Wanna marry me?

      

♡

             Джей неохотно приоткрывает заспанный глаз, отрывая от подушки голову, когда вынужденно просыпается от грохота. По ощущениям, он спал всего пять минут и проспал бы ещё около суток, но повторяющиеся звуки заставляют прийти в себя быстрее, несмотря на общее состояние. Спину альфы нещадно ломит после того, как прошлым вечером он в одиночку пытался затащить двухметровую ёлку в их с Сону совершенно непредназначенный для этого дом. Голова же трещит от глинтвейна, что его омега приготовил на радостях предстоящего праздника, но сам выпить был не в состоянии. Джей широко зевает, но вздрагивает от ещё одного услышанного стука.        — Сону-я?! — окликает он, хмурясь и приподнимаясь всё же на локтях, попутно встряхивая тяжёлой головой. Отклика он не слышит, но отвлекается невольно на кое-что другое. Место на второй половине кровати ещё сохраняло тепло омежьего тела и его сладковатый запах малинового тарта. Но Джея отвлекает и улыбает вовсе не это. Он любовно и всё ещё сонно, в ожидании ответа, оглаживает ладонью белую простынь и вдыхает поглубже тонкие молочные нотки, так особенно ярко начавшие звучать в аромате омеги последние пару недель. Улыбка на лице альфы застывает счастливым отпечатком, стоит ему ткнуться носом в наволочку, окутывая себя запахом бесконечной любви, тепла и уюта. Запахом его омеги, носящего теперь под сердцем плод их безграничных друг к другу чувств.        — Сону-я? — бурчит Джей в подушку, надеясь, что его вообще слышно. Но грохот за дверью повторяется громче, а за ним и следует ворчливое рычание Уолтера, и Джею приходится покинуть теплый плен их любовного гнёздышка, чтобы, накинув свитер, торопливо выйти из спальни, в поисках Сону. Он нарочно топочет босыми ногами по деревянному полу, чтобы привлечь внимание мужа и услышать хоть что-то уже от него, но Сону обнаруживается слишком уж занятым и сосредоточенным посреди их небольшой гостиной. Сидящим на полу перед украшенной лишь наполовину ёлкой, раскинув бледные ноги, не скрытые широкой футболкой альфы. Уместившим на большом животике так забавно спадающий серебристый дождик. И пытающимся тщетно разорвать упаковку с переливающимися снежинками, что они вообще-то покупали для того, чтобы подарить Хисыну и его парню на новоселье…        — И тебе доброе утро, друг, — фырчит негромко Джей, едва только замечает уставшие глаза Уолтера, которому тоже досталось рождественское настроение омеги в виде ободочка с оленьими рожками. Уолтер лишь тихонько выдыхает с обречённым скулежом, но не сдвигается с места, опуская морду на голую коленку Сону, что и ухом на это не ведёт. Ни своим, ни тем, что нацепить успел на голову и себе. Джей уже несдержанно посмеивается, подбираясь ближе, чтобы разглядеть белоснежную пушистость и разобрать: что за животное в этот раз решил выбрать для себя омега? Джей помнит, ещё пару месяцев назад, в каком-то дешёвом магазинчике ему полюбились собачьи ушки на заколках, которые он надевал порой, смывая макияж после долгого дня, или в мастерской, когда от краски его уже мутило не так сильно, но ещё не уставала нещадно спина. Альфа хмыкает довольно, понимая, что, несмотря на сменяющиеся быстро беременные вкусы, последним выбранным стал образ белоснежной лисы. И, в отличие от собачьих, кошачьих и каких-то ещё, эти ушки нравятся Джею больше. Особенно они понравились ему в день, когда Сону только купил их и решил доказать альфе, что животик зашкаливающим гормонам не помеха…        — Чудо? — зовёт он ласково, вплетая пальцы в нежно-розовые растрёпанные прядки и задевая кончиками искусственные ушки, плотно прилегающие к голове. И в этот раз, наконец, Сону отзывается. Вскидывает удивлённо голову с совершенно ясными, светло-карими глазами, распахнутыми в удивлении и предвкушении. Джей влюбляется в Сону, кажется, ежечасно, не зная, когда и где наступит предел, но каждый раз поражаясь тому, что его пока ещё так и нет. Пакетик снежинок из пальцев Сону падает, соскальзывая по животику и брякаясь на пол, провожаемый невпечатлённым взглядом Уолтера.       — Хорошо, что ты уже встал, Чонсон-а! — охает омега, протягивая Джею руки и мягко стряхивая мордашку пса со своего колена. — Ханбин-хён и Хисын-хён с Джейком приедут уже скоро, а у нас ни ёлка не готова, ни еды ни крошки… Джей смеётся нежно вновь, подхватывая Сону под руки и помогая подняться. Прерывая поток сетований внезапным сладким поцелуем в надутые персиковые губы. Ставшие за пузатые месяцы, кажется, ещё слаще и мягче. Сону вздыхает в поцелуй, мгновенно сдаваясь и подставляясь под альфьи ласки. Приподнимает голову, когда горячие большие ладони охватывают личико, оглаживая большими пальцами румяные щёки.        — И тебе доброе утро, Сону-я, — шепчет Джей между лёгкими поцелуями в губы и скулы.       — Да-да, доброе утро, альфа, — фырчит Сону, тем не менее на каждый поцелуй отзываясь ответным или мягким утробным урчанием. — Я хотел успеть сделать всё до их приезда.       — Ты ведь знаешь, что Хисын сейчас начнёт причитать, что тебе нужно только сидеть у ёлки и жевать шоколад, а не кружить по кухне, как заведённому?       — Но он ведь знает, что я беременный, а не больной, — кривится Сону, приоткрывая карие глаза и уставляясь ими в чужие. Заставляя альфу внутри Джея невольно зарычать от медовой поволоки под завесой пышных ресниц. За эти годы он так и не привык, что Сону действительно его и никто его уже не отнимет. Что-то в груди по-прежнему отзывается тупой болью о первых днях, знакомстве и том страхе, который Джей в себе не сразу распознал, когда Сону заговаривал о прошлых отношениях. Когда они с Хисыном обсуждали возможные другие браки, как только Сону удастся освободиться, при случае…       — Эй, альфа? — бормочет Сону, вытаскивая Джея из тёмной глубины мыслей, прикладывая нежную ладонь к впалой щеке.       — Да, омега? — закрывая глаза, отзывается Джея, мгновенно примыкая губами к сладко пахнущей коже.       — Опять думаешь о каких-то ужастиках, в которых меня утаскивают от тебя злые волки, да?       — А ты опять бессовестно читаешь мои мысли, да? Сону усмехается и не отвечает, но, запуская пальчики в тёмные прядки на затылке альфы, чуть строже произносит, уводя мысли Джея в совершенно другую, правильную, сторону.       — Не так бессовестно, как ты, молодой папаша, игнорирующий собственного сына.       — Боже мой, — прыскает смешком Джей, приоткрывая виновато один глаз. — Мне очень совестно, честно-честно. Он оставляет на улыбке Сону лёгкий поцелуй и опускается перед омегой на колени, припадая лбом к большому животику. Даря ему такие же тёплые поцелуи и свой хрипловатый утренний голос:       — Твой папа будет слишком строгим, Хару. Но… — запрокидывая голову, Джей упирается подбородком в живот и охватывает пышные бёдра омеги крепче. — …это то, что я полюбил в нём особенно за эти пять лет.       — Подлиза, — хмыкает Сону, сжимая несильно тёмные волосы на затылке альфы. — Я испортил тебя.       — Ты сделал меня лучше, омега. И от слов этих, сказанных друг другу впервые в самолёте перед свадьбой, у обоих так сладко щемит в груди…       

