в ответ и помог ей вылезти из машины. Они, так и не отпустив руки друг друга, направились внутрь. Их столик оказался не занят, так что расселись и взяли меню, выбирая, что бы заказать. Женщина заказала горячий харчо и глинтвейн, чтобы наконец согреться и усмирить возбуждение. Лепс взял себе телятину на гриле с картошкой, пирожное и бокал вина. Когда их заказ принесли, накинулись на еду, но через пару секунд рассмеялись. — Как будто год ничего не ели, — хохотнул, беря в руки нож и нарезая мясо. — Да уж, согласна. Ужасно есть хочется, — усмехнулась, дуя на суп в ложке и аккуратно облизывая её. — Это всё концерты. После них голодный, как собака, и уставший, как вол, — пошутил, — Хочешь попробовать? — кивнул на телятину. — Нет, спасибо, кушай сам, — улыбнулась, — Я не хочу мяса сейчас. — Как скажешь, — кивнул и начал есть. Переговаривались и много шутили, пока ели. Делали смешные фотографии друг друга и обменивались ими в мессенджере. С таким же весёлым настроением пара вернулась в машину и поехала в Ватутинки. — Мне понравился этот вечер, — хохотнул, — Было весело. — Да, мне тоже. Прекрасно провели время, — улыбнулась, — Спасибо, — обняла его. — Тебе спасибо за то, что приняла предложение, — подмигнул, обнимая её в ответ. — Всегда пожалуйста, — рассмеялась. Вскоре они подъехали к её дому и она счастливо упорхнула из машины, а мужчина продолжил путь уже к себе домой. Всю поездку думал о том, какая она сексуальная и красивая. Давно уже нравилась ему как женщина, заботливая, нежная и ласковая. Обожал, как готовила. Закрыл глаза, вспоминая массаж в машине. Почему тогда отпустил её? Ответ был очевиден — она ему отказала. Вскоре он был дома. Приняв душ и переодевшись в домашнее, улёгся на диван. Ирина тоже думала о нём, лёжа в своей ванне. Вспоминала все их дружеские разговоры и шутки, стараясь не вспоминать его слова о предложении близости. Но никак не получалось. Её мысли то и дело возвращались к моменту в машине, когда делал ей массаж. Жаркие объятия, когда сидела на его коленях… Была готова поклясться, что чувствовала тогда его возбуждение, выпиравшее из брюк. Он хотел её, она — его. Но останавливало наличие у него жены. Отбросив все мысли в сторону, домылась и, улёгшись в постель, уснула. Впереди были долгие репетиции, пластические тренировки, «читка», пошив костюмов, создание декораций и многое другое. Прошло полгода с начала работы над постановкой, и вот наступил день долгожданной премьеры. На сцене уже стояли декорации, бархатные красные шторы красиво обрамляли арку. За кулисами стояла Ирина в красивом платье и пальто с накинутой на голову шляпкой и с жёлтыми тюльпанами в руке. Да, она играла Маргариту. Постановка целиком была посвящена испытаниям, пройденным Маргаритой ради всепоглощающей любви к Мастеру. Лепс уже сидел в зале. На его коленях лежал огромный букет алых роз. Он в предвкушении смотрел на закрытый занавес. Шторы раскрылись, свет в зале погас, а затем осветилась сцена и заиграла музыка. На сцену выпорхнула Ирина и, проводив взглядом похоронную процессию, уселась на скамью. Она вяло рассматривала улицу, а потом раздался её же записанный голос: — Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив Мастер или нет… — пронеслось в женской голове. Свет на сцене моргнул, и рядом на скамье оказался рыжий растрёпанный мужчина и, говоря в нос, предложил ей встретиться с иностранцем. Маргарита вскочила, чтобы уйти прочь. — Мерзавец! — отозвалась она, оборачиваясь, и тут же услышала за собой голос рыжего: — Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город… Маргарита побледнела и опустилась на скамью. — Боже, я ничего не понимаю, как вы узнали? — пролепетала, — И как вас вообще зовут? — Моё имя — Азазелло, но ведь всё равно вам это ничего не говорит. — И вы не скажете, откуда вы всё узнали? — Не скажу, — сухо ответил. — Может быть, вы