Гей-клуб "Nevada"

Чон Чонгук не гей.

На этом можно ставить жирную точку и никакого вам лирического отступления. Да и на всех «голубых» ссать он с высокой колокольни хотел. Пусть чем хотят, тем и теребят, лишь бы его жопу не трогали. Но его блять трогают. Ежедневно и без выходных. С 21:00 до 5:00, согласно рабочему графику. Мягкий приглушенный свет в дорого украшенном просторном помещении. По периметру: лакированные диваны и кресла, обтянутые чёрной кожей. Стеклянные столики на тонких ножках заменяют каждый день. Их за каким-то хреном ломают и кидают в стены особо зажравшиеся посетители-крушители. Сейчас сцена пустует, еще немного времени, и на её кристально чистой и обработанной поверхности снова появятся царапины от каблуков, следы чей-то спермы, а может быть даже и крови. Голова пухнет от резкого запаха антисептических средств, но персонал носится из одного конца площадки в другой, кажется его вовсе и не замечая. На втором этаже, в расположившейся VIP зоне, красивые мальчики в кружевном белье лениво сгребают в небольшие кучки разбросанные по углам банкноты, делая это явно без особого удовольствия. В приватных комнатах проводится настройка камер и смена постельного белья с последующей обработкой. Перила вылизываются до скрипа, начищаются китайские фарфоровые вазы. Коврики выбиваются и пылесосятся, крахмалятся тяжёлые массивные блэкаут шторы, а у несчастных, разного вида, бокалов и фужеров из бара скоро сотрется каёмка и они просто треснут от натиска хлорки. Короче, вся эта тягомотина и есть обратная сторона дикой, необузданной, особо пошлой и невероятно богатой жизни закрытого гей клуба. Той, где старые дядьки с особо пузатыми кошельками не прочь снять себе на ночь целый гарем, а с утра, как ни в чём не бывало, сидеть за столом с любимой женой и тремя детьми, неторопливо потягивая свежесваренный кофе. Той, куда в частном порядке не ворвутся приставы для отцепки территории и изъятия контрабанды очередного потока шмали, ведь у директора Мина на этом деле куплен весь город и всё, естественно, под строжайшим контролем. За время работы здесь Чон не выявил ни одного позитивного плюса помимо зарплаты. Устраиваясь, его «на берегу» предупредили, что работать придется действительно много, буквально рвать жопу. Но не в прямом же блять смысле слова! То, что знаменитый клуб «NЕVADA», малость от обычного отличается, он понял только на третий день. А мужской пол в преимуществе и голожопые кокетливые мальчики под какой-то дрянью, трущиеся об него периодически своим крохотным достоинством, всё то время оставались лишь фоновым шумом. Так бывает, когда тебя, приличного студента и образцового сына отчисляют на пятом курсе медицинского из-за какой-то хуйни, так в ситуации и не разобравшись. Родители прекращают полное финансирование, перекрывают кислород. Забирают квартиру и машину и вот теперь ты один в поле воин, сам себе предназначенный. Шестой день. Чонгук уже без сил. Он развалился на глянцевом диване, вытянув ноги в ебучих латексных шароварах и положив массивные ботинки прямо на гостевую подушку. У его менеджера случился бы инфаркт, увидь он сейчас такое. Безупречная чистота в клубе его личная карма, ведь у владельца не иначе как ОКР. По иной причине драить так подобное место смысла бы не было. Он порой заявлялся в свои личные владения, хищно осматривал проделанную Чимином и его сотрудниками работу и спешно удалялся в одну из комнат с рандомным мальчиком-одуванчиком. Это бывало не часто, но слишком уж неожиданно, так что поддержание порядка — это ежедневный неотъемлемый ритуал. Чонгук сверяется с наручными часами. До открытия ровно пол часа и все приготовления вроде как закончены. Настраиваются прожекторы, артисты за кулисами разогреваются и распеваются перед выступлением, пианисты шуршат нотами. Судя по количеству декораций, сегодняшнее событие это что-то действительно масштабное. Удивительное качество клуба состоит в том, что программа мероприятий просто огромна и действительно разнообразна. Сегодня это светское кабаре, граничащее с нотками страсти и лёгкого эскорта. Вчера же, на памяти Чона, был какой-то дикий блядушник, по типу свингер-пати. Каков организатор — такова и вечеринка. Чонгук занимает своё место. Любовно натирает бокал для мартини. Недолго работая здесь, он всё же успел выучить специфику привычек своего управляющего. Сейчас припрётся Чимин и заставит плеснуть ему бокальчик, предварительно подышав маткой. Находиться здесь в трезвом состоянии действительно морально тяжело. Никогда не знаешь какое говно придётся разгребать завтра. Свет тускнеет и зал начинает заполняться гостями. Дикая смесь тяжёлых арабских духов и душные Chanel №5. Как этот ужасный аромат смог завоевать сердца юных дам, вопрос открытый и обсуждению не подлежащий, но всё же лучше запаха медицинского спирта. Официанты с дежурной улыбкой левитируют между столиками, ловко подливая шампанское и периодически отлепляют от своей задницы руки особо состоятельных посетителей, ласково намекая им, что терпение их дам не долговечно. Позже, они обнаружат в задних карманах брюк купюры по пять долларов. Вот и вся их цена за открытые домогательства. Помимо Чонгука, на баре ещё два человека. Хосок — сомелье. Назвать его мастером своего дела, однако сложно. Раньше он работал этажом выше, но геморрой видимо сделал своё дело, и он ушёл из старинной профессии. Теперь, мешает красное с белым и розовое с оранжевым, легко заговаривая зубы, и отпускает за ночь пол бара. Бабла с него немерено — невероятно ценный сотрудник. Намджун, по-видимому, учился на жонглёра. То с какой ловкостью он подкидывал цветастые бутылки, походило на некий цирк. Но заворожённым зрителям на Чоново мнение далеко до пизды, они с открытыми ртами наблюдают как сверкающие жидкости смешиваются в водовороте высоких градусов и сладкого гренадина, получая сверху какую-нибудь красную, например, таблеточку и его хищную улыбку. Из их триады, Чонгук самый пресный. Он не делает буквально ничего для обольщения клиентов, за что не раз получал по шее от вышестоящих и шутку про невкусный хуй в придачу. Иногда он думает о том, почему его ещё не уволили. Софиты бьют в глаза, на сцене развернулась настоящая драма. Чон не особо близок к искусству, но и придурку понятно, что это «Ромео и Джульетта», только в какой-то абсолютно ебанутой адаптации. Ромео, хоть сам и полностью голый, но сидит в кресле качалке, в своём импровизированном замке, и с упоением вяжет свитер для возлюбленной. Она же в свою очередь, на другом конце сцены, в своей импровизированной конюшне, смачно ебёт коня огромным дилдо, видимо, представляя Ромео на его месте. Вдруг свет гаснет, и из-под потолка спускается подобие ангела с пластмассовой свечкой в руках, поет песенку про Иисуса и снюхав с Джульеттой по две дорожки типо падает замертво. От увиденного в осадок выпал даже Хосок, хотя, по сути, к подобному должен был давно привыкнуть. Зал заливается аплодисментами, шоу закончилось. Чонгук устало трёт глаза и мысленно, записывает себе не забыть уволиться завтра. Его плеча легко касается рука. — Эй, красавчик, — высокий брюнет в серых спортивках и такой же серой худи мягко и приветливо улыбается, прося обратить на себя внимание. Чон думает о том, как этого петуха вообще в таком виде пропустили. — Не пройдешься со мной до уборной? — Мимо вопрос, я не гей. — чётко, ясно, без грубостей. — … — … — Ты блять даун? Я спросил, где тут хуев толчок. Мне отлить надо. — … Прямо, направо, … вторая дверь… Чонгук нутром чует дикий испепеляющий взгляд Чимина в их сторону, а яйца предательски поджимаются. — Прошу простить нас за нашего сотрудника, — Чимин низко кланяется в знак уважения и его глаза, кажется, выпали из орбит и растеклись в тот момент по полу, — Я провожу Вас. Прошу за мной. Брюнет свирепо скалится и таращится на Чона, прищурив глаза и абсолютно по блядски блуждая взглядом по его телу, остановившись на обтянутой тугим латексом заднице. — Со мной пойдёшь, змеёнок. Чонгук понял, он так больше не будет. Он будет улыбаться гостям, будет порхать над ними как бабочка в период лактации, будет строить башенки из бокалов, как это делает Намджун и устраивать огненное шоу с синими язычками пламени на рюмках водки для развлекаловки. Как жаль, что столь занятные мысли не спасут его разрыва очка в хоть к чистом, но всё ещё туалете гей клуба.