♡

             К своему же несчастью, Джей оказывается прав. И, едва только Хисын переступает порог их дома, он не затыкается с нравоучениями и заботливыми советами, пока передаёт из рук в руки два огромных подарочных пакета. И все, как оказывается, для Сону и щенка.       — Что ты делаешь здесь? — ворчит Хисын на альфу, заглядывающего в подарочный пакет в руках счастливого омеги, втягивающего носом пряные ароматы. — Ты должен быть на кухне, готовить праздничный ужин или…ну, на крайний случай, разбирать красивые коробочки бешено дорогой доставки твоих бесконечно богатых причуд.       — Ты когда-нибудь перестанешь издеваться надо мной и моими деньгами? — качает головой Джей.       — Дай-ка подумать? — щурится Хисын, прикладывая палец к губам. — Пожалуй, никогда.       — И как только тебя угораздило жениться на нём, Джейк? — подмигивает альфа другому бете, за что тут же получает щедрый шлепок по плечу от друга. — Ауч!       — Поязви мне ещё. Это святейшая любовь. И, между прочим, не по расчёту. Прежде, чем кто-то что-то понимает, Джей замечает в воздухе изменения запахов. И сладчайший малиновый тарт начинает отдавать кислинкой, когда слышится голос Сону:       — Это что, камень в наш огород? — вдруг тянет он, отрываясь от разбора подарка и хмуря на бету брови под кудрявой розовой чёлкой.       — Что ты, Сону!       — О, ну… — губы Джея ползут в ухмылке, потому, что он, как никто другой, знает, как быстро в последнее время сменяется настроение его омеги. Так что, подхватывая Джейка под руку, он устремляется в кухню. — Мы, пожалуй, пойдём. Разбирать красивые коробочки бешено дорогой доставки. А вы тут пообщайтесь пока о том, о сём. Нервный смех Хисына прилетает Джею в спину, но он искусно игнорирует его, пока Джейк не прыскает насмешливо, ставя на кухонную тумбу какой-то пакет.       — Иногда мне кажется, что Хи чистейший омега, — подаёт бета низковатый голос, передавая Джею, как оказывается упакованную тарелку с домашним салатом. — Он сказал, что ты наверняка закажешь какую-нибудь изысканную дрянь. И заставил меня приготовить это.       — Он хуже любого старшего брата, — цыкает Джей, распаковывая салат. Но мычит довольно, как только аппетитный запах окутывает его. — Но я прощу ему всё за еду. Честно, если бы не он, я однажды бы умер с голода посреди Нью-Йорка.       — Он говорит об этом каждый раз. И теперь про меня тоже. Понимающе усмехаясь, Джей прежде открывает окно и лишь потом передаёт Джейку пачку сигарет, на что тот вопросительно приподнимает брови.       — Последний месяц, друг, — поджимает губы альфа, доставая из бара бутылку рома. — Никаких сигарет больше.       — И вот ещё почему, — тычет неподожжённой сигаретой Джейк, — я рад, что мы с Хисыном беты, несмотря на его поведение. Хотя, с тех пор, как мы завели Доншика, курю я теперь тоже только строго на балконе, это лучше, чем ничего. Но, друг, там совсем не лето.       — И это Хисын так кота оберегает. А что будет с ребёнком? — дожидаясь, пока Джейк затянется, Джей передаёт ему бокал с крепким напитком.       — А вот это, — поднимая бокал, произносит Джейк, — мы узнаем, когда у вас родится Хару.       — Ох ты, чёрт… Едва лишь обжигающее тепло скользит по горлу вниз, Джей слышит торопливые шаги омеги в направлении кухни. Улыбается, отчего хмурится непонимающе Джейк. Потому, что из тысячи уже этот мягкий топот в пушистых носках узнает. Потому, что Сону точно так же ходил по их старой квартире в Нью-Йорке, топоча по лестнице вниз, чтобы забрать доставку сладостей прямо в постель. Или по лестнице вверх, чтобы показать альфе очередную картину, над которой долго работал. Однако, улыбка Джея сходит на нет, стоит в дверях появиться Сону с трагично-хмурым лицом.       — Что произошло? — бросается к нему альфа, успевая отставить на столик стакан. Волнуясь сразу за обоих и касаясь ладонями живота, успокаивающе. Не понимая, правда, кого этим жестом успокаивает больше: омегу или себя? Борясь с тем, чтобы не нарычать на омегу, потому что:       — Ханбин-хён застрял в пробке.       — Сону…       — Что? — вскидывается тот, всплёскивая руками. — Без него Рождество будет не полным.       — Это всего лишь пробка. Он же не будет стоять в ней вечно?       — Мы всего лишь живём теперь в Форест-Хиллс, а сейчас Рождественский вечер! Всплеск эмоций отражается горчащим запахом и вспыхнувшими розовым щеках, которых в тот же миг касаются широкие ладони альфы. Сону выдыхает, прикрывая готовые вот-вот заслезиться глаза и тянется вперёд. Точно зная, что его поймут. И так и есть. Лоб Джея мягко припадает ко лбу Сону, спутывая нежно-розовую и чёрную чёлки.       — Глубокий вдох, — проговаривает Джей, дожидаясь, пока Сону вдохнёт, а аромат его снова начнёт устаканиваться, не отдавая горечью, — и медленный выдох. А пока ты спокойно дышишь, не позволяя нашему сыну нервничать, я постараюсь решить эту ситуацию, хорошо?       — Я люблю тебя, альфа.       — Я знаю, омега. Не знает Джей только одно: как можно поехать за Ханбином в разгар вечерних праздничных пробок, чтобы вытащить его из одной такой?..       

