Клубника и сигареты

It's been too long to spend this night alone I need to hear the sweet sound of your moans Come have a ride, baby don't be so shy I prefer girls who're not afraid to cry (Rosenfeld - I want to)

Пэнси

Она не любила аппарацию. Каждый раз приходилось бороться со слабостью в ногах, чтобы не шлепнуться на землю при приземлении. Но в этот раз её держали в крепких объятиях, пока Пэнси не нашла баланс на своих высоких шпильках. А потом Поттер отпустил её, улыбнулся и кивком предложил следовать за ним. - Вина? Легко было растеряться, когда человек, которого ты так старательно соблазняла в баре, ведет себя совсем не по плану. Пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы сохранить тот игривый тон беседы, который привел ее сюда. - Неожиданное предложение. Ты, Поттер, просто мастер прелюдий. Он рассмеялся, разливая по бокалам красное вино и протягивая ей один. - А ты думала, что я прижму тебя к стене и трахну прямо в прихожей? Вопреки распространенному мнению, я очень хорошо воспитанный мальчик. Их пальцы встретились на ножке бокала, ее рука чуть дрогнула, но он снова пришел на помощь. Бокал остался цел. Эта дуэль слов и взглядов давалась ей нелегко, но она не собиралась давать ему шанс об этом догадаться. - Какое неожиданное качество. - Осторожно, Паркинсон. Я ведь могу и передумать быть джентельменом. Его глаза опасно блеснули. Девушка облизнула губы. - И что тогда? Он в один шаг сократил расстояние между ними до опасно близкого и прошептал почти в самое ухо: - Тогда ты действительно окажешься прижата к стене со всеми вытекающими последствиями. Его голос электрическим разрядом прошел по позвоночнику и растворился слабостью в коленях. Нелегко будет скрыть, что ей эта затея нужна гораздо сильнее, чем ему, но роль необходимо сыграть до конца. Пэнси прошла в комнату, с интересом разглядывая интерьер. Совсем не этого она ждала от холостяцкой квартиры Гарри Поттера. А чего тогда? На этот вопроса ответа не находилось. Просто чего-то другого. Не свечей, горящих на старинной каминной полке в качестве освещения. Не целой оранжереи комнатных растений. Не скромной, тесноватой для двоих кровати в маленьком алькове. И точно не того идеального порядка, который царил повсюду. Она остановилась возле окна, поставила бокал, едва пригубив вино, и не оборачиваясь сбросила с плеч пальто. Ее уверенность оказалась абсолютно оправданной, неслышно следовавший за ней Гарри подхватил его и заклинанием отправил куда-то в прихожую. - Ты и вправду джентельмен, Поттер. - Не имею привычки врать слизеринцам, любителю не пристало тягаться с профессионалами. Она чувствовала спиной близкий жар его тела, и от этого подкашивались ноги. Ей ничего не стоило чуть шевельнуться и прижаться к нему, но Пэнси не собиралась делать первый шаг. Это не в ее правилах. С нее на сегодня инициативы достаточно, он взрослый мальчик, дальше сам. Его дыхание стало ближе, он убрал ей за ухо прядь волос и коснулся его губами. Пэнси закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. - А что если я тоже надеялся быть прижатым к стене ещё в прихожей, а, Паркинсон? - Тогда ты очень плохо разбираешься в слизеринцах. - Поможешь это исправить? - и его губы коснулись ее шеи, рисуя цепочку мягких поцелуев до обнаженных ключиц. Бросаясь в эту авантюру с Поттером, Пэнси была уверена в своих силах. Она же сама и изобрела когда-то эту игру, в которой ей не было равных. Но сейчас, вздрагивая от обжигающего дыхания на коже, она поняла, что заведомо проиграла. И, кажется, сдаться будет лучшим ее решением. Пэнси резко развернулась к нему лицом, их взгляды встретились. - Я не занимаюсь благотворительностью, Поттер, - Мерлин знает, сколько раз за годы их учебы он слышал от нее именно этот высокомерный тон. Только