Аиша

Сон Кроули не запомнил. Но ощущение, что его деймон рядом, осталось с ним, когда он проснулся. Ему даже казалось, что он видит чёрную змейку с красным брюшком краем глаза. Этим, скорее всего, и объяснялось, что к своему обычному заказу (супы «Кемпбелл» в банках, шампунь, вино, таблетки от головной боли) он прибавил замороженных мышей для Аиши. Привезли всё быстро, как в рекламе, — через час. И теперь, глядя на пустой террариум, он не знал, куда девать пакет с надписью: «Корм для хищных птиц и зверей». В террариуме Аиша проводила по двадцать минут каждые три дня, когда ей требовался покой, чтобы расслабиться и помедитировать. В остальное время она предпочитала сворачиваться вокруг шеи Кроули на манер шарфа, точнее, очень узкого галстука-удавки. Спала она у Кроули на груди, и поговорка про пригретую змею обретала буквальный смысл. Подумав, Кроули засунул мышей в морозилку, а банку с супом поставил в микроволновку, разогреваться. Такие банки стали его спасением. После выхода в отставку и возвращения в Лондон вся еда, которую нужно было кусать, жевать, в общем работать челюстями, застревала в горле. Исключение составляли яблоки. Их, как и супы с кашами, Кроули закупал в промышленных количествах. — У тебя слишком сильная связь с деймоном, — говорил Шедвелл, командир отряда. — Меня это беспокоит. Кроули усмехался в ответ. Связь и была такой сильной, потому что он и Аиша могли почти сутки находиться далеко друг от друга. Кроули особо об этом не распространялся: на людей, способных разделяться со своими деймонами, смотрели косо. Он и Аиша не стеснялись пользоваться преимуществом, обретённым, когда Кроули однажды попал в плен. Аиша тогда в первый раз покинула его, проползла по вентиляции, а затем открыла замок с внешней стороны. Во время операции «сделать так, чтобы глупый человек не сыграл в ящик» они поддерживали постоянный ментальный контакт, поэтому Кроули не прочувствовал последствия разделения, чьи симптомы походили на наркотическую ломку. После Аиша с готовностью отправлялась на разведку, невидимая среди барханов и редких деревьев. Она передвигалась бесшумно, как любая порядочная змея, и добытая ею информация не раз спасала жизнь сослуживцев Кроули. Он проглотил суп, даже не взглянув на этикетку, чтобы узнать, что ест: овощи, грибы или говядину. Выбросил пустую банку в мусорное ведро, рухнул на незаправленную кровать и уставился в потолок. Иногда его мысли и мысли Аиши переплетались так тесно, что он не мог определить разницу, и одна такая мысль, полная любви и нежности, последовала за ним из сна в хмурое утро. Погода не радовала: то и дело начинал моросить дождь, а солнце и вовсе не показывалось из-за бледно-серых облаков. Кроули было всё равно: уже два года он не выходил из квартиры. На улице было шумно, и главное — люди спешили по делам вместе с деймонами, и ему не хотелось, чтобы на него пялились с жалостью или отвращением: «Вот идёт тот, кто не уберёг свою душу. Какой пакости можно от него ожидать? Лучше обойдём его стороной». Кроули помнил раскалённый песок, издевательский смех талибов. Аиша спасла его. Он жалел, что она не укусила его напоследок: тело было тяжёлым, неповоротливым, а он хотел взлететь, как Маленький принц, отправиться вслед за Аишей туда, куда попадают деймоны, умершие раньше своего человека. В Лондон Кроули привёз не только пустоту в сердце и мыслях. Он прихрамывал на правую ногу, а глаза… Он почти не удивился, когда очнулся в больнице и медсестра протянула ему зеркало. Жёлтая радужка, вытянутые зрачки. Потеря деймона отразилась и на внешности тоже. Мисс Анафема Гаджет, милая девушка, жившая этажом ниже, снова громко слушала музыку, будто позабыв, что в доме