Последний ли это поезд в твоей жизни?

      Оглушающий стук колёс о металлические рельсы всё нарастает, приближается. Совсем незаметная вибрация пробирает с ног до головы, но не доходит до пункта назначения, так и остаётся в районе обуви. Поправляю кепку и собираюсь спускаться с моста, на котором я часто стою и наблюдаю за поездами. Это уже входит в привычку, своеобразный ритуал после университета и перед тем, как ввалиться в пустой дом. Последний раз гляжу на синий грузовой и спускаюсь по лестнице в надежде встретить его, но он пропал. Пропал из виду, растворился. Коротко хмыкаю и направляюсь к дому.       Он — моя далёкая мечта, которой скорее всего не суждено сбыться. Сколько раз я пытался набраться смелости и подойти к нему? Бесчисленное количество. Такое же, как желание бросить всё в этом чёртовом городе и свалить куда подальше. Только вот куда? Перебирая различные варианты мне всегда хотелось поехать на поезде, но бросать высшее заведение, ради которого я пахал одиннадцать школьных лет, мне не хотелось. Это единственная причина, которая держит меня здесь, ведь друзей у меня нет, как и родных. «Лучшие годы» так и не стали лучшими, разбивая все надежды в прах, уничтожая моё желание продолжать что-либо делать. Люди зовут это депрессией, но не могу сказать, что я отношусь к этому понятию. Каждое утро начинается одинаково, день проходит монотонно и всё так же без каких-либо интересностей, что уж говорить о вечере. День сурка, ей богу. Сезоны сменяются друг другом, но это абсолютно ни на что не влияет, кроме комфорта в передвижении по улице.

***

      Выдыхаю пар. Холодный воздух проникает в лёгкие, хлопья снега мирно падают на волосы. Снежинки сразу тают, но оставляют мокрый след за собой, морщусь и пытаюсь смахнуть их, но ничего не выходит, ладонь становится влажной. Стою на железнодорожном переезде, как рядом со мной становится он. Сглатываю застрявший ком и стараюсь сохранить спокойствие, то и дело поглядывая на него и стараясь изучить как можно детальнее. Так близко я вижу его впервые, отчего захватывает дух и сердце учащает свой ритм. Но он не смотрит на меня, утыкаясь в телефон. Чёрные как смоль волосы скрывают половину лица, такие мягкие на вид, но очень тонкие и деликатные; нос длинный, чуть вздёрнутый; густые ресницы, а взгляд такой печальный, что на душе становится сразу не по себе. Он поднимает веер из ресничек и мы встречаемся взглядами, а я не в силах оторваться от его прекрасных карих глаз.       — Чего? — немного грубый и хриплый голос, будто прокуренный несколькими сотнями сигарет.       Нервно кусаю губу и не придумываю ничего лучше, чем отвернуться.       — Ничего, извините, — вздрагиваю от поезда, что проносится чуть ли не под носом.       Парень молчит и больше не заводит диалог, а я проклинаю себя, что так бесцеремонно пялился на него. Светофор меняет цвет и теперь вижу его спину. Тороплюсь нагнать его, однако держусь на расстоянии, чтобы не выдать себя. Чувствую себя сталкером, даже самому становится противно, но что-то в сердце подсказывает идти за ним. Поднимаемся по лестнице, переходим мост и сворачиваем во дворы частных домов.       — Ты меня преследуешь что ли? — он оборачивается и холодно смотрит на меня.       Останавливаюсь и забываю как дышать. Бегаю глазами в поисках помощи, но её нет и не будет.       — Мне по пути, — ещё пару секунд прожигает во мне дыру, после чего разворачивается на сто восемьдесят и быстрым шагом подходит к какому-то дому.       Запоминаю его и прохожу мимо, хотя я давно должен был свернуть в другую сторону.