♡

             — Я знаю тебя столько лет, но это твоё решение, пожалуй, самое дурацкое, Дже-я, — припечатывает Хисын с заднего сидения, поправляя ворчащего Уолтера на их с Джейком коленях. И, возможно, Джей мог бы с ним даже согласиться. Если бы не светящиеся радостью карие глаза Сону, разглядывающего украшения на соседних домах и держащего на коленях своих огромную коробку с подарком для Ханбина. Потому, что:       — Мы сто процентов встретим Рождество в пробке, но зато все вместе, так что давай захватим подарок. Придерживая руль одной рукой, второй Джей накрывает ладонь Сону, проскальзывая пальцем по кольцам из белого золота. Сону на этот жест отзывается счастливой улыбкой до сощуренных глаз и перевёрнутой ладонью, сплетая в некрепкий замок их пальцы.       — А помните, — оборачивается омега на задние сидения, — как на прошлое Рождество Доншик уронил вашу ёлку? Джей несдержанно смеётся, потому что в зеркале заднего вида наблюдает за ностальгичной улыбкой Джейка и крайне недовольным лицом Хисына. Это веселит его ещё больше. Особенно, глядя на светящегося от радости омегу.       — Да, и вместо бенгальских огней, мы тушили те, что вспыхнули от замыкания, — ворчит Хисын, приобнимая засыпающего уже Уолтера со съехавшими оленьими ушками. — Кто-нибудь скажет мне, зачем мы взяли бедного Уолтера с нами?       — Не хочу, чтобы он был один в Рождественский вечер, — поводит плечиками Сону, возвращаясь на своё место. — Как бедняжка Доншик… — и возвращая Хисыну его слова.       — Ну, я ведь говорил, что имел в виду совсем не это…       — Может стоит позвонить Ханбину? — оглядывает Джей, кажется, вечную пробку на выезде из пригорода. — Пусть лучше зависнет в каком-нибудь кафе и подождёт нас.       — Максимум, какое кафе светит ему в этот вечер — придорожное Мак. Да и у того наверняка точно такая же пробка сейчас, — вздыхает Сону, отпуская ладонь Джея и поправляя в который раз бант на коробке. — Но ты прав. Нужно набрать ему, чтобы узнать, в каком месте пробки мы пересечёмся. Он, кряхтя, лезет в карман дутого пуховика, не без помощи Джея, и сосредоточенно тычет пальцами в экран.       — А на второе совместное Рождество, — подаёт вдруг голос Хисын, пока Сону слушает в трубке гудки, — кое-кто напился так, что удобрил цветок на соседнем балконе.       — Что? — удивлённо прыскает Джейк. — Кто?       — Даже не знаю, — тянет бета, указывая взглядом на Джея, у которого вмиг вспыхнули от неловкости кончики ушей. Это…он правда сожалеет. Но это был один из самых весёлых праздников за долгое время. Первое Рождество прошло второпях, в забывчивости и неловкости, потому, что они совершенно забыли, что у Сону следующим днём начиналась течка. Из-за крепкого алкоголя и переизбытка эмоций, начавшаяся внезапно в Рождественский вечер. Им пришлось спешно покидать заказанный накануне ресторан из-за поднявшейся у омеги температуры и следом наступающего стремительно гона альфы, желающего защитить своё и уберечь, как можно быстрее. Все праздничные выходные тогда, и даже Новогоднюю ночь, они провели в постели. И не то, чтобы конечно Джей жаловался, но…       — Я впервые пил так сильно… — мямлит он, вжимая голову в плечи. Потому, что ни течки, ни гона в тот день ни у кого не было. Как и тормозов. И хотелось, чтобы веселье в съёмном пентхаусе в центре Нью-Йорка никогда не кончалось…       — Значит, всё веселье кончилось, как только я появился? — продолжает его мысли Джейк, смотря попеременно то на альфу, то на мужа. — Последние три Рождества, что мы празднуем, всё вроде спокойно и относительно не аморально?       — Чем тебе эта поездка кажется спокойной? — хмыкает Хисын. — Вместо новёхонького, тёплого и красивого дома с наполовину украшенной ёлкой и остывшей запечёной курицей, мы сидим в машине в мёртвой пробке. Кстати, Сону, разве это не вредно для щенка? Сону… Речь Хисына прерывают задушенные смешки Джея и громкий хруст, раздавшийся на весь салон вслед за тихим шуршанием.       — А? — откликается омега с набитым ртом, кое-как поворачивая к Хисыну голову и выглядывая из-за пышного меха на капюшоне куртки.       — Что ты ешь?       — Мятные пряники с шоколадной начинкой? — бурчит Сону, протягивая надкусанную сладость. — Будешь тоже?       — А можно я пойду пешком? Смеются на этот раз все, кроме Хисына и Уолтера, наконец, задремавшего в тепле.       

