Что из этого действительность?

Прошло первое собрание совета. На улице сумерки, холодно для мартовского дня в стране друзей. На Альфёдове плащ Джаста, в руке Альфёдова рука черта, у Альфёдова стресс. Стресс из-за этой самой страны «друзей». -Нет, ну ты слышал? Слышал? Жираф не давал и слово сказать. Они хотят переизбирать совет, хотят, чтоб они были в главных ролях. Нет! Ну это невыносимо! При чём тут я?! Я- представитель СМИ. Ни Жираф, ни Моди, никто из этих преследующих не хотят занять эту роль. -Альфёдов, успокойся. Ну, бывают такие дни, когда все лезут не в свои дела. -Ну нет, Джаст. Ты не понимаешь! Они мешают нам работать! А потом ещё жалуются- «а где результат? Вот мы бы.»! Вот они бы, вот они бы. Как же они б. -Снежок, успокойся ты действительно. У них есть свои причины на это. -То есть, ты их защищаешь?! -Не пойми неправильно, но у них есть мотивы. И они аргументированы. А поступок того же Альцеста, как он замутил Жирафа, буквально лишив его права голоса, это неприемлемо в стране друзей. -Так ты ещё и за них?.. Глаза младшего чуть заслезились, а руки начали подрагивать. И не то, чтоб от холода- от него спасал Джаст, всеми способами. Рука всё ещё в его руке. Но повисло небольшое молчание. Жуткое, утяжеляющее душу и больную для хрупкого сердца. -Альфёдов. Ты действительно хочешь начать это? Я ни за кого. Хватка Джаста ослабла. Рука младшего больше не была зафиксирована и её пробирал шустрый холод. Голова, за неимением силы смотреть в глаза, опустилась вниз, а взор уставился на руку Джаста, что по сравнению с обычными днями лишь тихо прикасалась к ладони снеговика. В горле пересохло, образовался комок страха и не понимания ближайшего будущего. -Нет. Ты не хочешь слушать меня. Ты отгораживаешь их, защищаешь. Ты не даёшь мне высказаться, но главное, ты не хочешь знать то, что у меня на душе, черт ты пустоголовый! Пролепетав это второпях себе под нос, хотелось набрать чуть больше воздуха в лёгкие, иначе казалось, что мир сейчас рухнет. Или же сам Альфёдов. Но осознание приходит поздно, и уже после него хочется взять не побольше воздуха в лёгкие, а чужую руку в свою. Сжать её крепко накрепко и пролепетать слова с извинениями. Но этого не произошло. Он не успел. -Это я ещё пустоголовый?! Ты понимаешь, о чём говоришь? Да без меня бы сервер был пустышкой. Ни одного бы механизма не было. Чужая рука полностью опускает белую, уже холодную ладонь. Джасту хочется правосудия. Он чуть психует и отходит на шаг назад. -И опять же, ты не хочешь понять мои слова! Ааагрх, ты меня так бесишь! Больное горло Альфёдова выбрасывает слова и звуки резко, тонко и прямо в цель, если таковая имеется. Слёза образуется в уголке глаза, а нос предательски тихо шмыгает. От действий старшего хочется одного- чтоб это всё оказалось сном. Чтоб всё закончилось и все дальше смеялись над шутками про Джастфёдов канон. Чтоб парни и дальше гуляли по окраинам города и их улыбки со смехом освещали всю страну «друзей». Но ноги не слушают разум. Они повторяют за движением старшего и тоже отходят на шаг. -Ох, ну конечно же, как неожиданно. Если не можешь ответить, нужно уйти от спрашивающего- главный принцип нашего самого наилучшего и прелестного Альфёдова. Так давай же, иди! Иди- тебя я не держу! Резко и в момент в голове всё рушится. Нитка здравого смысла рвётся. -Знаешь что. Знаешь? Ты идиот. У тебя не то, чтобы пустая голова, у тебя она просто нерабочая. Без тебя был бы Зак, который сделал бы нам всё, что нужно! Голова поднимается в привычное положение, глаза устремляются на чужую голову, но она повёрнута в другую сторону. Сейчас бы только увидеть своими слёзными глазами чужие глаза, поймать взгляд и успокоится. Но нет, этого не происходит. Слова всё так же режут. Слова-не