***

      Очередной понедельник не радует, готовя самые неприятные мысли. Но мысли эти об учёбе? Нет, и подавно, ведь в моей голове засел образ того парня. Натягиваю полосатый шарф и выхожу из дома, иду по своему обычному пути. Но вот глаз цепляет что-то новое, а именно парня в одной футболке в минусовую температуру. Выглядываю его на мосту, стараюсь понять что случилось, но он как ни в чём не бывало садится на лавочку перрона, подгибает ноги и обнимает себя руками.       — Ты в порядке? — он поднимает взгляд, но те прекрасные шоколадные горы обратились в грустные коричневые радужки, а красные глазные яблоки и тёмные круги под глазами придают совсем болезненный вид.       Тут же снимаю ткань и обматываю вокруг его голой шеи, снимаю куртку и накидываю сверху, остаюсь в одной толстовке. Он молчит, но с места не торопится уходить.       — Нет, — весь дрожит.       — Подожди немного, я сейчас, — и я бегу со всей скорости света к автомату с напитками, где тычу пальцем на нужный мне номер с горячим чаем.       Железяка думает долго, нервно жду, но всё же пинаю эту несчастную машину. Вопросов в голове бесчисленное количество, но я уверен, что не получу на них ответов. Ладонь обжигает кипяток в пластиковом стакане, но сейчас совсем не до этого. Выдыхаю, так как он сидит на том же месте. Подаю ему напиток, он кивает и дует на него, от чего пар устремляется ему в лицо. Сразу же подмечаю каким образом он хмурит брови, как часто моргает, как его губы подрагивают от температуры чая. Сажусь рядом и смотрю в землю, наверное в университет я уже опоздал.       — Спасибо, но не стоило, — тихо произносит, прокашливается и прячет лицо в шарфе, бросает пустой стаканчик в рядом стоящую мусорку.       — Меня Фэнг зовут, а тебя? — он встаёт и снимает с себя накинутую мною верхнюю одежду. — Оставь хотя бы шарф.       — Эдгар, — тянется к ткани, но я отдёргиваю его руку.       Холодная кожа, хотелось бы согреть его бледные тонкие пальцы. Руки все в шрамах, где-то виднеются пластыри, на сердце становится тяжело. Тяжелее, чем от насущных проблем, от одиночества и постоянного добивания себя мыслями. Коротко кивает и бежит на мост, а я в смятении сижу ещё пару минут, стараясь запечатлеть в голове его еле улавливаемый запах клубники.       Был бы я художником, я бы точно нарисовал его портрет. Образ Эдгара холодный до жути, готовый вот-вот заморозить тебя и оставить во льду на тысячелетия. Его волосы были бы как паутина, но не мерзкая, а словно тоненький шёлк, в который хочется укутаться и не выбраться никогда. Тонкие губы служили бы самым прекрасным фруктом в мире, таким сладким и желанным. Глаза, в которых хочется утонуть, превращают тебя в камень, и ты не можешь оторваться от них. Руки сами делают лёгкие наброски на бумаге: вот очертание его лица, вот грациозная шея и худое туловище. Но получаются лишь жалкие каракули, совсем не прекрасный парень, каким он есть на самом деле.       Был бы я музыкантом, я бы написал такую мелодию, которая точно отражала его. Она бы была тихая, как его голос, немного грубая, как манера речи. Лилась бы тонкой рекой, но потом нарастала в геометрической прогрессии, и уже минорный океан скрипки наполнял бы филармонию. Он сидел бы в центре зала, единственный, и наблюдал за моей игрой. Однако, опыта игры у меня нет, как и инструмента.       Был бы я танцором, я бы точно увёл его в танец. Но какой бы он был? Возможно, страстный, с постоянным зрительным контактом и полным доверием друг другу. Я бы притянул его к себе так близко, насколько возможно это сделать без причинения вреда, ведь он такой хрупкий. Он бы улыбался и уверенно шагал за мной, ступая лакированными туфлями на паркет. Но я такой неуклюжий и поотбивал бы ему все ноги.       А если бы я был самим собой? Таким, какой я есть: слабый, забитый в себе первокурсник, что сам не знает зачем выбрал специальность актёра, ведь его уже ничего не интересует в этой жизни. Смотрю на всё пустым взглядом, не чувствуя ни капли эмоций. Только он, почему-то, заставил меня испытать то самое будоражащее ощущение, что обволакивает с головы до ног. Я неразговорчивый и нерешительный, боящийся общества и тех, кто в этой иерархии. Мне страшно проходить мимо успешных людей, ведь они точно будут смотреть на меня как на отброса. Смог бы он дружить со мной, со всеми моими недостатками и страхами, что живут во мне с раннего детства? Может, он также плюнет мне в душу и скроется в толпе, что для меня как безликие пятна?

