Лекарь

      Чонин третий день метался в лихорадке. А Крис третий день метался из убежища в штаб, требуя лекаря себе в команду.       Метания обоих не приносили результатов.       И понадобилось же младшему танцевать в октябре под дождём!       Феликс и Хёнджин ни на шаг не отходили от младшего, стараясь хоть как-то унять жар, а Минхо и Чанбин еле сдерживали ярость Криса.              — Ну, как? — заслышав шаги Криса, Феликс вышел в общую комнату, аккуратно прикрыв дверь в спальню, оставляя Чонина на Хёнджина, — что сказал хён?              — Сказал, что у него нет больше медиков, да и он сам работает на два отряда, — Кристофер откинулся на спинку продавленного дивана, устало прикрывая глаза. — Вонпиль сказал, что выгонит меня, если я опять заявлюсь.              — Ты снова перевернул стол, хён? — улыбнулся Ликс, по кошачьи бесшумно заходя за спинку дивана и опуская маленькие ладошки на напряженные плечи командира, легко массируя их.              Тот что-то нечленораздельно промычал.              — Он сказал, что где-то в Щинчоне можно найти его тонсэна. Паренёк учился на втором курсе и Вон говорит, что он был одним из лучших на потоке. Только вот после начала всего этого, кхм… — он закашлялся, — после начала пандемии, его никто не видел ни среди заражённых, ни среди убитых.              — Значит, он может быть ещё там?              — Возможно, если не помер от голода и обезвоживания, — снова выдохнул Крис, высвобождаясь из рук младшего и удобнее укладываясь на диван, скрипнув сразу всеми пружинами. — Бин и Хо пошли проверить… Как Нини?              — Всё так же, Хёни не отходит от него, боится… Но… Постарайся поспать, хён, — неловко улыбнулся Феликс, накрывая командира кое-где порванным, но всё ещё тёплым пледом, — ты не спал уже несколько дней, отдохни.              — Мгмх, — отозвался тот, сворачиваясь в калачик и стараясь не обращать внимания на впивающиеся в бока железки.              Когда Кристофер сказал, что им предстоит найти мальчика-щеночка, у Минхо уже тогда где-то в районе щитовидки что-то неприятно зачесалось, но он не придал этому значения. Однако, когда из-за двери указанной квартиры послышался суровый лай, Хо понял, что Крис обратился не по адресу, отправив кошатника забирать пса.       Чанбин на это лишь пожал плечами. Им было сказано найти парня-медика, а не собаку, о чём было почти сразу доложено по рации командиру. Тот приказал никуда не уходить и уже спустя полчаса был перед железной дверью.              — Хэй, Ким Сынмин, это ведь ты? — нового взрыва лая не послышалось, впрочем, как и какого-либо другого звука. — Брось, мы знаем, что ты там, — вкрадчиво продолжал Крис. — Мы из отряда освобождения Компас, не хочешь присоединиться к нам?              Вновь молчание.              — Ким Сынмин-щи, — ещё более сладко заговорил Кристофер, пока Хо изображал рвотные позывы, а Чанбин просто сдерживался, чтобы не заржать, — нам правда очень нужны твои познания в медицине! Вонпиль сказал, что ты был лучшим в потоке во время обучения.              За дверью раздался довольно громкий шорох. Командир понял, что он на верном пути.              — Точно-точно, он сказал, мол, Сынмин будет очень хорошим врачом! А нам так нужен в команду лекарь…       — Я не пойду, — раздался хриплый голос из-за двери. — Уходите.              — Мы не уйдём, Сынмин-щи, почему ты не хочешь присоединиться к нам? Нашей команде правда нужна помощь! — не успокаивался Крис.              — Я ничем не могу вам помочь, уходите.              — Да он просто эгоистичный придурок, — взорвался Минхо, отвлекаясь от невесть откуда взявшейся живой кошки и подлетая к двери. — Идиот, собирай свои манатки и идём, сейчас не время выпендриваться!              — Хо, успокойся, — на плечо рыжеволосого легла тяжёлая ладонь Криса. — Парень не хочет выходить, значит оставим его в покое.              — Ты серьёзно, Чан? — командир чуть сморщился, но кивнул и подмигнул Хо и Бину, который безучастно колупал ногтем старую штукатурку вокруг звонка.              Спустя пару минут здание пошатнулось от ощутимого взрыва. Железная дверь была благополучно подорвана и усилиями Чанбина отброшена в сторону.              В клубах дыма, на паркете, среди пыли и грязи от взрыва, кашляя и корчась, закрывая руками голову, лежал худощавый парень, хрипло бормоча ругательства и проклятия.              Сынмин слишком ослаб за эти несколько месяцев, чтобы как-то сопротивляться, когда сильные руки подхватили его тушку и куда-то поволокли. Что уж там, он мгновенно потерял сознание, когда его вынесли на свежий воздух.       Прежде чем лекарь пришёл в рабочее состояние, его самого пришлось долго выхаживать — Ким потерял половину веса за время сидения на вынужденном карантине, на кое-как собранной воде и остатках еды.       Пару раз Сынмин пытался бежать. Никто не понимал причину, ведь к нему все относились более, чем хорошо.       Потом смирился и просто начал делать то, что ему говорят.       К тому времени Чонин уже поправился настолько, чтобы ни на шаг не отходить от Мина, докучая расспросами, на которые Ким равнодушно отмалчивался. Не до того. Да и плевать было.              Его родители обратились в безмозглых у него на глазах. У него на глазах сожрали их собаку. Киму просто не повезло. Он оставил видеосвязь включенной тогда, когда ему сказали прервать звонок. Он не должен был этого увидеть. Но увидел. И теперь вынужден жить с этим.       Ким ведь просто хотел дожить свои последние дни в запертой квартире. Хотел умереть человеком. Этот отчаянный страх стать безмозглым всё ещё преследовал его, накрывал ночами, заставляя до крови закусывать запястье, заглушая крик.              Сынмин не выходил из убежища. Боялся. Сидел в бункере, пока все остальные отправлялись на вылазки и подлатывал тех, кто возвращался с какими-то травмами.              — Ссыкло, — Минхо не церемонился с ним даже тогда, когда он обрабатывал его обожжённую ногу. — Так трясёшься за свою задницу, что дальше четырёх стен не выходишь.              Хо смачно сплёвывает на носок кеда Кима и, щурясь, уходит в спальню. Подошедший за ним Феликс лишь солнечно улыбается, подставляя руку с лёгкой царапиной.              — Он просто злится, что тебя не было рядом, когда он обжёгся, — говорит он, присаживаясь к Сынмину почти вплотную, вынуждая того слегка отодвинуться, пока он дезинфицирует пинцет и берёт новый тампон. — Но, Минни, не хочешь прогуляться сегодня? Не на вылазку и недалеко, на крышу бункера. Сегодня дежурят Чанбин и Чан — ничего плохого случиться не должно.              Сынмину бы отказаться. Но он сам понимает, что без свежего воздуха у него уже в глазах темнеет, даже когда он просто сидит. Поэтому тихо и хрипло угукает на слова Ликса и затем, когда темнеет, позволяет вывести себя на улицу.              Ночной, действительно свежий воздух ударяет изнутри по лёгким настолько сильно, что Сынмин невольно закашливается, повиснув на вовремя подставленной руке Феликса. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть и продолжить путь, забираясь на крышу, куда Фел заранее натаскал одеял.              Ночное небо сейчас по-особенному близко. Когда мир был полон огней, звёзд совсем не было видно, или же у Сынмина не было времени поднять голову и посмотреть?              — Минни, — тихо начинает Феликс, ёрзая на месте, но не отрывая взгляда от небосвода, — почему ты такой? Почему настолько ненавидишь нас? — в лоб спрашивает он, ведь наблюдать за поведением Сынмина уже просто невыносимо.              