тонкие стены. Сердце Кроули болезненно сжалось при первых нотах песни Халеда. …Редкие отпуска он проводил в Лондоне и первые дни не покидал квартиру, желая тишины и покоя. Аиша тыкалась лбом в плечо, трогала раздвоенным языком ключицу. Кроули сдавался, ставил пластинку на проигрыватель, опускал на дорожку иглу, брал змейку на руки, и они танцевали по комнате, негромко подпевая глубокому мужскому голосу: — Aïcha, Aïcha, écoute-moi, Aïcha, Aïcha, t’en va pas (Аиша, Аиша, слушай речи мои, Аиша, Аиша, не уходи)... Кроули выругался сквозь зубы, перетряхнул одеяло в поисках mp3-плеера. Из-за изменившегося зрения книги приходилось слушать. Нет, читать Кроули не разучился. Просто он быстро уставал разбирать мелкий шрифт и дико болела голова. Кроули включил «Стрелка» Стивена Кинга. Первый роман цикла «Тёмная башня» всегда действовал на него усыпляюще. К вечеру дождь прекратился. Кроули открыл окно, чтобы проветрить комнату. После ливней легче дышалось. Поставил в микроволновку ещё одну банку супа. Когда он вернулся в спальню с супом и яблоком, на подоконнике сидела сова. Кроули заморгал. Сова никуда не делась. Странно…. Что чужой деймон (филин обыкновенный) забыл в его квартире? Сова моргнула оранжевыми глазами — по очереди — и изрекла: — Угу. — И тебе привет, — откликнулся Кроули. — Ты голодная? Почему-то он решил, что сова дама, а не самец. — Угу. — Ясно. Кроули поставил на прикроватный столик банку с супом, откусил большой кусок от яблока и отправился за мышью. — Подожди, пока разморозится, — строго приказал он сове. Та его, конечно, не послушала. Так и они и ели вместе: Кроули горячий суп, сова — холодную мышь. Моргнув одним глазом на прощание, птица улетела. И лишь засыпая, Кроули сообразил, что у гостя-деймона была ещё одна странность: за исключением «угу», сова ничего не произносила, ни вслух, ни мысленно, а ведь все деймоны умели говорить на человеческом языке. Следующим вечером сова постучала клювом в стекло. Кроули не ожидал, что так ей обрадуется. — …И доктор Гавриил мне говорит: да у вас депрессия, милейший. Вам бы в больницу, да таблеточек попить. Тоже мне психолог. Любитель ставить диагнозы по скайпу, блин. Напыщенный идиот. — Угу. — Вот ты меня понимаешь. Естественно, мне не сказать чтоб весело. Я бы всё отдал, чтобы вернуть Аишу, но это невозможно. И вообще. Пошёл бы он к чёрту. — Угу. — Спасибо, милая. Передавай привет своему человеку. И, кажется, надо купить ещё мышей… Разговоры с совой помогали. Кошмары Кроули по-прежнему снились, но не так часто. И он даже спустился с седьмого этажа в подъезд, чтобы забрать у курьера сумку с заказом. Это был прогресс, хотя выйти на улицу он не решился. В пятый визит сова держала в клюве записку. И без сопротивления отдала её Кроули, когда он протянул руку. Написана она была аккуратным почерком, все буквы имели чёткие формы, и Кроули практически без труда смог разобрать их. «Приветствую вас, добрый незнакомец! Моя сова почему-то выбрала вас для походов в гости. Я прошу прощения за беспокойство и надеюсь, что Энжел (это её имя) вам не мешает. Мне не хотелось бы вводить вас в лишние расходы, поэтому если вы сообщите мне сумму, потраченную на еду для неё, я с удовольствием вам её компенсирую. С уважением и наилучшими пожеланиями, Азирафаэль Фелл». — Значит, ты у нас Ангел? — Угу. Кроули выдрал из блокнота листок и накарябал в ответ: «Энжел мне не мешает, всегда рад её видеть. Компенсации не надо. Кроули». Повинуясь внезапному порыву, он добавил внизу страницы свой номер телефона. Звонок раздался в тот же вечер. — Здравствуйте, мистер… Кроули? — Просто Кроули. — А я Азирафаэль. — Очень приятно. — Я ещё раз хотел извиниться за поведение своего деймона. — У