без легкой хрипотцы в голосе, выдающей возбуждение. Он сощурился, изучая ее лицо, вызов в глазах, приподнятую бровь и подрагивающие винного цвета губы. Гарри порочно улыбнулся и провел большим пальцем по ее нижней губе, размазывая помаду. - Жаль, мы сейчас не в школьном коридоре, Паркинсон. Закрыл бы свой гештальт в идеальных условиях. И он поцеловал ее. Совсем не так, как она себе представляла. Нежно, вдумчиво, словно потягивая вино из бокала, стараясь распробовать вкус на языке. Пэнси утонула в своих ощущениях. Ее руки самопроизвольно взлетели вверх, зарываясь пальцами в жесткие темно-каштановые волосы, притягивая его ближе, хотя, казалось бы, куда уж ближе. Гарри подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, крепко прижал к себе, заставляя обхватить его ногами. Через секунду она ощутила спиной твердую стену позади себя. Он не отпускал её губы ни на секунду, а его руки отправились в путешествие по ее телу. Левая добралась до ягодиц и осталась на них, поддерживая её на весу, ласково поглаживая пальцами нежную кожу. А вот правая… добралась до резинки чулка, огладила обнаженное бедро над ней, и медленно отправилась выше, замерла. Поттер усмехнулся ей в губы, обнаружив, что на ней нет белья, и его пальцы уверенно коснулись ее в самой чувствительной точке, заставив вздрогнуть всем телом и крепче прижаться к нему. Медленно, мучительно медленно он начал ласкать её, заставляя вздрагивать и тихо стонать, улыбаясь на каждый звук, что у нее не получилось сдержать. - Да, Паркинсон, вот так… Я хочу слышать, как ты стонешь… Как кричишь… Ну же, сделай мне приятно, дай мне слышать тебя… У нее не было ответа, как ему это удается, подчинить себе ее тело, заставить потерять счет времени и связь с реальностью. А ведь это только начало. Начало опасной игры, в которой она уж точно не победит, запоздало понимая, что, кажется, там, где она училась соблазнению, Поттер преподавал. Каждое его слово отдавалось сладким томлением внутри. Ужасно не хотелось так быстро сдаваться и подчиняться ему, но сопротивление было бесполезным. Да и ненужным никому сейчас. Не тогда, когда умелые нежные пальцы настойчиво ведут ее к разрядке, когда жалкие секунды отделяют ее от оргазма. Пэнси застонала уже не сдерживаясь. Черт возьми, ей слишком хорошо сейчас… Здесь. С ним. В ответ Гарри еще крепче прижал ее к стене всем своим телом. Его пальцы ускорились. Он наконец оторвался от ее губ, позволяя вздохнуть, сам тяжело задышал, пристально всматриваясь в ее подернутые дымкой глаза. - Для меня, Паркинсон. Я хочу, чтобы ты кончила для меня сейчас. Вот так, прижатая к стене, словно мы в нише коридора, ведущего в подземелья. Ты такая мокрая, горячая… Черт, какая же ты сексуальная… Его шепот стал последней каплей. Оргазм застал ее врасплох, заставил протяжно вскрикнуть и выгнуться всем телом, насаживаясь на его пальцы, откинуть голову назад, судорожно хватая ртом воздух. Сколько это длилось - не понять и не сосчитать. Секунды, вечность. Казалось, что они действительно в школьном коридоре, и наконец исполнилась ее главная сексуальная фантазия. Новая волна возбуждения захлестнула ее. Он крепко держал ее, на давая ни упасть, ни отстраниться. Его глаза пристально наблюдали за ней, словно старались поймать каждое изменение в ее лице, каждую эмоцию. А вдруг он потом возьмет и будет пересматривать эти воспоминания в омуте памяти? Краска смущения прилила к щекам жаркой волной. - Мне не нужен омут памяти, чтобы навсегда запомнить то, как ты выглядишь, когда мои пальцы в тебе и ты кончаешь, Паркинсон, - хриплый низкий голос вернул ее в реальность и неожиданно отрезвил. - Ты что, решил легилименцию на меня применить, Поттер? Секса тебе мало, надо еще и в голову ко мне проникнуть? Пэнси резко расцепила ноги, нащупывая