♡

             — Последний раз Ханбин-хён писал, что он проехал какую-то пончиковую, — хмурится Сону, крутя туда-сюда пальцами карту в телефоне. — Но я нигде здесь не могу найти никаких пончиковых.       — Не каждое заведение сразу же появляется там, ты ведь знаешь? — поворачивается к нему Джей, откидываясь назад на сидение и говоря вполголоса из-за уснувших позади бет. В пробке они продвинулись за прошедший час примерно на целых полтора корпуса машины. А судя по сообщениям Ханбина, могли и вовсе в самом деле сидеть дома и ждать, пока он приедет. Но хорошие мысли всегда приходят уже после того, как сделано что-то неправильное, ведь так?       — Я знаю, Чонсон-а, — поджимает губы Сону, прибиваясь к подголовнику затылком и глядя вперёд на потемневшие впереди улицы, — но мне от этого не легче. Я начинаю волноваться. Что, если мы разминёмся? Едем не по той дороге?       — Есть только одна дорога в Форест-Хиллс, что не перекрыта сейчас, Сону, и мы все по ней едем.       — Помнишь первое Рождество, когда Джейк только пришёл к нам знакомиться? — клонит Сону голову, перехватывая взгляд Джея. Руки их находят друг друга вслепую, скрепляясь тёплыми ладонями. Альфа усмехается.       — Тогда в кухне он признался мне, что волновался больше, чем перед встречей с родителями. Потому, что с ними он, в лучшем случае, будет видеться пару-тройку раз в год на редкие праздники, а мы у Хисына на быстром наборе. Сону давит хихиканье в ладони, качая головой. В то Рождество всё и впрямь было забавно и неловко в первые пару часов. Пока не оказалось, что Джейк отучился на модного дизайнера, но вскоре понял, что ему больше интересно совершенно другое, однако им было о чём поговорить с Джеем. Пока Сону не вытащил из их домашнего бара какой-то дорогущий виски, предложив поиграть с ним в «я никогда не». И они в самом деле не напивались ещё ни разу вместе так сильно, чтобы не помнить вечер или удобрять чужие растения, но им всегда было весело. С первых дней и даже сейчас, в тесноватой машине, набившись вместе с беременным омегой и ворчащим псом…это было особенно…       — Но без Ханбин-хёна всё не то, — вздыхает грустно Сону, обнимая свободной рукой подарочную коробку.       — Это всего лишь второе Рождество, когда он смог вырваться к нам с работы, всё ещё впереди, даже если сегодня мы будем отмечать где-нибудь на обочине с остывшим в термосе чаем, — успокаивает Джей, ласково целуя костяшки тонких пальцев и прихватывая губами безымянный, со сверкающими кольцами.       — Без чая.       — М?       — Я выпил чай, когда ел пряники.       — Весь?       — Да. Отрываясь от мягкой ладони, Джей поднимает на Сону обречённый взгляд, понимая уже, что последует за этим всем и просто решая удостовериться:       — Тебе ведь…       — Да, — тут же кивает Сону. — И желательно прямо сейчас. Понимание с полуслова — это одна из тех редких, но прекрасных вещей, которые альфа и омега в гармоничной паре меж собой делят. Джею нравилось это на протяжении всех пяти лет, что укреплялось между ними. И да, он не будет скрывать, это понимание нравится ему даже сейчас, несмотря на то, что посреди огромной пробки, тёмным Рождественским вечером, он помогает своему омеге пробраться к покосившемуся зданию какой-то придорожной кафешки, потому, что чай, как быстро был выпит, так быстро и попросился обратно вон из пузатого тела.       

