Под землю и до звёзд

Глава VIII. Утром того же дня. 7:07. Щульн резко открыл глаза, как это бывает, когда знаешь, *какой* сегодня день. А тогда день был, как Вы понимаете, необычный. Щульн пулей вылетел из постели, попутно облачаясь в новенькую, вчера только купленную, одежду: голубую рубашку, новые белые брюки-клёш, ледяно-белые туфли и главный атрибут своей одежды - потрясающую широкую белую шляпу. Ремень плотно стянул бока. 7:09. В ванную. Белая, вся в плитке. Мебель под стать. Лицо, зубы, глаза, нос, уши. Посмотреться? Красавец! Сиял в каждом миллиметре лица. 7:12. Кухня. Холодильник. Колбаса, сыр, огурчики, салат, молоко. На стол. Хлебница. Белый. Чайник. Шкаф. Банка кофе. Сахар. Ложка. Кружка. Кофе, сахар. Нож. Колбаса, огурчики, салат, хлеб. 2 штуки. Кипит. В кружку. Молока. Ложкой помешать. Башенка бутерброда. На тарелку. Укус. Готов. Запил. Укус. Укус. Готов. Чашка готова. В мойку, не убежит. Деньги в комоде. Ключи. Дверь. 7:20. Улица. Молнией вылетев из дома, Щульн побежал по улице. Солнце ещё не так жгло, хотя было уже высоко. Даже слегка прохладно. Утра конца мая там такие. Роса на газонах рапортовала о том, что ночь кончилась. Мимо проносились дома, большие и малые, широкие и узкие, высокие и низкие, всех мыслимых цветов, разных стилей - не похожие друг на друга ни разу. Машины проезжали. Люди проходили - косо глядели. Всего этого Щульн, конечно, не видел и не мог, ибо дорога растянулась до горизонта, и края её размылись. Он бежал так быстро, как никогда не бегал. Он торопился к оружейному магазину. Щульн специально работал не покладая рук больше года, откладывал деньги на новенькую винтовку. Влюбился в неё с первого взгляда, можно сказать. А, знаете, это и не далеко от правды. Поговарили про него всякое... "На кой он так далеко?! - вслух, пыхтя, прерывисто говорил вникуда Щульн. - Да неважно! Вперёд! Ускориться." 7:33. Девочка. Маленькая. Лет пять всего. Бирюзовенькое платьице, фатином снизу обнятое. Белые атласные бантики у основания косичек. Светлые туфельки. Лицо ангельское, чистое. Глаза блестят, не понимают. На дороге, прямо перед ногами девчушки, лежит женщина в простой одежде. Глаза устремлены на дочь, да пусты и как не на неё. Рот открыт, из него течёт кровь. Ноги перемолоты в ужасную красную кашу. Грудь сдавлена, вмята в асфальт, обагрённый засохшей уже огромной лужей. Рука молодая словно тянется к девочке, да лежит на земле. В паре метрах стоит вот вот остановившийся грузовик, гружённый щебнем. Из кабины пулей вылетает мужчина, глаза которого раскрыты так, что век почти не видно было. Он кричит на Щульна, чтобы тот звонил, куда надо. Щульн стоит, не слышит ничего. Лишь звон в ушах и тяжёлое плавное дыхание. Он не двигается ни на шаг. Ничего. Просто смотрит в глаза этой девочке, которая сама смотрит, но через него. Ему в глаза, но через них. В её очах застыл немой вопрос. Страшный вопрос. Вопрос, на который ответ один: "Нет." 7:36. Подлетает ещё одна машина. Из неё выбегает уже звонящий в скорую и полицию мужчина. На соседнем водителю сидении сидит женщина, закрывающая глаза сыну, сидящему сзади. Щульн смотрит в её глаза, она - в его. Она плачет, её рот дрожит с похожим вопросом, страшным вопросом, на который ответ один: "Нет." Нет... И это нет внезапно заставляет Щульна невзрачно улыбнуться, пока тот глядит в глаза теперь уже водителя грузовика, который, оторопевший, стоит и смотрит на те места, где была молодая грудь женщины, где были её длинные стройные ноги. Туда, где больше ничего нет и не будет никогда. Щульн идёт вперёд. Медленно. Размеренно. Плавно ступая в место, где была лужа алой крови. Мимо мужчины, сбившего, глядящего на него, мимо мужчины, подъехавшего, глядящего на него, мимо девочки - единственной, не сменившей направления взгляда своего с того момента, как Щульн подошёл к дороге. Так легко вдруг стало. Его будто подхватил ветер. Словно он упал в росу. Он шёл и улыбался. В Ригъе начинался новый день.