пол, и оттолкнула его от себя, едва ощутила опору. Однако, расстояние между ними было все еще минимальным. Коленки дрожали, тело не хотело подчиняться, во власти томной неги, что завладела каждой мышцей. Он не дал ей вырваться из его объятий. - Прости, - виноватый взгляд. Это что-то новое. Пэнси, с трудом прогоняя туман из головы, взглянула в его глаза. Внутри поднималась волна обиды. Пусть он скажет что-нибудь, объяснит, зачем он так. Она готова поверить. Все, что угодно, лишь бы не ощущать эти уколы унижения, что прямо сейчас отравляют подаренное им удовольствие. - Прости, я не всегда могу… Точнее. Черт, я так возбужден, что не смог проконтролировать, это же не заклинание, легилименция это скорее навык, ее сложно отключить. Пэнси! Я не хотел лезть тебе в голову. Клянусь. Она видела, что он предельно серьезен. А еще чувствовала, что он действительно, еще как возбужден. - Никакой легилименции больше, Поттер! - получилось совсем не так убедительно, как хотелось. Чертовы его глаза, в которых она тонет, его пьянящий запах и жар его тела, в котором хочется расплавиться, раствориться, потерять себя и больше никогда не найти. Он виновато улыбнулся. - Прощаешь? - На первый раз. Но больше не смей соваться в мою голову! Следующая улыбка была дерзкой и порочной, и от нее подкосились ноги. - Обещаю, что буду в тебе лишь там, где ты сама захочешь. ********

Гарри

Безумие. Более подходящего слова для описания этой ночи было не подобрать. Гарри наслаждался каждой секундой. Паркинсон. Чертова ведьма, холодная надменная сука снаружи, обжигающий вулкан внутри. Он даже в самых смелых своих фантазиях не мог представить, какая она на самом деле, с какой готовностью может отзываться её тело на каждую его ласку, каждое прикосновение. Прижать ее к стене и трахнуть было заветной школьной сексуальной фантазией. Сделать это одними лишь пальцами, чтобы она выгибалась, насаживаясь на них, кусала губы и стонала ему в рот, сотрясаясь в оргазме - это уже граничило с безумием, следующий уровень, за пределами возможного. И вот, это происходит здесь и сейчас. Впору свихнуться. Когда ему открылось это великолепное зрелище: Паркинсон, задыхающаяся от удовольствия, крепко обхватившая его ногами, глаза полуприкрыты, голова откинута назад, а тело бьется в конвульсиях, держит его пальцы в горячем влажном плену… Контроль над собой в этот миг был утрачен. Будь он с любой другой девушкой, пожалуй смог бы сдержаться и не дать легилимеции примениться там, где не надо, и уж тем более смог бы не ляпнуть первое принесенное ею в голову. Только ни одна девушка не вызывала в нем тех эмоций и того желания, которые вызывала Пэнси. Со школы ему было привычно, не позволять себе думать о том, что между ними хоть что-то может быть. И вот она здесь. Горячая и невероятно красивая, страстная и до боли возбуждающая. Нет, уж, он не отпустит ее сегодня. Даже если она потом ни разу не посмотрит больше в его сторону, эту ночь они оба не забудут. Он, признаться, и не помнил, когда его в последний раз волновало, посмотрит после совместной ночи девушка в его сторону или нет. Невероятных мысленных усилий стоило ему подобрать слова, когда она оттолкнула его. Обостренными чувствами легилимента он ощущал, как в ней, словно ядовитый цветок распускаются обида и унижение. Нельзя позволить ей решить, что он специально решил залезть в ее голову. Честно говоря, это последнее место, куда он хотел бы проникнуть, не считая ее рта конечно. О, Мэрлин, какой же у нее рот… Странно, говорить одно, а думать при этом совершенно о другом. Мысль о том, как ее губы смыкаются на его члене, как он сжимает в пальцах ее волосы, чтобы она вскрикнула, а он проник еще глубже… В глазах потемнело, и она это заметила. Если еще мгновение назад она смотрела на него