знаете что-то о нём? — моляще спросила. — Знаю. — Молю, скажите, он жив? — Ну жив, — неохотно кивнул. — Пожалуйста, скажите, как мне найти его? — Для этого вам надо встретиться с моим господином, иностранцем. — Боже, хорошо, я на всё согласна, только помогите мне увидеться с ним. — Едете? — Еду, — твёрдо. Мужчина протянул ей баночку с кремом и заговорил: — Сегодня вечером, ровно в половину десятого, потрудитесь, раздевшись донага, натереть этой мазью лицо и всё тело. Дальше делайте, что хотите, но не отходите от телефона. В десять я вам позвоню и всё что нужно скажу. Вам ни о чём не придётся заботиться, вас доставят куда нужно и вам не причинят никакого беспокойства. Понятно? Маргарита промолчала, потом ответила: — Понятно. Я вляпалась в страшную историю и за это поплачусь. — Да что же это такое! Отдайте крем! — вскричал. — Нет, погодите! Я согласна! — Ба, смотрите! — воскликнул, яростно тыкая за её спину пальцем. Женщина обернулась, свет на сцене снова моргнул. Обернулась, но рыжий уже исчез. Маргарита сунула руку в сумочку, куда до этого положила крем, и, удостоверившись, что он там и происходящее было в настоящем, пошла прочь из Александровского сада. Когда Аллегрова под музыку скрылась за кулисами, напольный диск сцены повернулся и перед зрителями предстали уже другие декорации. То была комната в доме Маргариты. Ирина в пеньюаре появилась на сцене. Она выкидывала все вещи из шкафов и складывала их в сумки. — Это так нравилось Наташе… И это ей, и вот это! — воодушевлённо восклицала себе под нос. Разобрав вещи, она села в кресло и уставилась на циферблат часов, ожидая назначенного времени. И вот ровно половина десятого. Красивые женские пальчики открыли золотую баночку с кремом и начали судорожно намазывать тело. Женщина сорвала с себя лёгкий чёрный пеньюар, оставаясь в «голом» костюме. Грудь была много меньше её настоящей, а ягодицы, наоборот, сильно увеличили. Ирина забежала за ширму, задорно и буйно хохоча, и выбежала уже в зелёных линзах и с ярким ведьминским макияжем. Женщина подпрыгнула и почувствовала, будто теряет вес. Маргарита схватила листок и написала мужу письмо о том, чтобы не искал её и забыл навеки. В комнату вбежала Наташа, её домработница, и ахнула. — Что, хороша? — громко крикнула охрипшим голосом Маргарита Николаевна. — Как же это? — шептала Наташа, пятясь, — Как вы это делаете, Маргарита Николаевна? — Это крем! Крем, крем! — воскликнула и кивнула на стоящую на столике баночку. Наталья, позабыв про стоящие для неё сумки с нарядами, схватила крем и намазалась остатками. Раздался звонок. Это был Азазелло. После его речи Маргарита голая вскочила на метлу и улетела, вслед за ней и Наташа. Сцена опустела. Заиграла музыка, и из динамиков послышалось объявление об антракте. Лепс всё действие неотрывно смотрел на сцену, наблюдая за Ириной. Был рад за неё, искренне восхищался игрой и подачей образа вверенного ей персонажа. С восторженным интересом следил за тем, как разделась и намазывалась кремом. Невольно подумал о том, что её настоящая грудь намного больше искусственной, которая сейчас была на ней. Сравнивал пышное тело блондинки с костюмом, надетым на неё сейчас. Уменьшить природную красоту — какое кощунство! В антракт вышел и, добравшись до буфета, заказал бутылку воды, так как от увиденного на сцене пересохло в горле. Женщина же, чуть нервно смеясь, курила в гримёрке, пока менялись декорации на сцене. Была несказанно рада, что согласилась участвовать в спектакле, получала колоссальное удовлетворение от такого формата общения со зрителями. Доносила мысли, эмоции теперь не через песни, а через абсолютную актёрскую игру — впрочем, она играла на концертах каждую свою песню, проживая образ от начала до конца. Докурив, переоделась в костюм из «цепей», надела «железную» корону и ушла за кулисы, ожидая объявления второго акта, в