♡

             — Нам несказанно повезло, что Джейк-и умеет водить, — горделиво вскидывает подбородок Хисын, поправляя ремень безопасности на пассажирском сидении. — И что пробка магическим образом начала расходиться после того, как Сону сделал все свои грязные делишки в той не менее грязной кафешке.       — Хён… — тут же вспыхивает щеками омега, пряча личико в плече альфы. Они поменялись местами сразу же, как только Джей понял, что терпение — не самая сильная сторона беременного омеги. Теперь Уолтер кое-как ютился уже на их с Сону коленях, уважительно привалившись к большому животу именно мордой, а не попой-сердечком. Щедро бил по бедру хвостом он именно Джея, видимо выказывая тому всё своё отношение к этой поездке сполна.       — А раз всё пошло в гору, — прибавляет газу Джейк, — значит и до Ханбина мы доберёмся быстрее, чем стукнет полночь.       — Твоими молитвами, — бубнит Хисын. — Но больше всего, я считаю, нам повезло с тем, что до появления на свет нашего сладенького щеночка ещё целый месяц. Ты же не собираешься разродиться здесь и сейчас, Сону? — оборачивается он назад.       — Вообще, не планировал, — пожимает плечами омега. — Но, если уж тебе очень сильно захочется принять роды в машине, хён, — кряхтит он расстёгивая куртку, — ты только скажи.       — Нет уж. Это Рождество должно запомниться нам каким-нибудь одним приключением. И пусть это будет дорога в неизвестность за моим ненаглядным бесёнком.       — Пять лет прошло, — бормочет Джей в висок Сону, обнимая его за плечи и притягивая ближе к себе, — а они всё, как кошка с собакой. То за уши друг друга кусают, то за хвосты дёргают.       — Самая крепкая дружба, — фырчит Сону, притираясь к альфе. — Посмотреть хотя бы на вас с ним. Тоже ведь цапаетесь.       — Да, но мы не со зла. И я никогда не пытался подпалить Хисыну волосы. Ну, не намеренно точно.       — Ханбин-хён на прошлый Новый Год тоже не намеренно это сделал! Просто искорка от бенгальского огня сбежала в красивую новую причёску Хисын-хёна. Так сказать…придать блеска.       — А в итоге придала лишних четыре сантиметра и свежую покраску, — слышит его Хисын, вклиниваясь недовольно и глядя тут же на забавляющегося Джейка. — И вот ты ещё говоришь, что Рождество и праздники с твоим приходом спокойное стали. Сначала мои бедные волосы, потом Доншик и почти пожар в доме. Где тебе тут покой?       — Это всё бытовые мелочи и неизбежные последствия праздников, — лишь разводит руками Джей, хватаясь сразу же за руль. — Волосы твои, на самом деле, только на концах подпалились и даже не успели, к счастью, загореться. Ты вообще потом сказал, что это было экспресс удаление секущихся концов.       — Допустим.       — А что до гирлянды, так вы с мальчишками вопили больше, завидев дым и вспышку, закрывшись в кухне. Нам с Джеем и тушить особо ничего не пришлось, кроме ваших бурных фантазий. Там всего лишь пыхнули контакты и всё заискрило. Но огня, как вы рассказываете всем, не было.       — Ты слишком умный. Зачем я вышел за тебя? — куксится Хисын, скрещивая руки на груди.       — Именно поэтому и вышел, — довольно хмыкает Джейк. — В любых отношениях должен быть баланс.       — Ох, ты! Уворачиваясь от несильных ударов, Джейк смеётся, и поддерживают его смех Джей и Сону. И даже встрепенувшийся от шума Уолтер, поднявший сонную морду и пролаявший пару раз. Прерывает безумные крики и смех мелодия входящего звонка из куртки Сону.       — Это Ханбин-хён! Ребята, пожалуйста, потише! Он смещает мордашку Уолтера окончательно на колени Джея, кое-как выуживая из кармана мобильный и спешно отвечая на звонок, прикрываясь воротом куртки.       — Хён?! Хён, мы едем, ты далеко?!       — Ну, — неловко усмехается Ханбин, — учитывая, что навигатор в моём телефоне показывает, что я на Аляске, полагаю, да. А, если серьёзно, то от того места с пончиками я проехал прилично. И успел заметить даже указатель «Форест-Хилл восемь километров». После неё, прошло буквально десять минут и…наша машина сломалась.       — Чонсон-а, — зовёт Сону, отодвигая от губ телефон, — хён говорит, что они проехали всего десять минут после указателя восьми километров. Как далеко мы от них?       — Всего в четырёх-пяти, — вместо Джея отвечает Джейк, кивая куда-то в сторону. — Мы только что выехали из города. Какая у них машина и где они?       — Хён, — приникает омега к мобильному вновь. — Ты слышал?       — Да, Сону. У нас тёмно-синяя BMW, которая прекраснейшим образом сливается с темнотой вокруг. Но мы включили аварийные огни.       — Хорошо, а…вокруг?       — Дорога? — посмеивается бета. — Вдалеке вижу какие-то огоньки. Наверное, это что-то из украшений близлежащих домов? Я бы прислал фото, но боюсь, что мало что будет понятно.       — Не важно, хён, — улыбается Сону в динамик. — Мы уже едем.       — Всё? — смотрит Джейк на омегу в зеркало заднего вида. — Рождество спасено?       — Пока ещё не до конца, — подмигивает Сону.       

