Не бывает скучных заданий

- Состояние стабильное. Аппарат готов к использованию. Сколько времени советник Валерн ждал этой фразы. Саларианец, вращая своими огромными чёрными глазами, с нетерпением смотрел на копошившихся внизу учёных. Они превратились в одно огромное, беспокойно движущееся белое пятно, и если бы не яркая голубоватая кожа азари и острые наросты на лице турианцев, сотрудников лаборатории не удалось бы различить. - Превосходно, - воскликнул советник. – Приступить к активации. Гул стал ещё громче, и даже сквозь толстое стекло обзорной площадки до уха саларианца доносились громкие крики учёных, разбегающихся по своим местам. Постепенно площадка очистилась, и Валерн вновь с гордостью посмотрел на творение его… то есть, галактических народов. Огромное полукольцо, около трёх метров в высоту, одиноко стояло в центре лаборатории. Его поверхность покрывали тысячи датчиков, настолько мелких, но мощных, что будь здесь турианский советник, то наверняка бы предложил использовать кольцо как запчасти для двигателей кораблей. В чём-то Валерн был с ним согласен, но для него это устройство значило куда больше, чем и без того могущественный флот Турианской Иерархии. К кольцу, по краям небольшого помоста, проходили провода самых разных размеров и назначений. Они блестели в холодном свете ламп, совсем не подозревая, какую огромную роль играют в предстоящем событии. В наушнике послышалось тихое щёлканье и писк – многочисленные компьютеры включились. Советник буквально слышал, как отзываются клавиши на прикосновения учёных, как начинают гудеть машины, запуская необходимые программы. Этот шум сейчас казался саларианцу музыкой, гимном его победы. Совсем, совсем скоро Галактику потрясёт настоящее открытие, куда величественнее, чем Цитадель и ретрансляторы. - Подача энергии. Десять процентов. Раздался треск, и датчики на кольце начали слегка светиться, отражаясь в тёмных, как бездна, глазах Валерна. Он сжал свои пальцы ещё крепче, буквально прилипнув к стеклу. Так близко к победе. - Тридцать процентов. Совет был сыт по горло рассказами Шепард о Жнецах. И, хотя где-то в глубине сознания известие о том, что капитан выжила после нападения на «Нормандию» обрадовала советников, это не мешало им продолжать сомневаться в словах Спектра. Иногда Валерна так и подмывало назвать эту человеческую женщину сумасшедшей, но подобное заявления слишком плохо отразилось бы на его политической карьере, а ещё больше – на здоровье, ведь никто не знает, когда Шепард начинает по-настоящему злиться. - Временной отрезок введён. Империя протеан. Именно этот отрезок должен был подтвердить либо слова Спектра, либо скептицизм Совета. К величайшей радости саларианца, ни Спаратус, ни Тевос не смогли прибыть в лабораторию на Сур’Кеше, ссылаясь на проблемы в своих государствах. Конечно, Валерну было превосходно известно, что турианец организовал слежку за перемещением новой «Нормандии» и Шепард, а азари разбиралась с кварианцами по поводу гетов. Сказать, что это его радовало – значит ничего не сказать. Ему, Валерну, удастся поговорить самому первому с представителем великой древнейшей расы. Ему, и никому другому. - Девяносто процентов. Между бортиками устройства образовалось голубоватое свечение, в итоге полностью заполнив кольцо. Оно напоминало толстое стекло, зеркало, только куда лучше. Машина времени. Раздалось противное пищание. - Цель обнаружена. Начать обратный отсчёт… Напряжение достигло предела. В наушнике всё стихло – учёные затаили дыхание… - Стоп! Ошибка! Временной отрезок неверен! Голубое свечение превратилось в ярко-белое. Громкий гул в ушах достиг апогея – лампы начали гаснуть одна за другой, не выдерживая напряжения. Учёные повскакивали со своих мест и начали носиться туда-сюда, пытаясь исправить ошибку, но машина совсем не собиралась ждать их. На лбу Валерна выступили первые холодные капли пота. - Отмена запуска! – закричал он тонким голосом, но его не услышали. Нужно немедленно остановить процесс… Сейчас же! Вначале раздался хлопок. Ударная волна с оглушительным треском пронеслась по помещению лаборатории, свалив всё на пол. Советник потерял равновесие и растянулся на плитке, запутавшись в складках мантии. Наушник издал последний писк и заглох, но этого саларианец не услышал – уши заложило. Он, ошарашенно вертя глазами, предпринял несколько попыток подняться, ощущая, как по спине пробегает холодок. Наконец, зацепившись тонкими пальцами, советник поднялся, прильнув к стеклу. На помосте лежало нечто, отдалённо напоминающее живое существо. *** Нет, сегодня его разбудил совсем не услужливый голос слуги, как бывало раньше в Хайевере, не крик первой птицы, как бывало в лагере… а мужицкий, хриплый голос Огрена. - Подъём! Послышался стук – кто-то настойчиво бил дверь коммандора кружкой. Эйден, открыв один глаз, с усталостью посмотрел на неё, словно рассчитывая, что это спасёт