котором предстояло показать ещё две важные сцены знаменитого романа Михаила Афанасьевича Булгакова. Зал был снова полон. Ирина, незаметно выглядывая из-за занавеса, разглядела среди зрителей Лепса с огромным букетом роз на коленях. Улыбка на лице стала шире, но вот заиграла тяжёлая музыка «Бала Сатаны» сочинения блистательного Игоря Корнелюка и Аллегрова вышла на сцену в сопровождении актёра, играющего Коровина-Фагота. Маргариту установили на место, и под левой рукой у неё оказалась низкая аметистовая колонка. — Руку можно будет положить на неё, если станет очень трудно, — шептал Коровьев. Какой-то чернокожий подкинул под ноги Маргарите подушку с вышитым на ней золотым пуделем, и на неё она, повинуясь чьим-то рукам, поставила, согнув в колене, правую ногу. Рядом стояли Коровьев и Азазелло. Маргарита стояла на вершине лестницы и смотрела вниз на камин, ожидая гостей. Огромный каменный камин стоял у одной из кулис. Вот пошёл дым и яркий оранжево-красный свет полился из камина. Из него начали выходить «обнажённые» бледные женщины разных возрастов в шляпках с перьями и украшениях и мужчины в костюме скелетов. Гости, поднявшись по лестнице, кланялись королеве бала — Маргарите — и целовали её колено. — Мы в восхищении! — кричали Коровьев и Азазелло. — Я рада! — кричала Маргарита, стараясь быть вежливой со всеми, пока «клетчатый» нашёптывал грех каждого ей на ушко. В какой-то момент Ирина незаметно нажала на спусковой секретный механизм и её лоб пересекло несколько струек искусственной крови. Тяжёлая корона давила и резала Маргарите лоб, а колено начало саднить. С болью и силой в глазах Ирина взглянула в зал, передавая эмоции своей героини. Лепс наблюдал за разворачивавшейся сценой с восхищением. Как же она играла! Давно понял, что актёрская игра — её конёк, а теперь убедился в этом вживую. Это было великолепно, превосходно и бесподобно. Ни одно из существующих слов не смогло бы точно описать то, что он чувствовал, глядя на сцену. — Всё хорошо, королева? — уточнил Коровьев. К ним подошёл Бегемот. — Прекрасно, — улыбнулась, стерев тыльной стороной ладони кровь со лба. Гости всё тянулись и тянулись нескончаемым потоком. — А вот это — скучная женщина, — уже не шептал, а громко говорил Коровьев, зная, что в гуле голосов его не расслышат, — Обожает балы, всё мечтает пожаловаться на свой платок. Женщина взглянула на красивую молодую девушку с беспокойными и назойливыми глазами. — Какой платок? — спросила Маргарита. — К ней камеристка приставлена. Вот уже тридцать лет она кладёт ей на стол платок с красной каёмочкой. Дело в том, что, когда она служила в кафе, хозяин как-то её зазвал в кладовую, а через девять месяцев она родила мальчика, унесла его в лес и засунула ему в рот платок, а потом закопала мальчика в земле. На суде она говорила, что ей нечем кормить ребёнка. — А где же хозяин этого кафе? — спросила Маргарита. — Королева, причём же здесь хозяин?! Ведь не он душил младенца в лесу! — вскипел кот. Маргарита, не переставая улыбаться и качать правой рукой, острые ногти левой запустила в Бегемотово ухо и зашептала ему: — Если ты, сволочь, ещё раз позволишь себе впутаться в разговор… Кот запищал, зашипел и замолчал. — Я счастлива быть на балу, королева, — прошептала девушка, поднявшись наверх по лестнице. Она глядела на неё болезненно, с невысказанной скорбью. Больные глаза женщины показали на белом фоне-экране. — Я рада видеть вас на балу, — улыбнулась Маргарита. — Фрида! Меня зовут Фрида! На сцене прогремел гром и пронёсся громкий, твёрдый голос Маргариты, отзывающийся эхом: — Я хочу, чтобы Фриде перестали подавать тот платок, которым она удушила своего ребёнка! Сцена померкла, актёры убежали за кулисы, диск сцены опять повернулся, зловещая музыка смолкла. Сцена осветилась ярким светом, будто солнце зашло в зал, играла спокойная музыка, музыка