***

      Я сижу в каком-то вагоне, но не на месте пассажира, а прямо наверху, где взрослыми всегда было запрещено залезать. Сердце неприятно ёкает, ведь здесь довольно высоко. А вокруг просторные поля и высокие леса, такие зелёные и вдохновляющие. Хочется пробежаться босыми ногами по траве, собирая капельки росы. Блуждать между высоких сосен, вдыхая этот стойкий аромат хвои. Тепло, такое неведомое и непривычное. Но что это? Только сейчас замечаю чужое тело в своих объятиях. Отстраняюсь и гляжу в эти тёмные глаза.       — Эдгар? — он улыбается, а я таю от этого, впервые наблюдая как уголки его губ поднимаются вверх в искренней улыбке. Он кивает и гладит мою щёку уже тёплой ладонью, не такой как тогда. Вздрагиваю, но моё лицо держат уже двумя руками. — Что ты делаешь? — оставляют без ответа, лишь всматриваясь в глаза, но такое чувство, будто в душу.       Мокро. Лёгкий поцелуй, такой нежный, закрадывающийся в подсознание, вороша там всё вверх дном. Туман пеленой накрывает меня, реальность теряется в этих мягких губах, совсем не искусанных, как раньше. Но это быстро заканчивается, не успев я понять происходящее. Сразу приходит ощущение пустоты и ненужности, мороза в душе и тягучего одиночества. Я пытаюсь открыть глаза, найти эти сладкие губы, прильнуть к ним вновь и почувствовать спокойствие. Но не выходит, всё вдруг сереет и исчезает, оставляя за собой лишь тьму.       Синева сменяется алыми оттенками, кто-то добавил ещё чуть жёлтого, потому всё смешалось между собой, отливая оранжевое отражение на водной глади. Маленькое озеро на опушке леса, на вид такое тёплое и приятное. Хочется окунуться и пробыть здесь вечность, глядеть, как солнце садится, появляются первые звёзды.       Прохожу ближе к прозрачной воде, вдруг из ниоткуда возникает очертание какой-то конструкции. Качели? Кто поставил их среди озера? Провожу рукой по деревянному покрытию и вздрагиваю от чужих рук на плечах. Это снова он, но мне не дают обернуться, крепко сжимая в объятиях. Ноги в уже мокром песке, а всё из-за небольших волн, что создаёт ветер. Приятно, приятно от кончиков пальцев ног до волос на голове. Но меня отпускают, и парень вдруг бежит вдоль берега, а я за ним. Оглушающий смех, словно эхом отбивается от высоких деревьев и вбивается в голову. В такие моменты хочется жить, любить и ценить близкого человека, что вызывает такие эмоции.       Поднимается буря, волнует озеро. Цветы, что были вдалеке, наклоняют свои прекрасные лепестки к земле, а трава извивается. Ветер вот-вот выдернет травинки с корнями из-под земли; маленькие песчинки, что составляют из себя светлый берег, устремляются вверх, попадают в глаза и мешают видеть силуэт Эдгара. Но я стараюсь не упускать его из виду в страхе, что он снова исчезнет. И это происходит мигом, будто кто-то услышал мои опасения и воплотил их. Картина окружения словно пазлы — рассыпается на кусочки, которые уже никогда не собрать по частям, ведь большая часть потеряна и не будет найдена. Темно, холодно и тихо. Это был всего лишь сон. Щёки обжигают горячие слёзы, а я не в силах их остановить.

