Завтрак в постель, или история с подгоревшими блинчиками

— Доброе утро, милый! Как спалось? Это были первые слова, которые Зеро услышал от Курана, когда открыл глаза в его спальне. Покосившись на источник звука и хорошенько оглядев его, Кирию понял сразу: ему снится сон, — потому он повернулся на бок с единственной мыслью спать дальше. — Зеро, почему ты не приветствуешь меня? Ты не собираешься вставать? Я же тебе завтрак приготовил! Охотник поморщился и накрылся одеялом до самой макушки. Какое-то беспокойное сновидение! Даже не подремлешь толком. Тут же раздался легкий стук и позвякивание посуды, а пару секунд спустя его потрясли за плечо. Зеро ответил нечленораздельным ругательством, полагая, что буйный сон закончится, и ему на смену придет нормальный и тихий. Но не получилось. Очевидно, бранные слова надо произносить с чувством и выражением, так как бесхитростная надежда Зеро задержаться в царстве Морфея не осуществилась, и даже хуже: одеяло с него подло стянули, а его самого отлепили от подушки и усадили на кровать. Выбора не было. Кирию снова открыл глаза. Перед ним, скрестив руки на груди, возвышался Канаме. В переднике с голубыми котятами. — Эээ?.. — Зеро так долго тянул гласную, что даже поперхнулся. На всякий случай он ущипнул себя и перекрестился. Но кошмар не рассеялся, он не проснулся. Значит, он не спал, и Куран был реальным. — Почему на тебе этот странный фартук? — подавив смешок, наконец спросил Зеро. — Между прочим он твой. Кросс подарил его тебе на прошлый Новый год. Не узнал? — Нет, но теперь вспомнил. — Я не нашел ничего другого, — пожал плечами Канаме и кивнул на прикроватную тумбочку, где стоял поднос. — А мне нужен был передник, пока я готовил тебе завтрак. Кирию насторожился. Что-что, простите? Канаме готовил? Завтрак для него?! Неужели, пока Зеро спал, чистокровного подменили пришельцы? — Ты хорошо себя чувствуешь? — стараясь не вызвать подозрений, медленно и как можно незаметнее Зеро начал двигать тазом к противоположному краю кровати. Только бы добраться до пистолета, а там уж он точно узнает, что стряслось с чистокровным. Сжимая гладкую рукоять "Кровавой розы" и держа палец на курке, он ощущал себя почти наравных рядом с всесильным, бессмертным Кураном. Поэтому любимый пистолет ему просто необходим, хотя бы для подстраховки. Канаме явно не догадывался, что за мысли роятся в голове Зеро, иначе не заговорил бы со столь подкупающим искренностью воодушевлением: — Я прекрасно себя чувствую и очень хочу, чтобы ты попробовал мои блинчики. Кирию замер. В желудке урчало, словно он не ел уже неделю, но обстоятельства сегодняшнего вечера его настораживали. После краткого размышления он продолжил свой путь к другому и, как он надеялся, безопасному берегу необъятной постели. И почему она такая большая?.. В этот раз от проницательного взгляда Канаме его движения не укрылись. Взмахом руки он вернул любовника на прежнее место. Побег сорвался. — Что происходит? Ты решил сбежать? Зеро? — Вообще-то это я должен спрашивать, что происходит, — Кирию нервно поежился. Ох, не нравился ему подобный расклад: он толком не одет, оружие далеко, а Куран навязывает свою стряпню. Впору бить тревогу. — Я тебя не понимаю, — вздохнул Канаме, усаживаясь рядом с охотником. — Ты какой-то странный сегодня. Не выспался? — Конечно не выспался, — скрипнул клыками Зеро. Уж кто-кто, а чистокровный мог бы такие вопросы не задавать. Сам же прекрасно знает. — И это ты странный, а не я! — Кирию приподнялся, внимательно всматриваясь в лицо темноволосого вампира, и даже потрогал его лоб. — Какой завтрак? Ты же никогда не готовил. Ты... — неожиданно Зеро осенило, хотя мысль просто безумная, но, учитывая выходящее за рамки логики поведение Курана, вполне правдоподобная. Зеро сглотнул: — Ты мне изменил и решил со мной расстаться? Если да, то мне не нужны утешения. Я сам уйду, сцены устраивать не буду... Ох, черт!.. Охотник потряс головой. Что за бред! Ну, и кто из них двоих теперь по-настоящему сошел с ума? Явно не Канаме. Лучше бы Зеро спал, одолеваемый жутким кошмаром, чем решился наговорить такую чушь! Чтобы избежать большего позора, Кирию попытался вылезти из-под одеяла и ретироваться из комнаты, но Канаме удержал его за локоть. Охотник несколько раз дернулся — безрезультатно, и, ссутулившись, он остался сидеть на кровати. — Идиот, честное слово, — тихо заметил Куран. Зеро хранил тягостное молчание. Он и сам это знал. — Как такое вообще могло в голову прийти? Кирию с усилием рассматривал