Азирафаэля был приятный голос, мягкий, с богатыми обертонами. — Она… — Она чудесная, — перебил Кроули. — Ангел. Имя ей подходит. — И вас не смущает, что она не разговаривает? — в тоне Азирафаэля чувствовался некоторый вызов. Кроули предположил, что реакция людей на «немого» деймона была… далека от положительной. — Энжел ещё как разговаривает, — заверил он. — У неё очень выразительные «Угу». Азирафаэль рассмеялся. — А как на неё реагирует ваш деймон? Из лёгких Кроули словно вышибли воздух. — У меня нет деймона. Я потерял её, — прохрипел он и повесил трубку. На следующий вечер сова не прилетела. «Ну и плевать», — подумал Кроули. Он не сомкнул глаз до самого утра. После полудня в дверь позвонили. Кроули пошёл открывать в пижаме. Он был не в настроении. Вероятно, ему следовало бы завести растения в горшках, чтобы было, на кого орать. За дверью обнаружился мужчина средних лет с очень светлыми волосами и голубыми глазами в старомодном, но идеально отглаженном костюме. На одной руке сидела знакомая Кроули сова, а в другой он держал завёрнутое в полотенце блюдо. — Азирафаэль? — Да, это я. Мы войдём? Напрашиваться в гости неприлично, я знаю, и всё же… Я принёс яблочный пирог. У вас же найдётся чай? Кроули отступил, пропуская в квартиру Азирафаэля и сову. Чай нашёлся на дальней полке в кухонном шкафу. В пакетиках. Азирафаэль вздохнул, но ничего не сказал. Кроули налил воду в чайник и щёлкнул кнопкой. Наспех заваренный чай (с привкусом бергамота) пили из кружек, которые кто-то очень давно подарил Кроули. К его изумлению, пирог не встал комом в горле. Яблок было больше, чем теста, таявшего на языке. И правильная сахарная корочка дорогого стоила. Кроули достал красное вино. — Мерло. Вы ничего не имеете против? По щекам Азирафаэля разлился очаровательный румянец. — Я люблю вино. И, наверное, мы можем перейти на «ты»? Кроули торопливо кивнул. Когда от пирога остались только крошки, он сказал без подготовки и всякого перехода: — Я служил в Афганистане. Аиша спасла меня. Она не выжила. Азирафаэль положил руку ему на плечо. — Мне жаль. У тебя сохранились её фотографии? Он долго разглядывал снимок, где Кроули, на десять лет моложе, ярко-рыжий (с тех пор цвет несколько потускнел) прижимал к себе чёрную змейку с красным брюшком. Сова дотронулась до фотографии клювом. Удивительно бережно. — Угу. Азирафаэль посмотрел на неё нечитаемым взглядом и будто на что-то решился. — Я знаю, почему Энжел к тебе прилетает. Она эмпат и чувствует чужую боль на расстоянии. — Мне не нужна жалость, — нахмурился Кроули. — Нет, нет, это не жалость! — встрепенулся Азирафаэль. — Она ощутила, что… Полагаю, для начала я должен кое-что объяснить. — Святой Манчестер, я слишком трезв для этого дерьма, — пробормотал Кроули и открыл новую бутылку, на этот раз шардоне. — Энжел — мой второй деймон, — тихо сказал Азирафаэль. — Первый… Она тоже была совой. Её звали иначе. Мервей. Чудо. — Он грустно улыбнулся. — Нас сбила машина. Пьяный водитель. Мне повезло. Ей — нет. Кроули молча отпил вина. Любые утешительные слова прозвучали бы издевательством. — Я много читаю, — продолжил Азирафаэль. — Книги с раннего детства были моей страстью. У меня книжный магазин в Сохо. И однажды я наткнулся на описание золотой пыли. — Золотой пыли не существует, — заявил Кроули. — Путешествия в параллельные миры — сказка для впечатлительных детей. — Разве? — Азирафаэль погладил сову по клюву. — Как думаешь, где я нашёл Энжел? — В ином мире? — Да. В том, где её человек погиб. Золотая пыль существует, Кроули, как и миры рядом с нашим. Кроули сжал пальцы в кулак. От мысли, что где-то далеко есть другая Аиша, которой очень нужен свой Кроули, перехватывало дыхание.