любви. Ирина в лёгком шифоновом платье выбежала из-за левой кулисы, дул ветер, развевая платье, по сцене струился туман. Из правой кулисы выбежал Мастер, находу срывая больничный белый халат. Она прижалась к нему, плача, а он поглаживал её по волосам. — Слушай беззвучие, — зашептала она, и голос, будто в горах, отражался в зале, — Слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди рассветное солнце, наш дом с окнами в венецианском стиле, обвитый виноградом, чистый ручей и вечность вдвоём… Вечность! Они склонились друг другу для поцелуя, и свет погас. Когда он загорелся, все актёры уже стояли на сцене, держась за руки. Они дружно поклонились, улыбаясь зрителям. Зал аплодировал стоя. Многие свистели и кричали: «Браво!». Лепс поднялся одним из первых и, подхватив букет, направился прямиком к сцене. Другие зрители с цветами учтиво расступались, давая ему дорогу, и с удивлением смотрели вслед. — Блистательная Ирина Аллегрова, друзья! — зазвучал голос одного из актёров труппы. Женщина сделала книксен и послала в зал воздушный поцелуй, глядя на приближение самого любимого на свете мужчины. Под шквал аплодисментов Григорий поднялся на несколько ступенек, ведущих на сцену, вверх и вручил Ирине букет. — Иди сюда, — усмехнулся и раскинул руки для объятий. Стоял на одну ступеньку ниже её. Крепко обняла его, наклонившись ниже и обвив шею руками. — Спасибо, что пришёл, — радостно шепнула. — Как я мог не прийти, золотая? Так прекрасно отыграла… — тихо усмехнулся и, поцеловав её в щёку, отпустил. Подмигнула ему и с букетом ушла. Затем они выходили на поклон по одиночке и по парам, а потом снова вместе и, наконец, скрылись за кулисами. Женщина с кучей букетов убежала в свою гримёрку, по дороге благодаря всех актёров, осветителей и прочих. Через некоторое время дверь приоткрылась и один из актёров сообщил, что к ней посетитель. — Ира, ты одета? К тебе можно? — раздался из-за двери голос Лепса. — Боишься увидеть голую Маргариту? — засмеялась, пошутив. Всё ещё была в том «голом» костюме, стянула только платье, — Заходи. Актёр ушёл, а вместо него в дверях появился Григорий. — Я думал, ты уже переоделась, — усмехнулся, проходя в гримёрку. — Желание курить победило, — смеясь, кивнула на сигарету, зажатую между изящными женскими пальчиками. — Ну как ощущения? — поинтересовался, присаживаясь рядом с ней на диванчик. — Супер! — взвизгнула, — Я так рада, что согласилась. Ни минуты не жалела, — широко улыбалась. — Я рад, что ты исполнила свою давнюю мечту. Ты шикарно сыграла Маргариту, — улыбнулся и притянул её к себе, крепко обнимая. — Спасибо, дорогой, — улыбнулась в ответ. Потушила сигарету и обвила руками его шею, чмокая гладко выбритые щёки. — Особенно мне понравился момент с кремом… — шепнул ей на ушко, хохотнув. — Ну кто бы сомневался, — рассмеялась, — Это ещё хорошо, что я была в костюме, а не без него. Хотя что-то мне подсказывает, что пресса всё равно напишет про голую Аллегрову, — засмеялась, обводя руками поролоновые формы. — Знаешь, а я бы с удовольствием посмотрел на тебя без него, — усмехнулся, — Этот костюм портит твою естественную красоту. — Губозакаточную машинку подарить, Гринь? — усмехнулась, вставая с дивана и уходя за небольшую ширмочку. Решила, что всё-таки надо переодеться. Стянула за ней костюм и развязала резинку, стягивающую грудь, выпуская ту на свободу. Облегчённый вздох сорвался с её губ. — Если только ей станут твои губы, дорогая, — неожиданно возник сзади и обнял со спины. — Лепс! — вскрикнула, испугавшись его неожиданного появления, — Ну вот зачем так пугать? — Извини, не хотел, — честно признался, коснувшись губами обнажённого плечика. — Хорошо. Может, всё же выйдешь? — протянула, поправив трусики на покатых бёдрах. — Зачем? — усмехнулся. Его руки ещё теснее обвились вокруг женского тела, прижимая певицу к мужской груди. — Затем, чтобы