одеяло, в край которого вцепился пальцами. — Нет, серьезно, я один раз попросил у него нормального совета, а он заявил: "Приготовь завтрак в постель — вот верный способ покорить мужчину и решить ваши проблемы!" И я, как школьник, повелся на это! — О чем ты? — Зеро, моментально забыв и про одеяло, и про самобичевание, повернулся к Канаме. — Что ты имеешь в виду? — Я говорил про Кросса. Я звонил ему, чтобы посоветоваться насчет тебя. Только не делай такое лицо, Зеро! Естественно, я не рассказывал ему ничего личного. Я же не самоубийца... Просто мы в последнее время часто ссоримся, а я этого совсем не хочу. Вот и спросил у Кросса, чем тебя можно поразить, чтобы ты перестал ругаться. Канаме хмурил брови, пока все объяснял, но не из-за того, что был рассержен, скорее опечален. Да и в его голосе слышалось волнение. Кирию любил Канаме, но сейчас был глубоко тронут. — Значит, это ради меня? Ранний подъем, завтрак и ужасный передник?.. — Да, — губы Канаме коснулись его щеки легко и нежно, даже целомудренно, учитывая, какие отношения их связывали. Но вместе с тем поцелуй не оставлял сомнений в истинных чувствах того, кто его дарил. — Ты мне действительно дорог, Зеро. Я бы хотел иной раз купить тебе цветы или пригласить на настоящее свидание, но ты же истратишь всю обойму "Кровавой розы", лишь бы убедить меня, что терпеть не можешь романтику. Охотник криво усмехнулся. Куран ни в чем не винил его и даже не жаловался на очевидные недостатки сожителя, однако противное чувство стыда заскребло по сердцу когтем раненой птицы. Ведь Зеро тоже дорожил Канаме, а в силу своего характера редко показывал, насколько сильно его любит. — Прости, но... цветы и в правду для меня слишком. А вот завтрак, приготовленный тобой, я попробую. — Ты серьезно? — уточнил Канаме. — Там блинчики немного подгорели... — Я голоден, поэтому я очень серьезен, — кивнул Зеро. — Неси скорей! В конце концов, после смерти родителей кто-нибудь готовил завтрак специально для него? Ректор не в счет, он стремился в первую очередь порадовать приемную «дочурку», когда спозаранку надевал фартук и, вооружившись поварешкой и ножом, вставал у плиты. Блюда, созданные из замысловатых и несочетаемых продуктов, тонули в густом майонезе, и лишь от одного взгляда на них желудок сворачивался в узел, а ноги уносили в противоположную кухне сторону. Из Юки кухарка была еще хуже. Зеро подозревал: продукты в холодильнике скоропостижно портились, стоило ей только приоткрыть дверцу с намереньем приготовить что-нибудь вкусненькое, потому как ее кулинарные детища на конкурсе «самые опасные и ядовитые» — если бы такой где-нибудь проводился — заняли бы призовые места. Когда она хозяйничала на кухне, пусть даже бралась за обычное молоко и яйца и включала плиту, все оканчивалось маленькой, но разрушительной катастрофой. Хорошо, что Юки трезво оценивала свои способности к кулинарии, иначе бы ни ректор, ни Кирию не дожили до сегодняшнего дня. Вот почему Зеро не был избалованным юношей. Осторожным, недоверчивым — да, но неизбалованным в том, что касалось персональных завтраков для него, тем более в постель и с любимым вишневым джемом. Хвала небу, обошлось без алых роз. Зеро внутренне приготовился к худшему, когда перед ним наконец оказался поднос с остывающим завтраком. Канаме — романтик, и от него можно ожидать любого подвоха. Но, на удивление, завтрак был сервирован лаконично: чашка кофе, сок в высоком стакане, тарелки с едой и накрахмаленная салфетка, что лучилась белизной, как свежевыпавший снежок. Нос уловил сочный, сладкий аромат вишни и фруктов, а желудок опять завел печальное соло, и рука Зеро почти уверенно сжала вилку. Чувство голода одержало вверх над разумом и осторожностью, все-таки это Канаме, которому он старается, учится доверять и который, если звезды при рождении подарили Зеро благосклонность, должен быть талантливее сестры. Однако блинчики действительно получились подгоревшими, а тосты — недожаренными. От сладости апельсинового сока сводило скулы и слезились веки, но Кирию, как настоящий мужчина, съел все до последней крошки. А как иначе, когда за вами пристально, с надеждой наблюдают? Лишь раз заглянув в темно-карие глаза Канаме, он понял, что не может, а главное не хочет расстраивать любимого мелочными придирками. Подумаешь: пригорело или осталось сырым — пустяки, ведь блюда сделаны с любовью, искренним старанием, и это, только это самое и единственно важное. Канаме принимал его со всеми недостатками, не просто свыкся, но