лучший способ решить проблему, но лучший способ её создать. -Ох, ну да, ведь это же Зак- великий и могучий. Руина одним словом, напомню! Он так бы много всего сделал, и не представляю. -Джаст, ты понимаешь, что ты просто начал наезжать на меня? Ты берёшь и говоришь то, что тебе первым в голову влезет, не думая ни о чём! Ох, нееет, ты не понимаешь этого. Раз ты не понимаешь меня, куда ж тебе разбираться в словах. Куда же проще просто вывалить всё- и пусть другой сидит и разбирает своё мнение по кусочкам. А ты был дорог этому другому. Ты не мог представить на сколько тот другой любил тебя, и не говорил тебе этого никогда. И как сейчас все рушится на глазах этого другого. Ведь ты, Джаст, не хочешь понять этого другого! -Да уж лучше этого «другого» и не существовало в моей жизни! *** Сердце. Такое хрупкое. Такое слабое. То и дело от каждого слова оно хочет остановиться. От счастья, от страха. От неожиданности, от ожидания. От всего. Оно то хрустально чистое, то как смолой заляпанное. И всё же, оно всегда хорошее. А у вас бывало когда-то, что сердце брали и выкидывали на скалы? На острые шипы? Сердце не разбивается. Оно не раскалывается на множество кусочков, как это происходит при его бросании на пол. Нет. Острый шип проходит сердце насквозь. Образуется огромная дыра. Она будет восстанавливаться очень долго. Слишком долго для простой человеческой жизни. *** Джаст поворачивает голову к лицу снеговика. Теперь он наконец видит его. При свете луны перед ним стоит маленький парень. Его глаза, обычно наполненные красками, радостью, счастьем и разными идеями- полностью пусты. Они лишены надежды. Они уставлены прямо в его глаза. Они смотрят насквозь. Дрожь пробирает тело. Слёзы катятся по щёкам. По таким родным чужим щёкам. Но резко слёзы заканчиваются, и Снеговик говорит совершенно спокойным и точным голосом. -Хорошо. Я понял. Так и что мы теперь. не общаемся? Не являемся кем-либо друг другу? Не существуем друг для друга? Я не знаю кто ты, ты не знаешь кто я? И на этом наша ист. -Я ненавижу тебя. -Я не договорил. Значит, мы- всё? -Я. -Что ты? -Перестань. -Перестать что? --Перестань притворяться что всё хорошо. -Я? Притворяюсь? -Я наизусть знаю твою мимику, Альфёдов. Твоё резко спокойное лицо сейчас. Ты не хочешь показывать себя настоящего. Ты никогда не показывал себя настоящего. Между нами всегда была такая пропасть, как и сейчас. Только обычно- она была уже. Сейчас же, мы наконец оба видим все её размеры. Но ты — отрицаешь и говоришь спокойно, не обращая внимания на неё. Что в тебе такого, что ещё больше и глубже этой ямы между нами? -Ох. В одном ты прав точно. Я не показывал себя настоящего тебе. Никогда. И, походу, никогда и не покажу больше. -Почему. -Почему? Ты действительно не понимаешь, почему я не покажу себя настоящего тебе? -Почему ты так спокоен, когда мы с тобой прекращаем общение? -Возможно, ты меня не знаешь вовсе. Или слишком хорошо знаешь, что пытаешь рыться в глубине, когда ответ на поверхности. -Ты никогда не открывался мне, сам сказал. Я не знаю тебя. -Нет, это излишние слова. Ты меня знаешь. И слишком хорошо. Ты знаешь все мои слабые точки и ударяешь в них точно. -Ведь ты делаешь тоже самое со мной. -Так, походу, мы уничтожаем друг друга? Хах, весело. На лице Альфёдова появилась улыбка. Нежная такая, излишне грустная. Спокойное дыхание, закрытые глаза и открытая улыбка. Что же, первая и последняя фальшиво-искренняя улыбка от него для Джаста? -Ты раздражаешь. Перестань улыбаться так искренне. Я понимаю, что эта искренность наиграна. Ты умеешь совмещать это. Как же ты бесишь. -Хорошо. Улыбка спала. Альфёдов скинул с себя плащ старшего и передал его в руки хозяину. То, чего ему сейчас хотелось- окунуться в объятия старшего