недоверчиво, то теперь в ее взгляде промелькнуло торжество. - Звучит многообещающе, Поттер. О чем она? Ах, да, недвусмысленные намеки на то, что хочет трахнуть ее всеми мыслимыми способами. Она сведет его с ума. Ее тело, ее губы, ее взгляд, в котором плещется желание. Он подхватил ее на руки и понес к кровати, хватит с них на сегодня вертикального положения. На ней все еще было платье, и какое же наслаждение, медленно снять его, покрывая поцелуями каждый сантиметр оголенной кожи, отбросить подальше, чтобы не мешало любоваться ею. Следом отправились чулки. Пэнси поймала его восхищенный взгляд, лукаво улыбнулась, потягиваясь, совершенно не стесняясь своей наготы. - Сам так и останешься в одежде, Поттер? - Как ты захочешь, принцесса. Она хрипло рассмеялась и приподнялась на локтях. - Я хочу чтобы ты разделся. Медленно. Хочу смотреть как ты это делаешь. Ведьма. Если хочет шоу, она его получит. Нацепив на лицо самую порочную свою ухмылку, от которой девушки обычно теряли самообладание, Гарри одним движением стянул с себя футболку и отбросил ее в сторону, с удовольствием наблюдая, как расширяются зрачки Паркинсон. Он прекрасно знал, как выглядит со стороны и какое впечатление на девушек производит его богато украшенный боевыми отметинами рельефный торс. Но произвести впечатление на Паркинсон - это отдельное удовольствие. Она облизнула губы, вряд ли осознавая, что делает. Он взялся за ремень, медленно расстегнул пряжку, подождал, оценивая ее реакцию. Как же ему нравилось рассматривать ее, подмечая каждое мелкое движение. Язык тела не мог врать, Паркинсон возбуждена не меньше его и тоже цепляется за остатки самоконтроля, которые стремительно тают. Она хотела увидеть его обнаженным, что ж, пусть наслаждается, кто он такой, чтоб отказывать слизеринской принцессе в удовольствии. Хвала Мэрлину, что в академии он научился и одеваться, и раздеваться стремительно и без неловкого перетаптывания. Хоть где-то пригодилось. Дразня ее, он медленно расстегнул джинсы и совсем не торопясь потянул их вместе с боксерами вниз. Когда он дошел до уровня бедер, Пэнси задержала дыхание, а зрачки расширились настолько, что глаза казались черными. Она бессознательно сжала бедра, закусила нижнюю губу. Нетерпеливая ведьма. Как же она сексуальна! Одним слитным движением он избавился от остатков одежды и выпрямился, давая ей возможность рассмотреть его с головы до ног. Ее взгляд блуждал по его телу: от шеи и широких плеч, до покрытой боевыми шрамами груди, ниже к плоскому рельефному животу, задержался на его возбужденном члене и стыдливо сбежал на крепкие, накачанные полетами на метле бедра. Он с удовольствием наблюдал, как смущенный румянец заливает ее щеки, как она собирает волю в кулак, чтобы не отвести в глаза. - Насмотрелась? Пэнси невнятно фыркнула. - Ты так уверенно раздеваешься перед всеми девушками, или только мне повезло? - На такие вопросы я отвечаю только в присутствии своего адвоката. Он стремительно сократил расстояние между ними, дотянулся до ее губ и поцеловал. Как же великолепно она целуется, Мэрлин всемогущий… Какая у нее тонкая длинная шея, такая чувствительная, одно удовольствие ощущать языком пульс под бледной кожей, слышать, как она протяжно вздыхает, запрокинув голову, открываясь для его ласк. Он спустился ниже, к груди, обхватил губами возбужденный твердый сосок и начал неторопливо ласкать его языком. Пэнси выгнулась под ним и застонала, откинулась на подушки. Ее пальцы зарылись в его волосы, сжимая, стараясь не то притянуть ближе, не то оттолкнуть. Вот уж нет, он не намерен оставлять без внимания ни одного миллиметра ее прекрасного тела. Хотелось ласкать ее долго, медленно, пока она не охрипнет от стонов, не станет просить прекратить эту сладкую пытку. И кто он такой, чтобы