Do you wanna get a coffee?

Моне не жаловала летние острова – они слишком яркие и слишком… летние, как бы странно это не звучало. Ей, снежной женщине, тяжело находиться в подобном месте, но выбора, увы, на этот раз не предоставили. Густая сочная зелень, море цветов, благоухающих, будто в последний раз, и живая изгородь, колючая даже на вид, превосходно защищали небольшую открытую беседку от любопытных глаз. Моне тонко улыбнулась, отдавая должное вкусу того, кто ее построил, и плавно спланировала вниз. Рядом с беседкой она еще в полете приметила удобную стойку и с удовольствием опробовала ее на прочность. Планка выдержала вес женщины-птицы, а мужчина, сидевший на ступеньках, одобрительно хмыкнул. Он не зря старался сделать визиты столь необычной дамы как можно приятнее. У них нашлось множество тем для разговоров, хотя самая первая и самая главная, была совершенно ясной. Начальство, как и друзей, не выбирают. — Извини, я немного задержалась, — склонив голову на бок, повинилась Моне, не испытывая ни капли вины. Женское «я буду через час» следовало переводить в мужское «до вечера ждать не придется». Даз Бонс ни разу не упрекнул Гарпию в нарочитых срывах графика, всегда дожидаясь с неизменным спокойствием и терпением. — Спасибо за стойку. Она очень милая. — Все в порядке. — При желании бывший охотник за головами мог унести Моне и на руке, точно хищного сокола, но сейчас было не то настроение и время. Он поднялся и она тоже, шурша оперением, скользнула за ним следом. Острые когти царапали пол беседки, а несколько салатовых перьев спрятались в дальних углах, намекая на скорую уборку. — Чаю, кофе? — Кофе, — она смеется, искренне и открыто, и Даз Бонс улыбается в ответ, хотя повода для веселья, как будто бы не существует. Они не первый раз собираются вместе, и всегда пьют именно кофе. Чай Моне заваривать совершенно не умеет и этого не скрывает, а Даз Бонс просто привык именно к кофе. — Я принесла кексы, сама пекла. На столе разложили скромный полдник. Изящная, дорогая посуда, белоснежный чайник, а рядом – кофеварка. Естественно, кофе зерновой, тоже дорогой, как и все, что когда-либо относилось к людям сорта Мистера 1. Моне разливает напиток по чашкам, щебечет что-то пока неважное и легкомысленное, ведь ей не нужно притворяться или лукавить. Непостижимым образом такой далекий и загадочный мужчина прекрасно понимал Гарпию. Понимал и принимал все ее ужимки, смех и грусть в янтарных глазах. Птица в золотой клетке никогда не запоет так, как на свободе. — Знаешь, а ведь это почти что свидание, — свежее печенье крошится в руках-крыльях, и приходится подставить мисочку. Жалко скатерть. — Ты так не думаешь? — Очень похоже, но, — секундная заминка для того, чтобы отпить кофе, — для своего шефа я «временно отлучился по важным делам». Вероятно, он догадывается, правда ни разу еще не упрекнул. Даз Бонс редко с кем говорил так же много и долго, как с Моне. Она почему-то внушала доверие и не тяготила своим обществом, как суетливые горе-работники, что вечно крутились вокруг да около. В своей правой руке Крокодайл ценил надежность и преданность, и такому стоило соответствовать всегда и везде. — Мой тоже ни сном, ни духом, — непринужденно продолжила тему женщина, хрустя печеньем. Легкий ветерок помогал пережить жару, а тень от растений радовала утомленные душу и тело. — Целый час искал очки, собираясь на важную встречу. Кажется, он до сих пор обижен на меня за то, что я подвела его к зеркалу и попросила посмотреть на лоб, — прикрыла рот крыльями, а то как-то все же невежливо получается. Собеседник улыбается, не разжимая губ, а из нее словно фонтаном льется смех и шутки, понятные лишь двоим. — Будь осторожна – Сэр грозился поджечь фламинго шубу, если он не прекратит сидеть на столе. — Как так? — наигранно ужаснулась, представив реакцию молодого господина. — Но ведь «на столе сидеть удобно! Не гоняйте меня со стола!», вот что он скажет, я уверена. — .. и ради этого мы перерыли все документы, чтобы найти зажигалку. Уже который год ему говорю – курить вредно. — Ох, бедный! Тем более, столько, сколько курит он. А мой все никак не желает ходить нормально. Стыдно на него, право. — Снова задумал нечто грандиозное. Не спорю, это замечательно, но было бы неплохо просветить хотя бы того, кто будет претворять план в жизнь. — Никогда не слушает, что ему говорят. Или делает вид, что его нет дома. Сочувствую Детке-5, иногда очень хочется самой что-нибудь поджечь… — Интересно, ему не жарко ходить все время в шубе?.. — На его розовое боа как-то ненормально реагируют дворцовые фламинго. Это знак, не иначе… — Давай тост, — вдруг прервался на середине фразы и подлил Моне кофе. Большой полосатый шмель решил, видимо, что цветы на столе – для его жужжащего высочества, и принялся деловито изучать налитые нектаром бутоны. Не удержавшись под собственным весом, шмель упал в вазочку с печеньем. Снисходительно вздохнув, Даз Бонс подставил насекомому палец. Сделав одолжение, шмель чинно взобрался на темную «веточку» и уже оттуда, взяв разгон, улетел восвояси. — За что? — С интересом спросила Моне. Этот человек не переставал ее удивлять. Жестокий, хладнокровный и сильный, он мог быть потрясающим собеседником и верным другом. Как же повезло кое-кому с помощником. — За наших шефов, разумеется, — керамические бока чашек с тихим «дзинь» столкнулись, разошлись тут же и опустели на треть, чтобы быть вновь наполненными из белого чайника. — И за нас. Без нас они и шагу ступить не смогли бы. — Хорошо сказано. Кстати, ты чудесно выглядишь сегодня. Щеки женщины запунцовели, и вместо ответа она закрыла лицо крыльями. Даз Бонс хмыкнул и взял из вазочки печенье. *** Где-то в другом месте Нового Мира, на другом острове и здании Сэр Крокодайл и Донкохот Дофламинго обсуждали возможные совместные планы, судьбу мира и просто – общались, по инициативе «дурного фламинго», разумеется. Никакого кофе. Крепкий черный чай с лепестками роз, дорогой табак и множество документов, которые мужчины с искренним любопытством разглядывали. Сперва бизнес и только потом – отношения. Исключительно деловые. Когда расчихался Крокодайл, все списали на излишки курения. Все же смолить сигары постоянно вредно для здоровья. Когда начал складываться пополам от беспрерывных чихов Донкихот, оба почуяли неладное. — Нас кто-то вспоминает, — отложив сигару в сторону, недобро произнес Крокодайл, и покосился на свой крюк, — кажется, я знаю, кто… — Фу-фу-пчхуй! — возмущенно поддержал старого врага Дофламинго. Бывший Шичибукай закатил глаза и мысленно пожелал Мистеру 1 приятно подавиться. И громко чихнул.