и зареветь, и чтобы Джаст, как в любой другой день, успокаивал, гладил по спине, говорил лёгкие нежные слова. В любой другой день. Теперь они стоят на разных сторонах пропасти. Никто не держит друг друга. Руки холодные даже у Джаста, у демона, у которого кровь всегда слишком горяча. Остаётся только одно- уйти. И Альфёдов мечтает сделать это первым, лишь бы не видеть как уходит от него Джаст. -Тогда, на этом всё. Мы друзьями не являемся больше. -Я ненавижу тебя. -Что? Джаст подшагивает к снеговику одним резким шагом. Рука, что пару минут назад держала ладонь собеседника, ложится на щёку, по которой недавно прокатилась слеза. Чужая кожа гораздо мягче демонской. Но в том-то и дело, что чужая. Уже никак не родная, но всё ещё милая сердцу. Если таковое у черта ещё имелось. Вторая рука присваивает себе место на талии и настолько сильно сжимает её, что, кажется, останутся синяки. Ладонь на лице Альфёдова поворачивает его же голову к голове старшего. Глаза младшего. Джаст был готов наблюдать за ними вечно. Демонические губы мажут по чувствительным бледным губам снеговиника. Глаза Джаста чуть прикрыты, глаза Альфёдова же обратно- широко раскрыты. *** Глаза резко и широко открываются, дыхание сбито, на щеке уже высохший, но ощутимый след от слезы, а руки крепко сжимают что-то тёплое и большое. -Ауц. Солнце, всё понимаю, но не сжимай мои ребра так сильно. Солнце? Альфёдова переворачивают так, чтобы он сидел на чужих ногах. Глаза в глаза. Перед ним Джаст. Тёплый и родной. Он трепетно смотрит на него, в попытках понять- что происходит. Они вместе на одной кровати, под одним одеялом. Они лежали в обнимку, они мирно отдыхали от повседневной суеты в компании друг друга. Снежному не верится в это. -Солнце? -Джаст продолжает пытаться что-то сделать с Альфёдовым, понять его- Снеговиник, ты как? Руки демона мягко обхватывают запястья снеговика, и пальцы начинают поглаживать тонкую кожу у вен. Это действительность? Или действительность- был тот жестокий момент? Альфёдов не понимает. По высохшему следу слезы течёт новая, крупная слезинка. Одна ладонь Джаста направляется к щёчке младшего, большой палец стирает новую слезу. Демон приподнимается для удобства сам, а после притягивает к себе ближе снеговика и начинает тихо тараторить. -Всё хорошо, Альфи, я здесь, с тобой. Все наши друзья живы и здоровы, веселятся. Мы с тобой вместе, у тебя на базе. Успокойся, не плачь пожалуйста. Должно быть, у тебя был кошмар? Это подсознательная ложь, поверь. Не бойся этой выдумки. Тише. Вторая рука уже свободно гуляет по спине снеговика. -Джаст. прости. Прости. Прости пожалуйста! Я не хочу. Я не хотел! -Ты ничего не сделал, Альфи. Всё в порядке. А мои рёбра не сломаются от одного легкого сжатия. -Прости пожалуйста. Я, честно, даже не думал о таких высказываниях. -Это всё было ложью, кошмаром. Не бойся. -Извини меня, прошу. -Я прощаю тебя, честно. Я верю, что ты не хотел и даже не думал о том, что ты сделал там. И ты меня прости. -Тебе не за что. это всё я. -Я люблю когда ты счастлив, пожалуйста, перестань грустить. Хочешь, мы сходим сыграть в ивенте Жирафа? Или к Моди на пасеку сходим? -Куда угодно, только не к ним, только не сейчас. -Оу, хорошо! Тогда к Ви, она приглашала нас в гости. Не хочешь? -Не хочу. Пожалуйста, просто давай побудем вдвоём. -Всё, понял, усёк. Джаст обнял Альфёдова за талию и повалил его на кровать. -Тогда давай просто пролежим в кровати весь оставшийся день? -А как же дела? -Они не так важны, да и я тебе не позволю чем-то заниматься сегодня уж точно. Отдохнёшь от работы хоть. -Я люблю тебя. -И я люблю тебя. Джаст легонько прикасается своими губами к чужим, накрывая их на пару секунд. Это уже настоящий Джаст, любимый Альфёдовым за все детали жизни.