отказывать в удовольствии себе. Пэнси извивалась под его руками, губами, языком, то стараясь отстраниться, то прижимаясь всем телом, прося еще ласки. Когда он спустился до ее бедер и, разведя их, коснулся её языком, она вскрикнула, пальцы в волосах сжались, принося приятную боль. - Не надо… - слабая попытка. Просит его прекратить, и тут же выгибается навстречу прикосновениям. - Почему? - он улыбнулся и продолжил ласкать ее, медленно, но настойчиво, не давая отстраниться. - Потому что… Потому что я уже… А ты… О, Мерлин… Нет, только не останавливайся! Да! Боже… Протяжный хриплый стон прозвучал музыкой для его ушей. Он знал, что хорош в постели, но то, как легко его прикосновения находили в ней отклик - это было нечто особое. Ее накрыло волной оргазма, Пэнси вскрикнула, выгибаясь, задыхаясь от наслаждения, сжимая его бедрами. Великолепное зрелище. Лучшее, что он когда-либо видел в жизни. Волна собственного возбуждения придала сил и толкнула его вперед. Он выпрямился, притягивая ее к себе, и наконец вошел в нее, замер, ощущая, как пульсируют ее стенки вокруг его члена. Лишь Мэрлин знает, чего ему стоило не кончить в тот же самый миг. Ее глаза распахнулись, зеленые омуты, подернутые пеленой наслаждения. Утонуть в них. Раствориться в ней. Гарри впился в ее подрагивающие губы и начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Безумие. Сумасшествие. Ее стоны вибрировали на его языке, импульсами болезненного возбуждения расходясь по всему телу. Быстрее, сильнее, каждым толчком приближая пик, теряя себя, ощущая, как она цепляется за него, впиваясь ногтями в спину, отрезвляя болью, за которой кроется еще большее наслаждение. - Посмотри на меня, Пэнси… - с трудом получилось оторваться от ее губ, но сейчас он хочет видеть ее глаза, - смотри на меня. Да… Мечтал об этом еще со школы. Видеть твой взгляд, когда я в тебе и ты кончаешь… Ее глаза так близко, ее частое дыхание, ее мягкие волосы, чуть влажные у основания шеи под его пальцами - чистая эйфория, кристаллизованное наслаждение. - Для меня, пожалуйста… я хочу чтобы ты кончила еще раз для меня… Да! Он чувствовал, как она пульсирует вокруг него, как ее захлестывает новой волной оргазма. Пэнси откинула голову назад, разорвав их зрительный контакт и вскрикнула, сильнее обхватив его ногами. - Кричи… Кричи для меня, я хочу тебя слышать… Она послушалась. Ее стоны, переходящие в крик повторяли ритм, в котором пульсировали ее порабощенные наслаждением мышцы, и эта пульсация распространялась по всему ее телу, передаваясь ему. Остатки самоконтроля растаяли, и Гарри отпустил себя, ныряя вслед за ней в пучину удовольствия, позволяя собственному оргазму сокрушить, подчинить его тело, отправить сознание куда-то в сладкое туманное ничто. Они пульсировали, вибрировали вместе, подстроившись друг к другу в унисон, в едином ритме, древнем танце страсти и удовольствия. Он почувствовал легкое покалывание в теле, это его магия отзывалась на её, добавляя новых оттенков в их яркое наслаждение. Всё, на что у него хватило сил - это удержать свой вес и не рухнуть на нее, хотя все мышцы в теле будто бы превратились в тягучую карамель и отказывались сокращаться. Вытянувшись на кровати, он прижал Пэнси к себе. Она подчинилась, устроив голову на его плече, обхватив его одной ногой, и в тот же миг уснула, утомленная и опустошенная. Гарри слушал, как выравнивается ее дыхание, как она тихонько вскрикивает во сне от затухающих волн наслаждения, еще блуждающих по телу, старательно пытаясь восстановить собственное дыхание и не уплыть в сон вслед за ней. Однако, мозг отказался подчиняться. Перегруженный событиями, эмоциями и ощущениями, он отправил своего хозяина в сон, напоследок зафиксировав совершенно новую для Гарри мысль. «Вот бы провести так всю жизнь.»