— Не хочу знать тебя!

      — Не хочу знать тебя! — в порыве ярости Антон бросил тарелку, что разбилась о плитку на множество мелких кусочков, разлетевшись по всей кухне.       — Антон, послушай меня! — внезапно повысил голос Арс, сейчас, в домашней одежде, в заляпанной майке, уставшим лицом — он напомнил мальчишки отца и злость будто сконцетрировалась в нём так сильно, что парень начал орать и рыдать.       — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Я не хочу слышать твоего голоса, ни единого взгляда не выдержу! Уйди! Уйди! Уйди! — кричал парень, словно ребёнок истерике. Арс окончательно принял своё решение. С этим ребёнком отношений не построить. Эти ссоры были постоянными. Это явно того не стоит.       — Антон, выметайся отсюда. Это моя квартира, и раз ты не хочешь меня видеть — иди к себе. Иди бухай с тем татуированным. Иди к своим собутыльникам. Или к своим курильщикам. Ведь они точно смогут тебя утешить. Но сюда — не возращайся. — Попов перестал кричать уже на половине фраз, но фразы словно клинки резали душу, терзали. Антон был по-прежнему зол, но теперь думал, что переборщил. А ведь правда? Это же Арс его спас, не сигареты, не бутылка водки, не Дима. Не будь Арса и его души, Антон бы уже повесился или сбросился с балкона. Сейчас желание уйти из этой жизни возросло. Но Арсений Сергеевич — тот, кто научил любить эту жизнь, доверять, делать любимые вещи.       Антон замер, на секунду, задумавшись об этом. Но после злость утихла. Проснулось сожаление. Он поднял взгляд на голубые глаза Попова. Они будто снова стали такими чужими, как и при первой недели алгебры. Он снова кажется жестоким. Он снова.       — Антон, не игнорируй мои слова хотя бы сейчас. — Арс был уверен в своих словах, он знал, что будет скучать, будет долго себя винить, но прямо сейчас — он был уверен, что это будет хорошим решением. Больным, но правильным.       Антон, поникший, пошёл собирать свои вещи — их было не так много: пять футболок, джинсы, пижама, которую подарил Арс, рубашка, худи — да и в целом всё. Всё это время Арсений мирно стоял в проёме, прям так, как стоит каждое утро, ожидая, пока его чудо проснеться и согласится идти за стол. Арсу хотелось кому-то обеспечить свою заботу, Антону же хотелось любящего отца. Только вот их отношения никогда семейными и не были. Сейчас Арсению даже стыдно, что когда-то он лишил этого мальчика девственности, за то что трахал его чуть ли не каждый вечер, за то что не стал ему папой, а каким-то старым любовником. Арс хочет найти того, с кем ему не будет стыдно, поэтому и провожает своего «сына», надеясь встретить «любовь».       И Антон уходит. Уходит, даже не хлопнув дверью. Просто уходит, будто ему всегда было плевать. Будто он никогда и не верил словам Арса о «вечной» заботе. Будто всегда чуял подвох. Ах, да, Арсу стыдно и за то, что он не сдержал своих слов. За то что сейчас Антон будет ночевать один на улице под дождём. Брошенный и ненужный. Попов ещё пару минут смотрит на проход, и тоже уходит.       Антон бредёт по улице, сегодня обещали дождь. А ведь он рассчитывал, что они будут смотреть вместе фильм в обнимку и есть домашние бутерброды рецепта Арса. Арса… Кажется с этого дня, для него он всегда будет только Арсением Сергеевичем. Не только в школе, но и в любом уголке этого мира. Арс… Ему стоит забыть это сокращение. Улицы Петербурга сейчас были словно единственными, что понимают Антона. Они такие же серые и унылые. Они такие же скучные и никому не нужные. Они всё такие, как и всегда, но теперь будто Антон узнал в них другое отражение.       Сейчас он пойдёт по протоптанной дорожке, но такой забытой. По дорожке к заброшенному дому, где раньше всегда была встреча с Выграновским…