***

      Никогда бы не подумал, что влюблюсь в первого встречного, хотя для меня наших встреч было огромное количество. Я всегда замечал его возле вокзала, всегда наблюдал за его быстрым шагом к дому, за сменяющимися эмоциями на его лице, правда, счастливым оно никогда не было. Но я бы смог осчастливить его? Нужно просто подружиться с ним. Хочется видеть такую же счастливую улыбку, как во сне. В мысли сразу лезут его губы на моих, но так нельзя, мы даже не друзья. Как бы я не хотел этого прямо сейчас, он просто оттолкнет, посчитает извращенцем и пошлёт куда подальше.       Иногда я задумываюсь, как можно чувствовать любовь к другому человеку, если ты не любишь себя? Если ты не уважаешь себя, значит, ты будешь точно так же относиться к другим. А я ненавижу себя. Ненавижу эти длинные волосы, что лезут в глаза, потому собираю их в низкий хвост жёлтой резинкой. Ненавижу свою глупую кепку, которую кроме меня никто не носит. Так я могу скрыть свой взгляд, но чужие глаза скользят по моему лицу, разглядывая. Почему они смотрят на меня? Разве кому-то есть какое-то дело? Ненавижу свою беспомощность и вдруг накатившие чувства. Хочется вновь встретиться с ним.       Накидываю куртку, мчусь к переходу, чтобы подняться на мост. Дух вновь захватывает от этой высоты, от вида железнодорожных путей и мчащегося поезда вдалеке. Вот он, вновь сидит на скамье. К счастью, тепло одетый. Бегу к нему, а под ногами собирается вот-вот проехать поезд. Парень встаёт и подходит к краю. Что он делает? Ускоряюсь, а воздуха в лёгких категорически не хватает, задыхаюсь, но успеваю оттянуть Эдгара за руку, он тут же валится на меня, и мы оба падаем на холодную каменную кладку. Вагоны громко проехали мимо.       — Ты что творишь? — злюсь и смотрю на него.       Парень оказался сверху, в довольно странной позе. Носы могут с лёгкостью соприкоснуться, а манящие губы выдают сбитое дыхание, хочется впиться в них.       — У меня нет смысла жить, — он встаёт и протягивает руку мне.       Долю секунд разглядываю его пальцы, принимаю помощь и отряхиваюсь. Нет смысла жить?..       — Почему ты так говоришь? — внутри всё переворачивается и слёзы норовят тонкой дорожкой вытечь из глаз.       Если умрёт он, тогда и у меня не будет смысла жить. Однако, он этого никогда не узнает, ведь посчитает меня странным.       — Потому что так и есть, — хмыкает и облокачивается о стену, всё в том же моём бело-фиолетовом шарфе. — Я не собираюсь изливать душу незнакомцу.       — Разве не в этом и смысл? Разве не плевать на мнение незнакомцев? Ты можешь рассказать мне всё, а я не осужу и поддержу тебя, — выдавливаю улыбку и подхожу ближе к нему.       — Ладно. Я устал притворяться хорошим сыном, ведь это бесполезно. Никто не ценит меня, равняя с мусором и жалея о том, что родили. В школе никто не общается со мной, считают педиком и избивают в туалете, за гаражами и везде, где найдут. Я сам наношу себе увечья, не в силах покончить с жизнью. Я боюсь смерти, но моя жизнь хуже, — всё до боли знакомое, такое печальное и ужасное.       Придвигаюсь к нему, расставив руки для объятий. Он смотрит почти неживыми глазами, становится невыносимо глядеть в них. Стоит на месте, считаю это согласием и прижимаю парня к себе, осторожно и легко, ибо не боюсь, что он оттолкнёт. Тельце вдруг вздрагивает и вжимается в меня, дрожа как осиновый лист. Провожу рукой по волосам, они оказываются такими же, какими я их представлял.       — Я понимаю тебя, у меня тоже никого нет. Но это не конец жизнь, поверь, — поднимаю его подбородок и смотрю в заплаканные глаза. — Ты обязательно будешь кому-то нужен, например мне. Хочешь будем друзьями? Будем рубиться в игры, обсуждать всё в этом мире, гулять в парке, и многое другое, — он кивает и снова зарывается носом в мою шею, провоцируя стадо мурашек.       На душе становится легче, спокойнее. Но поддерживать не умею от слова совсем, потому молчу и обнимаю его. Затем вдруг вспоминаю самые приятные прилагательные и осыпаю его ими в надежде, что он успокоится. Всхлипы слышатся всё реже, чужое тело мирно продолжает обнимать моё.       — Спасибо ещё раз, — отстраняется и мы обмениваемся номерами телефонов. Почему-то радуюсь, получив заветные цифры.       Пробиваю его номер везде, где только можно, найдя лишь аккаунт в одном из мессенджеров. Написать не решаюсь, но надеюсь вновь увидеть его на уже нашем месте.

***

      Теперь каждый день наполнен смыслом, ведь существует он. Он везде: в мыслях, во снах и в жизни. Меня можно назвать безумным, психом, нездоровым человеком, прочими синонимами, но на это я могу ответить лишь словом — «любовь». Она разливается по телу, отдаёт чем-то нежным и родным, вдохновляет на глупые поступки. Мне хочется протянуть свою руку к нему, прикоснуться хотя бы на секунду, почувствовать прохладную кожу и обжечь своей. Вдыхать аромат его волос, слушать прекрасный голос под ухом, делать всё, чтобы увидеть его улыбку. Возвращаться домой и встречать его по дороге, здороваться и спрашивать как его дела — причина просыпаться. Видеть его у себя в гостях и кормить ничтожной лапшой быстрого приготовления, ведь ничего другого нет — причина вставать с кровати. Ощущать его рядом с собой, даже не касаясь его кожи, скрытой под одеждой — причина дышать.

***

      Зима плавно переходит в весну, растапливает глыбы снега и сердце этого холодного парня, он всё больше открывается мне. Привычно беру телефон утром и проверяю свежие новости, но сначала смотрю когда он был в сети. Скорее всего, сейчас сладко спит и видит уже третий сон. На глаза попадается одна статья, глаза расширяются, сон как рукой сняло.       Наспех одеваюсь и уже в слезах бегу, не разбирая дороги. Спотыкаюсь невесть обо что, еле поднимаюсь по лестнице, которую терпеть не могу из-за количества ступенек и вижу толпу, среди которых стоят полицейские. На опорах моста на ветру развевается шарф. Опускаюсь на землю, все чувства резко пропадают. Руки предательски дрожат, солёные капли падают вниз, тело не слушается и в ушах звенит.       Ненавижу свою жизнь, ведь смысла жить больше нет.