мы не наделали глупостей, дорогой, — охнула, чувствуя ягодицами его твердеющее достоинство. — А ты знала, что меня заводит, когда ты меня так называешь? — игриво прорычал ей на ушко. Склонил голову и прижался губами к нежной шее, вдыхая сладкий аромат её кожи, смешанный с парфюмом и театральным запахом. Тихо простонала на эту невинную ласку. — Нет, не знала, — поглаживала его руки, обнимающие её, — Гринь, ещё не поздно остановиться… — Я и не хочу останавливаться… Я хочу тебя… — хрипло выдохнул. Его руки поднялись выше и осторожно сжали мягкую грудь, пока нашёптывал ей на ушко что-то жаркое, иногда прижимаясь к нему губами и покусывая мочку. Отдалась в его власть, уже не сдерживая довольных стонов, вжимаясь пышной грудью в его ладони. Соски затвердели и набухли от возбуждения, а всё тепло скопилось внизу живота. — Какая же ты жадная… — довольно промурлыкал, ласково поглаживая чувствительную кожу груди. Одна его рука спустилась ниже и накрыла женственность, аккуратно сжав её через ткань трусиков. — Гриня! — всхлипнула, расставляя ножки шире. Потёрлась об него ягодицами. — Строишь тут из себя неприступную, а на самом деле хочешь меня, — легонько укусил её за плечико и без предупреждения сунул руку в трусики, проводя пальцами по сочащемуся треугольничку, — М-м-м, как гладкая и влажная… — довольно похвалил, — Мне нравится такой расклад, сладкая, — его пальцы начали двигаться. — А-а-а… — нежно застонала, — Кто сказал, что я не хочу? Я часто тебя хочу… — призналась, — Но мы же… ах-х-х… друзья… — дрожала от его напора. — Часто? Хочу, чтобы хотела всегда! Чтобы мокла каждый раз, когда смотришь на меня! — выдохнул ей на ушко, — Как там говорится? Дружный друг по дружбе? — ласково усмехнулся, прижимая её ближе к себе и медленно массируя по кругу набухший бугорок. — Боже, ну прекрати же… — шептала, противясь и в то же время подаваясь бёдрами ему навстречу. — Прекратить? Уверена? — усмехнулся, на мгновение останавливаясь и даже слегка отодвигая руку в сторону. — Нет! — всхлипнула, поворачиваясь к нему лицом. Глаза горели страстным огнём. Сжала его достоинство сквозь ткань джинс, поглаживая. — Не хулигань и получишь его, — убрал её руку с опасного места и возобновил ласки. Его палец немного проник в неё. — Ах!.. — ноги подкосились от удовольствия. Подхватил её под бёдра и понёс на диванчик. Недовольно поморщившись, поставил Ирину на ноги и, стянув с себя пиджак, бросил его на поверхность дивана. — Прошу, — галантно подал ей руку. Легла на диванчик поперёк и развела ножки в стороны, подняв их вверх. Стянул с себя рубашку, оголяя торс, и опустился перед ней на колени. Обхватил ладонями женские ножки под коленями и, склонившись, припал губами к нежным складочкам. — Ох… Куни? — удивлённо охнула. — Молчи и наслаждайся, — сжал её бедро и нежно впился ртом в самое чувствительное место. — Совсем молчать?.. — выдохнула, — Стонать от удовольствия тоже не надо?.. — Стонать надо, — усмехнулся. — Хорошо… — тут же перестала сдерживаться и громко застонала, приподнимая бёдра, чтобы быть ближе к нему. — Вот так, — был жаден и одновременно нежен. Сладко целовал и играл языком с выступающим бугорком. — Боже… Как сладко, Гриня… — всхлипнула. Отстранился и, прижавшись к ней, втянул в поцелуй, продолжая ласки рукой. Стонала ему в губы, жарко отвечая на поцелуй и крепко прижимая мужчину к себе. Замедлил темп, поцелуи стали более медленными и долгими, пальцы внизу двигались тоже неторопливо, но метко, заставляя низ живота гореть. — Возьми… — дрожала, —Ввозьми меня, Гриша… Звякнула пряжка ремня, и стянул с себя брюки вместе с бельём, давая свободу стоящему колом члену. Сел на диванчик и, притянув её к себе, медленно, усадил на свои бёдра. — Ах-х-х… — рыкнула, сжимая пальчиками его плечи. Приподняла ягодицы, практически выпуская его, а затем снова медленно опустилась вниз. Повторила