Что может быть лучше одного попаданца? Семейство попаданцев!

В их семье проблемы с сердечно- сосудистыми заболеваниями были у всех. Гипотония, аритмия, сердечная недостаточность, самой распространённой причиной смерти был инсульт, у каждого третьего случался инфаркт. Но Шень Юаню повезло еще больше, он родился с дефектным сердцем. Одно сильное переживание, испуг, стресс, и можно сразу отправляться к праотцам. Всю жизнь он представлял, что его убьёт больное сердце, кто бы мог подумать, что паровая булочка таит в себе куда большую опасность... В своем пересказе событий Шень Цинцю упустил несколько моментов. Один из них - подробности смерти. - Мне так жаль, - глаза меймей были на мокром месте, а он даже не дошёл до конца первой арки, - Братец, я ведь знала, что тебе нельзя жить одному! Уговаривала вернуться в родительский дом, и... - еще одной курицей - наседкой в его жизни стало больше. - Меймей, да А - Юаню можно позавидовать, он хотя бы не мучился в своей смерти. От слов гэгэ Чонгана все трое помрачнели. А гэгэ Шенли позеленел, прикрыв рот рукой он выбежал на улицу и...раздались чарующие звуки. Многозначительно Шень Юань посмотрел на родственников. Меймей тяжело вздохнула, нехотя признаваясь: - Гэгэ, мы умерли одновременно. - Что произошло? Она замолчала. Не смогла произнести. - Диди, мамина готовка случилась!Крайне тяжёлая степень отравления! - о нет... Воцарилось неловкое молчание. Это можно было бы назвать минутой молчания в память жертвам. Скорбно осознание гибели по такой нелепой причине. И только звуки снаружи разбивались, словно волны о камень, в тишине. Надо же было испортить такой момент! Дверь хижины отворилась - внутрь зашел человек с каменным лицом. - Шиди Лю? - его то тут какими судьбами занесло. - У тебя возле дома лужа рвоты. - констатировал Лю Цингэ. - Вся школа вопит о проникновении, - он окинул взглядом иномирцев, особенно присмотрелся к меймей, - Эти? На вид хилые. Это девчонка или мальчишка? Шень Цинцю предпочёл не замечать, что сестрица задышала тяжело. Шиди Лю ведь не будет бить девушку? Хотя...не известно, кто бы вышел победителем, при условии крайнего уровня злости у младшей. - Уважаемый, не стойте в проходе, - это гэгэ Шенли закончил со страшными воспоминаниями. - Уважаемый! Имейте приличие! Лю Цингэ с места не двинулся. И в этот раз это была даже не его вина: голос старшего брата, не смотря на возмущение, звучал так слабо, что шиди Лю при всей возможности не смог бы его услышать. Глава пика Байчжань не знал, зато знали все остальные, что у него проблемы со слухом. Было ли это результатом искажения ци, или множество битв с соответствующими травмами все же внесли свой вклад, но факт оставался таков: все, что ниже разговорного уровня громкости, Лю Цингэ не слышал. Понял шиди Лю, что что-то не так, когда меймей вскочила, толкнула его в сторону, а судя по его лицу толкнула неслабо, и обратилась к его "коллеге": - Братец Юань, у гэгэ давление упало! У тебя есть шоколад, кофе, какао?! - Меймей. Шоколад в эпоху Троецарствия? - он подумал секунду. Отвыкнув от того, что люди могут чем-то болеть кроме искажения ци и низкого интеллекта, Шень Цинцю напряг память, прежде чем действовать. - Я заварю чай. - Не. Смей. Это убьёт меня во второй раз. - белый, как мел, старший брат облокотится о стену, но взгляд, направленный на "уважаемого" был убийственным. И взгляд этот обладал такой силой, что шиди Лю ушёл. Просто ушел, не сказав ни слова. - Гэгэ...- меймей хотела измерить его пульс, но тот махнул рукой. - А - Бохай, не надо, я не инвалид. - он помассировал переносицу. - А - Юань, продолжай, нам всем надо понять, что тут происходит и как выживать дальше. Ты ведь попал в этот мир недавно, верно? Шень Цинцю кашлянул, прикрываясь веером. - Я попал в этот мир десятилетие назад. Только гэгэ Чонган нашёл, что сказать на это: - По крайней мере одно остаётся неизменным - младший брат все так же "просто не может найти ту самую". - чтобы это не значило, ему самому было смешно. Однозначно этот день был проклят с самого начала, иначе, как провидением и фатализмом не объяснить, почему именно в этот момент бамбуковая хижина приняла еще одного человека. Хотя нет, Шень Цинцю мог объяснить появление именно этого человека. Тут, как никак, отстаивание его чести. Вернее, бесчестия. - Учитель! Вы уже проснулись? Помните вы говорили о растении, что растет далеко на Западе? Я нашёл его! - перед глазами Ло Бинхэ предстала любопытная пародия на тайную вечерею. - Учитель?... Изменившаяся аура вокруг Бинхэ говорила о многом, например, о том, что он, мягко говоря, не очень рад появлению названных гостей в их доме, очень мягко говоря. Шень Цинцю чувствовал, что кровопролитие вполне возможно, и ему, все-таки, хотелось его предотвратить. Сдерживая нервный тик, он все же улыбнулся Ло Бинхэ и произнес: - Доброе утро...муж...у нас гости, не мог бы ты заварить чай и то растение, добытое на западе? - преодолев стыд, закрывшись веером, чтобы хоть не рассыпаться на месте, Шень Цинцю поцеловал супруга в щеку. Мужчину не так тяжело заставить делать что-то, особенно когда его просит любимый человек, особенно когда этот любимый человек публично назвал его своим мужем, особенно когда этот человек никогда публично не показывает свои чувства, и т.д, и т.п. Бинхэ просиял так, что ореол главного героя ослепил всех. На кухню он не пошёл, на кухню он поскакал, оставив...мужа...на растерзание семье. Их выражения глаз были весьма красноречивы.