burning up

      Теперь это стало рутиной. Чем-то, к чему все в стае более, чем привыкли, а также чем-то, к чему можно было бы подготовиться, когда сталкиваешься с подобным не в первый раз. И это сильно облегчило бы задачу Сынмина, но разумеется, Минхо всегда находит способ сделать его работу немного сложнее, чем нужно.       - Не рычи на меня, тупица... - фыркнул Сынмин, на минуту убирая холодное полотенце, прежде чем снова приложить его к разгорячённой коже Минхо, игнорируя очередной рык альфы. - Я пытаюсь помочь тебе, знаешь ли... Ты весь горишь, - Сынмин придвинулся ближе, и на него обрушился сильный запах мяты и тёмного шоколада, который источал старший.       Минхо растворился в остужающем прикосновении, несмотря на ощущение беспомощности во всей этой ситуации, однако он продолжал настаивать, что он в полном порядке. Если и была какая-то рутина, которую укоренил Минхо, то это вот эта по-детски глупая рутина.       - Мне не нужна твоя помощь, - проворчал старший, пытаясь выхватить полотенце из чужих рук, но потерпел неудачу; Сынмину удалось вовремя отстраниться и возобновить то, что делал.       - У тебя сильный жар, Минхо. Ты уже должен знать, что твой гон протекает острее всего, - произнёс Сынмин и продолжил после паузы, - но ты никогда к нему не готовишься...       Минхо усмехнулся разочарованному тону младшего, закатил глаза и облокотился на спину. Его уши подрагивали каждый раз, когда свежие холодные капли падали на пылающую кожу.       Он понимал, что в какой-то степени Сынмин был прав. Да, его гон действительно проходил мучительно, и да, он знал, что рано или поздно ему понадобится определённая помощь.       Сынмин был бетой, членом стаи, которого Минхо никогда не ассоциировал с такой помощью. Он не раз прокручивал подобный сценарий в голове, но винил в этом заботливую натуру Сынмина и его бесконечные предложения помочь взвинченному волку, а не свой подлинный интерес и влечение к парню.       Всё что угодно, лишь бы скрыть искреннюю привязанность.       Минхо поднял на Сынмина холодный взгляд, в глазах проглядывался жёлтый оттенок, когда старший сфокусировался на нём. Сынмин зажал кончик языка между зубами, что было признаком неподдельной сосредоточенности. Телом он слегка наклонился к старшему, чтобы дотянуться до него и удерживать на месте. Минхо вновь позволил разуму засомневаться. Он продолжал смотреть, но мягче, чем раньше. Сынмин действительно казался ему привлекательным.       - Ты не такой, как другие... - внезапно произнёс Минхо, заставив младшего отклониться. Холодная вода капала с полотенца по поднятой и застывшей в воздухе руке Сынмина, когда он поднял бровь от неожиданного комментария.       - Это такое клише.       Ответ заставил Минхо зарычать вновь. Его острые клыки показались во всей красе. Он изо всех сил пытался хотя бы немного напугать Сынмина, но получил лишь хихиканье. Это было на грани унижения.       - Вот об этом я и говорю! - простонал старший. - Ты не такой, как остальная стая. Ты просто... тебя невозможно запугать или заставить смутиться... - пробормотал парень, выпячивая губы.       Сынмин засмеялся и закатил глаза из-за столь мелкой причины вспышки гнева старшего, сел ближе и отложил полотенце, чтобы ответить.       - А ты хотел бы? - спросил он, и Минхо просто пожал плечами. Сынмин промычал. - Потому что я знаю, что ты всего лишь глупый пёсик... - он снова засмеялся, легонько толкая старшего в руку.       Минхо застыл и неловко прочистил горло.       - Не называй меня так.       - Ты же знаешь, что ты всегда очень наблюдателен? - Сынмин вскинул брови.       Минхо промычал в ответ.       Такова была часть его натуры. Он всегда был готов, всегда. Его уши могли навостриться от малейшего звука, нос подёргивался от внезапной смены окружающих запахов, а зубы скалились при даже крохотной угрозе его любимой стае. Он хотел выживать, и хотел защищать. Защита, чувство собственности и наблюдательность.       - Иногда я тоже бываю наблюдательным... - сладко произнёс Сынмин, в голосе почти слышалось поддразнивание, но лицо отразило неподдельные эмоции. Их взгляды встретились снова, Сынмин проигнорировал капающую на пол воду, плывя в ощущениях от жёлтых пятнистых глаз Минхо, как рябь по воде.       Минхо скривился, слегка раздражённый тем, что не до конца понимает смысл.       - Окей? И что мне делать с этой информацией? - спросил он в замешательстве, наклоняясь ближе к Сынмину с ещё более угрожающим видом, пытаясь заставить младшего остепениться.       - Ты сильно краснеешь... - ответил Сынмин, его глаза были полны азарта, и на губах красовалась яркая улыбка, когда щёки Минхо окрасились ещё более насыщенным оттенком, а повисшие уши слегка оттянулись назад.       - Нет... нет, это не... это просто течка! Нет, не течка, гон как... - бессвязно затараторил старший.       Щёки Минхо побагровели, глаза задрожали и расширились. Сынмин закивал, откровенно веселясь. Сердце младшего быстро забилось; что-то в том, что он наблюдал за таким взволнованным Минхо, зажгло искристый огонёк внутри, и мозг настроился на то, чтобы подстегнуть ещё больше, прощупать почву.       Что он и сделал.       - Смущённый щеночек, - проворковал Сынмин, протягивая руку, чтобы взъерошить пушистые и завившиеся от пота и воды волосы. Минхо не планировал, что его уши быстро задёргаются, тело отреагирует на прикосновение, и глаза остекленеют от произнесённых слов.       - Боже мой... - беззвучно захихикал Сынмин. - Тебе это нравится, да?       Минхо в ответ лишь зарычал что-то, что Сынмин разобрать не смог. "Прекрати это сейчас же" хотел прокричать старший.       - Это мило...       Практически в мгновение ока Минхо оказался поверх Сынмина. Ногти вонзились в чужую грудь, а хвост лупил по бёдрам младшего с огромной скоростью.       - Умолкни...       Сынмин покачал головой, шокированный попыткой Минхо. Он осторожно притянул старшего вниз, так, чтобы тот лёг ему на грудь, напоминая домашнего пёсика.       Он приподнялся и коснулся чужих губ, ошеломлённый тем, как быстро старший отреагировал, углубляя поцелуй и делая его более настойчивым, чем Сынмин изначально планировал.       Сынмин не был уверен, чего именно он ожидал, учитывая, что Минхо переживал свой цикл, но он определённо был удивлён. Мгновенно промелькнуло напоминание о силе старшего.       Он простонал, когда почувствовал резкую боль в нижней губе, отстранился, провёл большим пальцем по коже и обнаружил капли крови.       - Зубы... - предупредил он низким голосом.       Минхо активно закивал в ответ, хвост снова ударил по бедру, а уши встали торчком.       - Хороший мальчик, - улыбнулся Сынмин. Прикрыв глаза, он потянулся за очередным поцелуем, но уловил, что Минхо отклонился назад, упираясь ладонями ему в грудь и прерывисто дыша.       - Назови меня так ещё раз...       Голос старшего дрожал. Сынмин никогда не слышал в нём столько отчаяния, столько нужды. Это совершенно не в его характере, но младший чувствовал, что Минхо уже какое-то время сдерживал себя.       - Хорошим мальчиком?       Минхо кивнул, цепляясь за чужие руки, когда дышать стало тяжелее, а разум затуманился, как только Сынмин вновь произнёс два простых слова, оказавших на него такое влияние.       - Ты хороший мальчик... Мой хороший мальчик... - мягко произнёс Сынмин голосом более глубоким и хриплым, когда он осознал, кто их может услышать за тонкими, словно бумага, стенами.       Минхо заскулил. Заскулил. Сынмин выложил все на карты; Минхо был слишком важен ему, чтобы беспокоиться о постороннем шуме.       Сынмин простонал, притягивая Минхо, чтобы снова соединить губы. Их зубы стукались, поцелуй был беспорядочным, слюна стекала по подбородку, а Минхо продолжал скулить. Сынмин терял голову, наблюдая, как волк превращается в отчаявшегося щенка всего лишь от нескольких слов. И это дало ему огромную власть.       Он отклонился, задыхаясь; губы покрылись каплями крови от того, как сильно Минхо хотел быть ближе, впиваясь острыми зубами и умоляя о большем. Сынмин наблюдал, как старший снова тянется к нему, выпятив губы. Он оттолкнул его в грудь, с наслаждением глядя, как лицо Минхо озарило удивление, глаза стали шире и рот раскрылся, чтобы возразить.       Это было неожиданно. Минхо определённо не привык к тому, что кто-то не подчиняется ему или берёт ситуацию в свои руки. То, что кто-то отталкивает его и ставит на место, казалось незнакомым. Нельзя сказать, что это было плохо, вовсе нет. Новое чувство перевернуло в Минхо что-то, что бурлило у него внутри, и вызвало желание расширить границы дозволенного.       - Поцелуй меня... - голос Минхо звучал тише, чем обычно, и он всё ещё прерывисто дышал.       Сынмин скрестил руки на груди, на лице растянулась ухмылка, несмотря на спокойное выражение.       - Твою мать, поцелуй меня! - выкрикнул Минхо. Лицо исказилось от неподдельного шока из-за собственной вспышки, глаза быстро забегали, а руки вцепились в лежащего под ним парня.       Сынмин перевернул их, удерживая руки Минхо над его головой и наблюдая, как старший скулил, ослабевая под ним, когда очередная капля пота как по сигналу стекла с лица; его тело горело и обжигало, словно огонь. Сынмин почувствовал исходящий от старшего жар, заставляющий погружаться в тепло и затуманивающий мысли.       - Что это с тобой, Минхо? - внезапно спросил Сынмин серьёзно, нависнув над растерявшимся парнем. В его выражении отражалась ярость, пока лицо Минхо краснело окончательно, а тело едва не выдавало себя.       - Что? - Минхо был абсолютно уверен, что если не получит хоть что-нибудь сию же минуту, то умрёт. Он бы всё отдал, чтобы Сынмин заткнулся прямо сейчас.       - Тебе всегда нужно всё контролировать, всегда чего-то требовать, ты всегда зависим от того, чтобы остальные подчинялись тебе... Со мной эта хрень не сработает, - прямо заявил младший, не прерывая зрительного контакта и давя словами, проговаривая их с силой в голосе.       Минхо ощутил головокружение, слова путались, а внутри бурлил гнев. И он был совершенно сыт по горло тем фактом, что до сих пор чего-то ждал.       - Так всегда было, Сынмин, ты, блять... дерьмо, и ты знаешь это... - лопотал Минхо, кожа на ощупь чувствовалась как лава, а во рту горело, будто он вдохнул огонь.       - Чего ты хочешь, Минхо?       Повисла тишина. Сынмин направил всё внимание на чужое сбившееся дыхание; казалось, Минхо старался скрыть скулёж, старался не начать умолять.       - Минхо.       - Хочу, чтобы стало приятно... - звучало больше похоже на хныканье, несмотря на то, что старший сдерживался, как мог. Его глаза до сих пор смотрели в глубокие омуты резким взглядом, но он чувствовал, будто уже попал в чужие сети.       - От кого? Кто должен сделать тебе приятно? - снова спросил Сынмин, наклонившись ближе, лицо в паре сантиметров от Минхо. Напускная угроза в действиях осекла старшего, отчего по спине побежали мурашки. Сынмин сказал, что он тоже был наблюдательным; Минхо никогда бы не подумал, что его собственные уловки вернутся к нему бумерангом.       Минхо хотелось кричать, хотелось наброситься на Сынмина и атаковать.       Но он этого не сделал.       - Ты... - неуверенно прозвучали слова, ударив под дых, но заставив жаждать прикосновений, нуждаться в нависшем над ним парне.       - Я? - поддразнил младший.       Сынмин слегка передвинулся, устроив колено между ног Минхо, со счастливым выражением слушая, как от действия прервалось чужое дыхание.       - Тогда давай. Сделай это... - парень подтолкнул колено вперёд, ощущая, как возбуждён Минхо, насколько горячее его тело, и наблюдая, как он едва держится, чтобы не дёрнуть бёдрами.       Минхо закатил глаза, когда весь стыд вылетел в трубу; его тело отреагировало и руки вытянулись вперёд, ногти впились в чужую ногу, и он с силой потёрся о неё в погоне за удовольствием, оставляя на губах порезы и ссадины, отчаянно кусая их.       Сынмин промычал, заставляя Минхо оторвать зубы от мягкой плоти, постукивая по ней пальцами, и наблюдая, как вместо этого старший поймал их губами, чтобы пососать.       - Глупый пёсик... ты у меня такой умница, такой расслабленный и послушный.       В любой другой ситуации Минхо нахмурился бы, разозлился от упоминания о том, что он стал податливым и даже подчинился. Но в тот момент он лишь чувствовал, будто парит, достигая блаженства и явно ощущая, как на боксерах расползается мокрое пятно. Он чувствовал себя таким грязным, пока с каждым толчком разрядка становилась всё ближе.       - Больше... мне нужно... больше... пожалуйста... - Минхо задыхался, с вожделением глядя на Сынмина слезящимися глазами; его бёдра не переставали вздыматься, а движения становились всё резче.       Сынмин лишь улыбался, и улыбка его говорила больше, чем любые слова, пока он заставлял старшего ныть и жмурить глаза, делать всю работу самому и чувствовать себя обделённым, но опьянённым тем, что ему было дано.       Парень всё-таки решил продолжить дразнить его словами.       - Ты получишь только то, что я даю тебе, малыш... Какой отчаявшийся, нетерпеливый щенок, трёшься об меня... такой милый, - Сынмин надавил сильнее, сгибая ногу и заставляя Минхо вскрикнуть, когда движение подтолкнуло его к краю.       Старший простонал, откинув голову на подушки, приподнялся и вцепился в Сынмина. Его разум пустел, сосредоточившись только на удовольствии, удовольствии и удовольствии.       - Я сейчас... пожалуйста... Сын... - Минхо выскуливал чужое имя, достигая верха наслаждения. Глаза заволокла туманная пелена, когда он изливался в нижнее бельё, всё ещё двигая тазом и сотрясаясь от чрезмерной стимуляции.       Он слышал смех Сынмина, несмотря на звон в ушах, и восстанавливал дыхание, лёжа с закрытыми глазами.       - Большой и страшный альфа, да?       - Заткнись... это больше не повторится...       Сынмин склонил голову на бок.       - Как скажешь.