так несколько раз. Чувствовал, что её мышцы в прекрасном тонусе. — Какая ты упругая, — усмехнулся, подхватывая её под бёдра и начиная медленно насаживать на себя. — Да-а-а-а… Я просто регулярно… — простонала, оставив предложение незаконченным. — Развратница, — хохотнул и легонько шлёпнул её по попе, сжав ладонью ягодицу. — М-м-м… Чего это? — выдохнула. — Трахаешься с другими, а хочешь меня, — хмыкнул и впился в её губы поцелуем. — Я не трахаюсь с другими, — застонала ему в губы, целуя их. — А с кем тогда? — хрипло, крепче прижимая её к себе и покрывая шею поцелуями. — С секс-игрушкой… — чуть грустно выдохнула и сильнее выгнула шейку, подставляясь под его поцелуи. — Ну точно развратница, — насмешливо рыкнул и снова шлёпнул, приникая губами к ушку и ускоряя движения её бёдер. — А-а-а… Ещё… — застонала, — Я не развратница, мне просто не с кем… — протянула. — Теперь будет с кем. Выкинем эту резиновую гадость… Обними меня, — чмокнул в щёку. Крепко обняла его и заскакала на нём, плавно скользя горячими мокрыми скадочками по его члену. Рычала от удовольствия мужчине на ухо. Шептал ей на ушко нежности вперемешку с пошлостями, помогая двигаться. — Да, и вот так тоже попробуем, — соглашаясь с его пошлыми предложениями, ускорилась на максимум. Охнул, улыбаясь. Нравилось с ней. Срывала голову своей сексуальностью и страстью. Прильнул к её губам жадным поцелуем и опустил одну руку вниз, массируя пальцем набухшую горошину. Сначала ответила на поцелуй, а потом заскулила, дрожа и кончая. Случайно полоснула его ногтем по лицу. Дёрнулся и поморщился, а затем сжал женщину в своих объятиях, кончая. На щеке осталась саднящая царапина. Широко раскрыла ротик, глядя ему в глаза и кончая от ощущения его горячей спермы внутри. Как давно в неё не кончал мужчина… Прижался к её губам страстным поцелуем, поглаживая по спине. — Умница, дорогая, — выдохнул в промежутке между поцелуем. Нежно отвечала, прильнув к нему. Зарылась пальчиками в его волосы, массируя кожу головы. — Ты меня поцарапала, — недовольно напомнил, — Щипет теперь. — Прости, — выдохнула и нежно зачмокала всю поцарапанную щёку, — Хочешь минетик в качестве извинения, м? — томно протянула. Ей определённо было мало его. — Только не здесь, — подмигнул, — Поехали, съем тебя всю! — хрипло выдохнул ей в губы и впился в них поцелуем. — Сейчас оденусь и поедем, — шепнула, жарко целуя его и прижимаясь грудью к его груди. — Жду, сладкая. Могу помочь с вещами, — улыбнулся уголком губ и легонько шлёпнул её по попе, — Собирайся, душа моя, собирайся. Встала с диванчика, направляясь к креслу с вещами, но остановилась и, расставив ножки, потрясла ягодицами. — Нежная, зря ты так делаешь… — резко поднялся и, подойдя к ней сзади, обнял со спины, огладив и сжав одну из ягодиц. — М, почему? — ухмыляясь, протянула. — Возбуждаешь меня, дорогая, — промурлыкал ей на ушко, поглаживая низ женского животика. — М-м-м… А ты меня, — рыкнула и рассмеялась, сжимая ножки. — Одевайся быстрее и поехали. А то съем тебя прямо здесь, — нежно прорычал и поцеловал её за ушком. — Боюсь-боюсь, — засмеялась и потянулась к спортивным штанам. Натянула их на голое тело, так как трусики были безнадёжно мокрыми. — Сама напросилась, — хмыкнул, наблюдая за тем, как собирается. — Где хоть? — рассмеялась, погладив возбуждённо торчащие соски, чтобы хотя бы частично усмирить желание. — Везде, — недовольно фыркнул, — Перестань меня возбуждать и собирайся быстрее. — Я не тебя возбуждаю, а себя пытаюсь успокоить, — фыркнула в ответ и натянула на себя бюстгальтер и толстовку. — Я тебя дома успокою, — усмехнулся, — И не пыхти ты так, я для тебя стараюсь, между прочим, — хохотнул. — Извини, — улыбнулась и, собрав вещи, подошла к нему, — Я готова. — Молодец, — ухмыльнулся и чмокнул её в щёку, — Тогда вперёд. Пара покинула гримёрку и отправилась в особняк Аллегровой.