♡

             Спустя ещё с десяток долго тянущихся минут, Джей ощущает в салоне приторную сладость запаха Сону. Улыбается, оттаскивая за ошейник Уолтера и помогая омеге выбраться из машины. Улыбается ещё сильнее, глядя за тем, как тот забавно семенит по дороге, торопясь в объятия лучшего друга, с которым не разлучили ни время, ни расстояние. Машет Ханбину в приветствии рукой со своего места, смеясь уже во весь голос, когда Сону едва не сносит бету от радости. Хмурится в непонимании, когда к омеге его из машины выходит ещё один светловолосый парень, протягивая руку и радостно улыбаясь.       — Да чтоб меня… — ахает Хисын, выбираясь на улицу. — Только не говорите, что у моего лучшего друга появился парень?       — Ты как это понял? — ровняется с ним Джей, наблюдая за тем, как довольный Сону, держа под руку Ханбина, направляется к ним. С идущим позади незнакомцем.       — Чуйка у меня на такое. На вас двоих насмотрелся. Тебя раньше когда вблизи Сону видно было — сразу было ясно, чей он омега.       — Но Ханбин бета, Хис.       — Ты ещё так юн и неопытен… — цокает языком Хисын, отталкиваясь от машины и распахивая нарочито объятия. — Мой дорогой друг Ханбин, как я рад тебя видеть, нет, начерта ты снова приехал!       — Хисын-хён!       — И я очень тебе рад, Хисын-и, — смеётся Ханбин, попадая всё-таки в руки другого беты.       — Лучшим подарком был бы ты, застрявший в сугробе. Но и так сойдёт.       — А я всё надеялся, что ты не вернёшься из поездки в Париж, но видишь, как всё обернулось…       — Ты привыкнешь, — вздыхает Сону, подводя ближе к остальным русоволосого долговязого парня, кланящегося в приветствии. От которого Джей в самом деле не чувствовал никакого запаха, а значит… — Это Бонхёк. Парень Ханбин-хёна. Отстраняясь от Ханбина, Хисын с самой настоящей улыбкой Чешира, оборачивается к Джею, произнося ехидное:       — Я же говорил. Где-то позади слышатся раскаты салюта, с окрашивающимся в красно-зелёный тёмным небом.       — Приятно познакомиться, Хёк, — произносят одновременно Джейк и Джей, кивая парнишке и переглядываясь.       — С рождеством, полагаю?