его от едва успевшего отрезветь гнома. - Да проснулся я, проснулся! – крикнул в ответ Страж, и беспорядочные стуки прекратились. Огрэн, насвистывая очередную матерную частушку, отправился будить остальных, изредка ударяя любимой металлической «поилкой», как называл её Андерс, по стенам. Мужчина потянулся в постели и медленно, никуда не торопясь, выполз из кровати. Когда ступни коснулись холодной поверхности пола, по ногам пробежали мурашки, и Кусланд на ощупь нашёл свои любимые шерстяные сапоги, желая поскорее избавиться от неприятного ощущения. Алые рассветные лучи осветили его мускулистую спину, местами покрытую белёсыми шрамами. Солнечный свет вслед за коммандором прополз в комнату сквозь окно и расположился на полу. Мысленно поздоровавшись с ним, Эйден наконец оторвал пятую точку от кровати и несколько первых секунд жалел об этом, но, отогнав остатки сна, набросил на себя рубаху. Каждое утро повторяло предыдущее – крики Огрена, холодная поверхность пола, на которую он так и не купил ковёр, хлопковая рубаха на плечах… После смерти Матери многие порождения тьмы окончательно ушли в самые тёмные закоулки Глубинных троп, а значит, работы для Серых Стражей стало куда меньше. «Никогда бы не подумал, но я скучаю по этим мерзким тварям!», - мысленно усмехнулся Кусланд, натягивая штаны. И правда, теперь коммандор Серых Стражей на территории Ферелдена, Герой! – коротал свои дни в Башне Бдения, ежедневно протирая штаны на всяческих приёмах крестьян и разбирая счета Ордена. Алистер, видя скуку друга, несколько раз приглашал его погостить в Денериме, и каждый раз Эйден вежливо отказывался, ссылаясь на огромное количество писанины в своём эрлинге. На самом деле, ферелденец частенько отлынивал от работы, предоставляя её Натаниэлю, который с радостью ему помогал. И причина его отказов была совсем в другом. В Лелиане. Он отпустил её ещё давно, но сердце ныло при каждом воспоминании о рыжеволосой разбойнице, о сладостном голосе и мягкой, как и сама девушка, музыке лютни. Да, Эйден впал в хандру. Страж понимал, что Лелиана жаждет приключений, свободы, и жизнь в эрлинге придётся ей совсем не по душе… Как говорится: «Любишь – отпусти». Что ж, он отпустил. Выполнил свою часть уговора. Проявил себя с лучшей стороны. Но на благородство рыцаря сердцу совсем плевать. И всё же, когда грудь почувствовала привычную тяжесть нагрудника с рельефом грифона, на душе стало как-то легче. Эйден с ухмылкой оглядел своё отражение в зеркале. Он был довольно молод для коммандора, но, надо признать, выглядел соответствующе – волевое мужское лицо с лёгкой щетиной, тёмные волосы, небольшой шрам на щеке. Образ рыцаря. Именно таким и описывала его бард в своей балладе «Герой Тедаса», правда, не скупилась на хвалебные слова и немного приукрасила образ Эйдена. Но, во всяком случае, управлять мечом и щитом он умел уж точно не хуже, чем его художественный образ. - Я когда-нибудь подожгу твою бороду! – послышалось за дверью. В следующую секунду в комнату ввалился растрёпанный Андерс в сопровождении Огрэна. - Ну, тебе что, жалко?! – гном дёрнул мага за подол робы. - Нет, и ещё раз нет! Я не стану делать тебе «особую» медовуху с добавлением лириума! – отрезал он и повернулся к Эйдену. – Доброе утро, Ланд. Тебе вон, письма. Маг протянул коммандору пачку аккуратных конвертов с разнообразными печатями. Увидев лицо Эйдена, он пожал плечами: - Могу сжечь. Вместе с гонцами. - Да уж спасибо, не стоит, - вздохнул Страж и бросил пачку на стол. – Потом как-нибудь прочитаю. - Слушай, тут такое дело…, - Андерс почесал затылок и осторожно взглянул на Кусланда. Тот приподнял бровь в ожидании худшего. - Ну? - Тебе не помешает отдохнуть! – ответил Огрэн, тряхнув кружкой. – Развеяться, сходить в таверну, снять парочку куртизанок, напиться в дребедан..., - гном принялся перечислять все прелести его жизни, загибая пальцы. - Пожалуй, я откажусь. - Да брось! Леля бы… - гном осёкся, заметив, как потемнели глаза коммандора. - Спасибо за то, что беспокоитесь обо мне. С этими словами Эйден попытался выпроводить гостей за пределы комнаты, стараясь это сделать как можно мягче. Но Огрэн всё-таки получил по носу дверью, несмотря на то, что пышная рыжая борода сумела смягчить удар. Эйден, плотно закрыв дверь, сполз на пол. Перед глазами мелькнули рыжие пряди и послышался тонкий смех… Тряхнув головой, мужчина отогнал наваждение. «Тебя больше нет, лисица. Ты убежала, на прощание махнув мне хвостом. А может, я упустил тебя». Внезапно тёплый солнечный свет превратился в холодный. Нахмурившись, Страж оторвал взгляд от пола и посмотрел перед собой. Перед ним, переливаясь как вода, блестело круглое голубое нечто, отдалённо напоминающее портал в Тень. Рука мужчины машинально потянулась к мечу. - Портки Андрасте, что за… Эйден сделал несколько шагов вперёд, и жижа внезапно сделала резкий прыжок вперёд, поглотив Стража целиком.