Ким молчит, рассматривая созвездия и невольно вспоминая, что веснушки на щеках парня рядом очень похожи на россыпи звёзд. Банально.              — Я не ненавижу, — выдавливает хрипло он. — Но и любить вас я не собираюсь.              Феликс заметно грустнеет и собирается что-то сказать, но Ким продолжает свою речь.              — Все, кого я любил, сейчас пожирают мозги других. Не хочу снова терять кого-то.              Ликс даже привстаёт на локтях, чтобы лучше видеть его лицо. Ким спокоен. Даже слишком спокоен для тех слов, которые говорит. Ни одна мышца на лице не дрожит, а в тёмных глазах пустота. Настолько глубокая, что Феликсу, который пережил не меньше, чем сам Ким, страшно.              — Такой тупой, — вдруг раздаётся ворчание, и на крышу влезает Хо со своим одеялом. — Вы слишком шумные, я решил присоединиться, — поясняет он на вопросительные взгляды младших. — Но ты, Ким, действительно идиот. Каждый, кого ты любил, всё ещё с тобой, вот здесь, — он тыкает пальцем в хилую грудь Мина так, что тот едва не взвизгивает от боли. — Не оправдывай свою трусость боязнью потерять.              — Ты нужен нам, мелкий, — слышится голос с другой стороны, и рядом с Феликсом вытягивается Хёнджин. — Ты действительно можешь быть полезен.       — Не бойся, что кто-то укусит тебя. Мы в состоянии тебя защитить, — за ним лезет Чонин, отфыркиваясь от мошкары.              — Ага, особенно ты, мистер Простудился-Танцуя-Под-Дождём, — язвит Хо, откидываясь на локти и прикрывая одеялом ноги себе и Сынмину.              — Я лично буду тебя защищать! — звучит за спиной незнакомый голос, и тут Ким действительно удивлён, когда, обернувшись, видит круглощёкого парня.              — Это Хан, — представляет его Минхо, и все нестройно здороваются. — Поздравляю, Мин, ты первый, кто его заинтересовал.              А парень лыбится, мостясь между Сынмином и самим Хо, толкаясь костями.              — Он с нами уже давно, но редко общается с кем-то. А тебя пообещал защищать. Наш Хани умничка, — Минхо по-отечески гладит растрепавшиеся волосы парня. — Поэтому, — взгляд кошачьих глаз вновь становится серьёзным, — бросай валять дурака, собирай аптечку и выходи с нами на вылазки.              Ким кивает.              Впрочем, какая разница, где и от чего он умрёт? Вечно прятаться на получится, а снаружи он всё ещё может быть полезен.                     ***                     — Сынмин, ты можешь быть полезен им, — после недолгих, но искренних и тёплых приветствий, Чанбин серьёзно смотрит на Кима. — Ты можешь быть полезен всем со своим изобретением. Хватит прятаться по задворкам. Пора на передовую.              Ким лишь молча из-под бровей следит за бывшим сокомандником. Сейчас он командир одного из крупнейших отрядов, пусть и с костылём вместо одной ноги. Пусть и с закрытым повязкой одним глазом, ведь он силой воли контролирует вирус, но именно этот глаз его выдаёт.       Чанбин выжил после заражения. Не просто выжил, а смог жить. Жить и помогать другим, продолжать спасать других.              — Есть совсем молодой отряд, там всего шесть человек и все зелёные-зелёные, — Бин дымит сигаретой, сыпля пеплом на бетонный пол. — Ты бы смог обучить их всему. Ну и… Спасти, если что.              Ким неуверенно кивает.              — Жизнь продолжается, Минни, — выдыхает мужчина, усаживаясь на грубо сколоченный табурет напротив Сынмина. — Пусть и так хреново, но ты должен продолжать жить. Ради них всех. Минхо бы гордился тобой.              Сынмин уже давно не плачет, но сейчас хотелось разреветься.       Хо бы гордился.              «Каждый, кого ты любил, всё ещё с тобой, вот здесь» — и грудь болит от крепкого удара, и слышится запах кошачьей шерсти.              И Ким решается. Лекарь команды «Компас» снова в деле.              — Давай координаты. Я найду их.