даже, наверное, любил их, а Зеро отнюдь не был «сахарным» мальчиком. Так что блинчики-угольки вполне можно перетерпеть ради любимого, Кросс-старший и Юки готовили несравнимо ужаснее чистокровного. * * * * * Сначала Куран с неприкрытым сомнением и ожиданием подвоха следил за Зеро, который вроде бы с аппетитом поглощал его завтрак. Однако по мере того, как количество еды уменьшалось, скептицизм Канаме сменялся уверенностью, а затем и гордостью, что его кулинарный дебют прошел успешно. * * * * * После завтрака, пока Канаме переодевался в чистую черную рубашку, Зеро прятал его передник. Он подумывал закинуть ткань с голубыми котятами в камин, но выбрасывать подарки совсем не этично, и то ли потому, что Кирию в целом был воспитанным юношей, то ли пожалев маленьких, ни в чем неповинных созданий, выкрашенных в странный цвет (будто коты яркой небесной окраски встречаются сплошь и рядом! Ректор мог бы выбрать для приемного сына нечто менее эксцентричное и броское), Зеро запихнул крепко свернутый передник глубоко на антресоль, в самую гущу пыли и паутины. Может, хоть пауки его облюбуют и скроют от посторонних глаз? Потом обоим вампирам, сытому до коликов Зеро и Канаме в модной, красивой рубашке, пришлось разгребать завалы на кухне. Романтика сменилась бытовухой, причем резко, как на крутом вираже. Ему стоило задуматься над этим сразу после пробуждения, но, наверное, он был слишком шокирован тем, что Канаме приготовил ему завтрак, и тревожные звоночки в голове Зеро запели лишь тогда, когда Куран с подносом наперевес уверенно заявил, что сам помоет эти «две пустые тарелки», дело-то на пару минут, а Кирию на кухню заходить не надо. Естественно, после столь прозрачной отмазки Зеро первым открыл дверь в запрещенную зону. Как оказалось, от сестры Канаме отличался несильно. Нет, конечно, различия между ними были и заметные, но отношения с кухонной утварью у обоих оставляли желать лучшего. После Юки покупали новые кастрюли. Канаме обошелся с посудой милосерднее: все вроде целое, но ужасно грязное. В раковине покачивалась гора из сковородок, мисок, тазиков и кружек, перепачканных в муке и желтковых разводах. Стоило отдать должное их истязателю: они были уложены в пирамиду идеальной формы. Зеро ущипнул себя, закрыл глаза, вновь открыл и, засучив рукава, решительно двинулся к раковине. Мытье посуды, как и готовка, являлось для него лучшим успокоительным, журчащая вода и ершик с пеной — его личный катарсис, потому он сумел воздержаться от обидных комментариев. Про себя лишь отметил героический оптимизм Канаме относительно двух пустых тарелок и пары минут работы. Хотя кто знает этих чистокровных? Может, посуда отмылась бы сама от взгляда его дурманящих глаз? Куран так и не объяснил, зачем понадобилось использовать всю имеющуюся на кухне утварь для приготовления нескольких блюд и двух напитков, но он добросовестно вытирал тарелки. — Раз тебе понравились мои блинчики, я могу готовить их для тебя почаще. Мне не сложно. Да, пожалуй, чистокровный, который взбивает яйца и стоит у плиты, довольно эксцентричное зрелище, не находишь? Но я всегда хотел попробовать себя в новой сфере. Вдруг у меня к этому призвание? Зеро хмыкнул. Воспоминание о зажаренных до черной корочки блинчиках полоснуло резью в желудке. И Кирию было простительно надеяться, что увлечение кулинарией у Канаме пройдет быстро. — А давай... в следующий раз завтрак приготовлю я? — будничным тоном, скрестив пальцы на удачу, предложил Зеро. — Хотя бы в качестве компенсации за твой сегодняшний труд. — Хорошо, — Канаме довольно улыбнулся и обнял охотника. — Я так понимаю, завтраки в постель тебя устраивают. А как насчет свидания со мной? Прогулка под луной, чтение стихов о любви? Что скажешь? Кирию сглотнул. Чистокровный ждал от него ясного ответа. — Я ничего не обещаю. Но... я подумаю. Куран кивнул, и, возможно, охотнику показалось, но его улыбка отчего-то стала более лукавой. Словно он уже заранее знал, как в итоге поступит Зеро, или, что хуже, у него в голове формировался новый план, пахнущий за версту романтикой из дамской литературы стародавней эпохи. План, который он обязательно опробует на охотнике. По спине Зеро побежали мурашки. Очевидно, с грядущим похуже цунами свиданием его не пронесет так легко, как с завтраком. Но коль настоящая любовь строится на компромиссах, может, он и уступит прихоти Канаме. Еще один раз. Поцелуй в губы прервал поток мысленных рассуждений Зеро. Утро для вампиров, то есть вечер, в итоге начался очень даже неплохо.